«Жилье», которое им выделил Какаши, оказалось большим, но давно заброшенным тренировочным залом на окраине деревни. Пыльные деревянные полы, высокие потолки и минимум мебели — несколько старых футонов и низкий стол. Для черепах, привыкших к спартанским условиям канализации, это были почти хоромы. Для Мастера Сплинтера — приемлемое место для медитации.
«Не густо, но лучше, чем клетка», — резюмировал Леонардо, оглядывая помещение.
«Зато тут полно места для тренировок!» — воскликнул Микеланджело, тут же сделав сальто назад.
Пока черепахи осваивались, команда №7 стояла в дверях, наблюдая за ними. Точнее, наблюдал Наруто, не скрывая своего восторга. Сакура изучала их с вежливым любопытством, а Саске просто прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и его лицо не выражало ничего, кроме скуки и презрения.
«Итак, правила, — лениво начал Какаши, доставая из кармана маленькую оранжевую книжечку. — Правило номер один: вы не покидаете деревню без моего сопровождения. Правило номер два: вы не ввязываетесь в драки с жителями. Правило номер три: если Наруто предложит вам что-то съесть, сначала спросите Сакуру, не ядовито ли это».
«Эй!» — возмутился Наруто.
«И самое главное, — Какаши на мгновение оторвался от книги, и его единственный глаз серьезно посмотрел на черепах, — никаких разрушений. Цунаде-сама очень… экономно относится к бюджету на восстановление деревни».
Первые несколько часов прошли в относительном мире. Наруто затащил Майки и Дона в «Ичираку Рамен». Майки, хоть и скучал по пицце, с энтузиазмом поглощал миску за миской, восхищаясь каждым новым вкусом. Донателло же вежливо ковырялся в лапше, его мозг был занят другим: он пытался понять, как маленький кипящий котел может производить такое количество тепла без видимого источника энергии.
«Это же просто огонь, даттебайо!» — объяснял ему Наруто.
«Но КПД! Теплопотери должны быть огромными! Тут должна быть какая-то система рекуперации или…»
«Просто ешь, Донни», — вздохнул Майки, заказывая пятую порцию.
Тем временем Леонардо и Сакура пытались найти общий язык. Она показала ему госпиталь Конохи, и Лео был впечатлен уровнем медицинских знаний.
«Мы используем медицинское ниндзюцу, — объясняла Сакура, показывая, как зеленоватая чакра в ее ладонях заживляет небольшой порез. — Концентрируя чакру, мы можем ускорить регенерацию клеток».
Леонардо смотрел на это чудо с уважением. «Мы полагаемся на бинты и выносливость. Это… совершенно другой уровень».
Атмосфера была почти дружелюбной. Но все изменилось, когда Рафаэль и Саске остались одни.
Они оказались на тренировочном полигоне №7 — большой поляне с тремя вкопанными в землю столбами. Раф разминался, нанося мощные удары по воздуху. Саске сидел на ветке дерева, точа свой кунай. Молчание между ними было тяжелым и звенящим.
«Чего уставился?» — наконец не выдержал Рафаэль, останавливаясь и глядя на Саске.
«Пытаюсь понять, есть ли в этой горе мышц хоть капля мозгов», — ровным тоном ответил Саске, не отрываясь от своего занятия.
Кровь ударила Рафу в голову. «А ну-ка повтори, патлатый!»
Саске спрыгнул с ветки, приземлившись абсолютно бесшумно. «Я сказал, что твоя техника — сплошная грубая сила. Ни стратегии, ни изящества. Просто ярость обезьяны».
«Я покажу тебе обезьяну!» — взревел Раф и бросился в атаку.
Он ожидал, что Саске будет уклоняться, как те АНБУ в лесу. Но Учиха сделал кое-что другое. Он встретил атаку. Его кунай со скрежетом столкнулся с саем Рафаэля. Ударная волна отбросила листья с земли.
Раф был сильнее, намного сильнее. Он вложил в удар всю массу своего тела, ожидая, что отбросит этого тощего зазнайку на другой конец поляны. Но Саске стоял как вкопанный. Его ноги, казалось, вросли в землю. Рафаэль почувствовал, как от ног противника по земле к нему бежит едва заметная вибрация.
«Что за…?»
«Это называется контроль чакры, — холодно пояснил Саске. — То, чего у тебя никогда не будет».
Он оттолкнул Рафа, используя его же собственную силу. Затем, двигаясь с невероятной скоростью, зашел ему за спину. Рафаэль развернулся, нанося удар саем, но Саске уже был в другом месте. Он не телепортировался, он просто был быстрее. Его движения были отточенными, экономичными, смертоносными. Каждый финт, каждый уклон был выверен до миллиметра.
Это был не бой, это было унижение. Саске не пытался ранить Рафаэля. Он играл с ним, как кошка с мышью, заставляя его промахиваться снова и снова, демонстрируя свое подавляющее превосходство в технике.
«Хватит скакать! Дерись как мужчина!» — кричал Раф, его ярость смешивалась с отчаянием.
«Я и дерусь. Как шиноби, — ответил Саске, появляясь прямо перед ним. — А ты дерешься, как животное в клетке».
И в этот момент в глазах Саске что-то изменилось. Его зрачки сузились, а радужка стала кроваво-красной, и в ней закрутились три черные запятые — томоэ.
Шаринган.
Мир для Рафаэля замедлился. Он видел, как Саске заносит руку для удара, но его собственное тело отказывалось подчиняться, оно двигалось как в вязком киселе. Он видел траекторию, видел цель, но ничего не мог сделать.
Удар рукоятью куная пришелся точно в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вылетел из легких Рафаэля, и он, согнувшись пополам, рухнул на колени.
Саске стоял над ним, его шаринган все еще был активен. В его глазах не было ни триумфа, ни злорадства. Лишь холодное, ледяное подтверждение своей правоты.
«Ты слаб, — произнес он, и эти два слова ударили Рафаэля сильнее, чем любой удар. — Потому что твоя сила основана на эмоциях. А эмоции — это уязвимость».
Он развернулся и пошел прочь, оставив Рафаэля одного на поляне — побежденного, униженного и впервые в жизни столкнувшегося с противником, которого он не мог одолеть одной лишь силой и яростью.
Обновлено: 20.02.2026