Обнаружив способ получения очков опыта, Цзян Фэн начал заглядываться на место шеф-повара.
Однако кухня была безраздельным владением товарища Цзян Цзянькана. Здесь он был полновластным монархом, чьими покорными подданными были все – от маленьких ножей для чистки овощей, обвалочных и фруктовых ножей до огромных железных воков, разделочных досок и газовых плит. Шансы Цзян Фэна устроить «дворцовый переворот» под самым носом у отца были практически равны нулю.
Лишь к концу дня Цзян Фэну выпал шанс пробраться на кухню и приготовить миску супа с яичными нитями и нори. И то лишь потому, что товарищ Цзян Цзянькан был по уши завален делами, иначе Цзян Фэн не смог бы даже прикоснуться к плите.
В десять вечера, когда наступило время закрытия заведения, Цзян Цзянькан и товарищ Ван Сюлянь принялись за уборку и по обыкновению спровадили сына домой пораньше.
Перед уходом Цзян Фэн умыкнул с кухни два огурца.
«Обычные битые огурцы»… Это определение казалось ему слишком уж заурядным. Цзян Фэн считал, что раз он готовит их для Чэнь Сюсю с самого детства и оттачивал это мастерство десятилетиями, то оценка должна быть как минимум «безупречное сочетание цвета, аромата и вкуса» или «одно блюдо на десять тысяч».
Тех битых огурцов, что съела за свою жизнь Чэнь Сюсю, хватило бы, чтобы истребить целый род огурцов в каком-нибудь саду.
Вернувшись домой, Цзян Фэн встал на кухне и принялся внимательно рассматривать добычу, честно сворованную у Ван Сюлянь.
Один толстый, другой тонкий; один длинный, другой короткий. Грубая поверхность, желтовато-зеленая кожица – вся в шрамах после «силовой» промывки, устроенной товарищем Ван Сюлянь.
Битые огурцы… Как же их правильно бить?
Цзян Фэн, перебивший на своем веку бесчисленное количество огурцов всех форм и размеров, внезапно впал в замешательство.
«Ну как еще их бить? Неужели мне, как в фильмах про боевые искусства, нужно сосредоточить ци в даньтяне, просканировать истинной энергией внутреннюю структуру огурца, а затем выхватить легендарный кухонный нож и, применив хитроумный прием, в момент удара провернуть обух?»
Ладно, фантазия иссякла.
Он достал нож, положил овощи на доску и – бах, бах, бах!
Не было ни пронзительного аромата, ни манящего блеска, и уж тем более блюдо не начало светиться.
Огурцы остались огурцами, просто теперь они были разбиты вдребезги.
Плеснув уксуса и капнув капельку острого масла, он закончил приготовление двух порций.
Уксус был домашним, его заквасил старый товарищ Цзян Вэйго, а масло – делом рук Цзян Цзянькана.
[Порция заурядных битых огурцов]
[Порция битых огурцов с излишком уксуса]
Цзян Фэн только и смог, что промолчать.
Хоть он и не понимал, почему видит игровые пометки даже у себя дома, эти две надписи его явно не порадовали.
Через десять минут Цзян Фэн, держа в руках тарелку с огурцами, где было «слишком много уксуса», постучал в соседнюю дверь.
Пять минут назад вернувшаяся после смены товарищ Ван Сюлянь решительно осудила его ночную кулинарию как расточительство, зорким глазом профессионала выбрала и съела «заурядную» порцию, после чего велела сыну отнести оставшееся соседке.
— Сюсю ведь больше всего на свете любит битые огурцы! В детстве ты в них столько уксуса бахал, а она всё дочиста съедала!
Цзян Фэн подозревал, что с громогласным голосом Ван Сюлянь соседка уже и так всё прекрасно слышала.
Когда Чэнь Сюсю открыла дверь и увидела Цзян Фэна с тарелкой в руках, она заметно опешила.
— Будешь? — Этот вопрос звучал в их разговорах бесчисленное множество раз.
— Буду, — машинально ответила Чэнь Сюсю.
Чэнь Дусю дома не было, но это было в порядке вещей. Сколько Цзян Фэн себя помнил, тот постоянно пропадал в командировках.
Цзян Фэн поставил тарелку на обеденный стол. Под сетчатым колпаком стояла миска уже совсем остывшей рисовой каши – без единой закуски.
Причем выглядела каша из рук вон плохо: больше похожая на какой-то клейстер, да еще и, судя по виду, слегка пригоревшая.
Цзян Фэн нахмурился:
— Ты что, не ужинала?
— Совсем нет аппетита, — вяло отозвалась Чэнь Сюсю.
Видя ее состояние, Цзян Фэн не стал разглагольствовать и прямиком направился на кухню.
По сравнению с кухней семьи Цзян, которая могла соперничать с ресторанной, здесь всё было куда скромнее. Два кухонных ножа, разделочная доска, кое-где рассохшаяся от сырости, одна сковорода, солонка, бутылка масла – и, как ни странно, больше никаких приправ.
— Решил поужинать приготовить? — Чэнь Сюсю не стала его останавливать, лишь горько усмехнулась. — У меня шаром покати: только плита, мешок риса да порошковые заменители еды.
И действительно: открыв холодильник, Цзян Фэн не увидел там ничего, кроме пива.
— Ах да, еще пиво старика, — Сюсю смотрела на него. — Все продукты вашей семьи наверняка в ресторане. Если я захочу поесть, просто разогрею ту кашу.
Если бы эти слова услышали владельцы уличных лавок, которые раньше регулярно посещала Сюсю, они бы лишились дара речи.
С ее-то языком, который с детства был разбалован деликатесами Цзян Цзянькана, как она вообще могла согласиться есть эту неудавшуюся, вязкую и подгоревшую бурду?
— Я сварю тебе нормальную белую кашу, — Цзян Фэн понимал, что полноценное блюдо здесь не сообразить, и перевел взгляд на единственный съедобный ингредиент – рис.
Чэнь Сюсю уселась на стул и стала молча наблюдать, как он возится у плиты.
В семье Цзян каши не жаловали. А если и готовили, то никогда – пустую белую. Это должна была быть как минимум каша с креветками или говядиной – что-то, в чем чувствуется истинная прелесть мяса. Пресной белой каше на столе семьи Цзян места не было.
Весь секрет хорошей каши заключался в соблюдении пропорций воды и риса, мастерстве контроля огня и правильном помешивании, чтобы каждое зернышко напиталось, стало мягким, а сама каша приобрела густую, нежную текстуру.
Разумеется, ничего из этого Цзян Фэн толком не умел.
Всё, что он мог – это сварить миску пресной белой каши, которую можно было пить, не опасаясь за свою жизнь.
— Мы ведь давно не виделись? — Внезапно спросила Чэнь Сюсю.
— Да, около года. Как ты уехала в университет, так и не пересекались, — Цзян Фэн припомнил даты.
— Ты сегодня днем меня, небось, и не узнал сразу? Я ведь была такая жирная… на человека не похожа, как мясной шар какой-то, — Сюсю горько усмехнулась, взглянув на свои руки.
— Да не была ты толстой, — ответил Цзян Фэн, не переставая помешивать кашу в кастрюле. — По крайней мере, по мнению моих родителей.
В семье Цзян определение «толстяк» начиналось где-то после центнера. Всё, что меньше – это просто «крепкое телосложение».
Чэнь Сюсю прыснула со смеху:
— Ну да, только вы меня за нормальную и считали.
— Голодание гробит здоровье, ты сама это говорила, — напомнил ей Цзян Фэн.
В старшей школе, когда Чэнь Сюсю после уроков заходила в их семейную лавку перекусить, она вечно уплетала мясо и с улыбкой заявляла: «Я знаю, что от мяса толстеют! Но у меня такой аппетит, а диеты – это же так вредно для организма!»
— Я знаю.
— Сначала я хотела похудеть с помощью спорта, но это оказалось слишком тяжело. Ты не представляешь, каково это – весить восемьдесят пять килограммов и пытаться пробежать хотя бы круг по стадиону. А голодать – просто. Нужно только купить таблетки для рвоты. Блюешь – и худеешь.
— И больше не нужно ходить в спецмагазины за одеждой. И на улице никто не косится на тебя. А потом таблетки стали не нужны: видишь что-то жирное или мясное – и тебя само собой выворачивает. Красота же.
Цзян Фэн не знал, что на это сказать. В его семье недостатка в толстяках не было – все как один широкоплечие, мощные, способные раскидать десяток противников в одиночку. Никто бы не осмелился шептаться у них за спиной или бросать косые взгляды на улице. Скорее прохожие сами старались обходить хмурых громил стороной.
Он мог лишь молча продолжать варить кашу.
Вскоре порция совершенно заурядной каши была готова.
[Миска белой каши приемлемого вкуса]
Для нынешних кулинарных способностей Цзян Фэна это было высшей похвалой от системы.
Когда он поставил кашу перед Чэнь Сюсю, на ее лице отразилось явное нежелание. Она не хотела есть. Она была готова вообще больше никогда не притрагиваться к еде.
Но она не могла отвергнуть заботу друга.
От каши еще шел пар. Чэнь Сюсю взяла палочки и подцепила самый маленький кусочек огурца.
Хруст.
[Динь! Получено 10 очков опыта]
— Вкусно, — тихо проговорила она.
Цзян Фэн замер в недоумении.
«Если память мне не изменяет, в этих огурцах же уксуса выше крыши!»
Обновлено: 20.02.2026