Пускать пыль в глаза и притворяться посланником высших сил казалось самым простым способом обрести влияние среди этих темных людей, заставить их беспрекословно подчиняться.
Конечно, нельзя объявлять «богом» себя самого.
У него нет суперспособностей, он – обычный человек из плоти и крови.
Стоит обману раскрыться, и последствия будут катастрофическими.
А что если выдумать кого-то другого?
Когда нужно будет заставить дикарей что-то сделать, можно просто сослаться на волю «божества».
Вроде бы вариант рабочий, но и тут полно подводных камней.
Религиозные догмы со временем накопятся, как горы кривого кода, и с развитием производительных сил неизбежно начнут вступать в противоречие с реальностью.
К тому же эти люди не будут вечно оставаться невежественными. Цивилизацию невозможно строить в одиночку.
Когда появятся условия, он обязательно заставит их учиться.
И как тогда объяснять существование «бога»?
Кроме того, всегда есть риск узурпации божественной власти… Раз ты передаешь волю небес, что мешает кому-то другому заявить о том же праве?
Ся Минхао долго размышлял и в конце концов отверг эту идею.
Что же тогда делать?
Этот «короткий путь» оказался тупиковым.
Пока Ся Минхао был погружен в свои думы, к нему подошла Сима.
Тревога на ее лице стала еще более явной.
Этот страх подпитывался историями предков об ужасных племенах с тотемами.
Подозрения, возникшие по пути в пещеру, продолжали терзать ее.
Наконец она решилась напрямую спросить этого мужчину, пришедшего к ним всего день назад, откуда он родом.
— Ты… хунма… где? — Сима произнесла отрывистые слоги, выводя Ся Минхао из задумчивости.
«Ты», «где» – это он понял.
Но что такое «хунма»?
Раньше, общаясь с Сией, он этого слова не слышал.
— Хунма? — Переспросил он, повысив интонацию.
Сима поняла его замешательство. Сначала она указала на костер, затем взяла Ся Минхао за руку и провела по всей пещере, указывая почти на всё подряд.
На охапки сухой травы, где они спали; на кучу хвороста; на груду каменных орудий.
Ся Минхао потер подбородок, размышляя.
Очевидно, Сима имела в виду не саму пещеру.
Может, «хунма» означает дом или семью?
— Хунма? Вот так? — Он изобразил, как ест и спит, а затем обнял пустоту.
Увидев, что Сима после недолгого раздумья кивнула, Ся Минхао понял, что выучил новое слово.
«Она спрашивает, где мой дом…»
«Дом…»
Он вовсе не погрузился в ностальгию – просто в этот момент его озарила идея получше, чем создание религии!
Эта мысль мгновенно пустила корни и начала стремительно расти.
Что если описать им целый мир?
Мир с высочайшим уровнем развития, утопию, где материальные блага безграничны.
Если дать первобытным людям общую цель, это не только пробудит в них небывалую инициативу.
Важнее другое: они осознают, что только он может привести их в это светлое будущее!
Они будут вместе сражаться за этот мир.
Собрав в голове все известные ему слова, Ся Минхао посмотрел на Симу, а затем на женщин и детей у костра, которые всё еще увлеченно обгладывали рыбьи кости.
— Мое племя очень далеко, там всё не так, как здесь.
— Там еда, которую не съесть всю. Руйба, которую не съесть всю.
— Есть.
Этот простой звук подействовал как заклинание, притянув взгляды всех в пещере.
Женщины, весело делившие трапезу, замолкли и замерли.
Все уставились на Ся Минхао, ожидая продолжения.
— Не только руйба. Там есть мясо. Вы знаете, что такое мясо?
Ся Минхао задумался и нарисовал на земле веткой контур овцы.
То ли художник из него был никакой, то ли дикари никогда не видели овец, но на их лицах отразилось полное недоумение.
Видя это, он вновь мобилизовал все свои «художественные таланты» и изобразил курицу.
На этот раз они поняли. Сия тут же выкрикнула:
— Чика!
— Чика! Да, чика. В моем хунма чика столько, что не съесть!
Мясо сухопутных животных куда жирнее черной рыбы, а в жареном виде оно гораздо вкуснее.
И хотя все были сыты, против простого человеческого желания полакомиться вкусненьким не попрешь.
Воспоминания о том, как племя ело мясо весной, когда на деревьях только появлялись листья, мгновенно всплыли в памяти женщин и детей.
Все невольно облизнулись.
— И не только чика. Есть еще кое-что.
Сказав это, Ся Минхао почувствовал, что слов недостаточно.
Нужны веские доказательства того, что этот утопический мир действительно существует.
А ведь искать их долго не надо – он сам и есть ходячее доказательство!
— Да, одежда!
— Посмотрите на мою одежду!
Ся Минхао расстегнул молнию штурмовки, демонстрируя рашгард и подкладку куртки.
— Вы… потрогайте. Это называется одежда.
— И… га.
— Си… фа.
Женщины, глядя на вещи под курткой, невольно начали повторять за ним звуки.
Пусть их произношение было далеко от идеала, это были их первые слова на человеческом языке.
Ева когда-то вкусила яблоко и прикрылась фиговым листом. А эти женщины первобытного общества открыли для себя новый мир через современную синтетику.
Фактура рашгарда и подкладки штурмовки приводила в трепет каждую, кто решался прикоснуться.
Сима тоже потрогала ткань, и ее рука словно прилипла к материалу.
У них когда-то были шкуры, но они быстро сгнивали.
Но даже самая свежая шкура не шла ни в какое сравнение с тем, что они чувствовали сейчас.
Те, кто уже дотянулся, не убирали рук, остальные тянулись следом. Ся Минхао облепили так плотно, что к нему не пробивался даже свет костра.
— Эй-эй, ниже не надо! — Вскрикнул он, когда несколько рук начали опускаться слишком низко.
Сима тут же среагировала и принялась разгонять женщин и детей.
Теперь она окончательно успокоилась.
Рассказ Ся Минхао не имел ничего общего с жуткими племенами, поклоняющимися божествам-тотемам.
Там не было гор рыбы и бесконечных кур, а в «хунма» этого человека – были.
И уж точно там не было таких «шкур», которые он называл одеждой, а на нем она была.
И следующая фраза Ся Минхао заставила Симу и всех остальных застыть с выражением лиц, которого они никогда прежде не знали.
— Я могу отвести вас в свой дом, в мой хунма!
— Там руйба и чика, которые никогда не кончаются. И у каждой будет такая одежда!
Обновлено: 03.02.2026