На следующее утро Цзян Фэн по привычке готовил кашу для Чэнь Сюсю. Благодаря начальному навыку варки каш приготовление простой каши из иовлевых слез стало для него делом плевым.
Ингредиент был всего один, так что в весах нужды не возникло: рука сама зачерпнула нужную горсть, а интуиция подсказала точное соотношение крупы и воды. Цзян Фэн, который раньше вовсю клял игру за жадность, теперь то и дело повторял: «До чего же хорошо!»
И правда, просто замечательно!
Заметив, что вода в кастрюле закипела, а каша начала густеть, Цзян Фэн принялся помешивать. Дверь открылась, но он не обратил на это внимания, решив, что мать вернулась за чем-то забытым.
— Кашу варишь? — Раздался за спиной старческий, суровый и до боли знакомый голос.
Цзян Фэн резко обернулся. Прямо перед ним стоял дедушка, Цзян Вэйго.
— Де… дедушка!
Цзян Вэйго выхватил у внука большую ложку, заглянул в кастрюлю и рявкнул:
— Что за бурду ты тут затеял? Корм для свиней?
Цзян Фэну оставалось лишь виновато улыбаться.
Старик привычным движением убавил огонь и начал мерно помешивать варево:
— Даже с мастерством огня совладать не можешь! Глянь на кашу – переварил, она же густая! Да и мешать не умеешь. Чему только тебя этот щенок Цзянькан учил?
Раз глава семьи Цзян был в гневе, Цзян Фэну оставалось только смирно стоять и слушать нотации.
Спустя некоторое время каша была готова.
«Миска вполне сносной каши из иовлевых слез».
Цзян Вэйго хватило всего десяти минут, чтобы спасти блюдо и превратить его в нечто вполне съедобное. Цзян Фэн, обжигаясь и дуя на ложку, с наслаждением ел кашу и невольно философствовал. Пропасть между настоящим поваром и любителем порой может быть больше, чем между человеком и той самой свиньей.
Он даже почувствовал укол зависти к дедушкиным поросятам, которые каждый день ели корм, приготовленный руками такого мастера.
Цзян Фэн наполнил две миски и отнес их соседям.
— Две? — Чэнь Сюсю, которая уже твердо решила, что сегодня пьет кашу в последний раз, с удивлением уставилась на поднос.
— Дедушка приехал. Он помог мне уследить за огнем, так что угости и дядю Чэня тоже. Кстати, он дома?
— Папа спит, — ответила Чэнь Сюсю. Поскольку Цзян Вэйго последние десять лет безвылазно жил в деревне, ей так и не довелось попробовать его стряпню.
Цзян Фэн не стал задерживаться. Ему не терпелось узнать, с чего это вдруг дед примчался в город, не предупредив ни единой душой. Уж не случилось ли чего в деревне?
— Дедушка, ну как же ты так – приехал и хоть бы словом обмолвился! Я бы тебя на вокзале встретил! — Воскликнул Цзян Фэн, вернувшись домой. Старик тем временем проводил инспекцию на кухне.
— Здоровье у меня крепкое, незачем меня встречать, — отрезал Цзян Вэйго. Осмотрев кухонную утварь, он открыл холодильник. — Свинина на вид – сплошные гормоны. Выбрось.
Цзян Фэн беспрекословно исполнил приказ.
— Я посмотрел на то, как ты кашу варишь, — продолжил дед. — Твое мастерство заметно выросло по сравнению с тем временем, когда ты готовил так, что даже свиньи нос воротили. Влюбился, что ли?
Цзян Фэн оторопел: «Чего?!»
— Твой старший дядя, этот щенок, в молодости таким же был. Раньше его на кухню палкой не загонишь, а как начал с твоей старшей тетей встречаться, так ради нее из кухни не вылезал.
Цзян Фэн нутром чуял, что дед ударился в воспоминания неспроста.
— Вчера мне прадед твой приснился, — вздохнул Цзян Вэйго. — Костерил меня на чем свет стоит за то, что я прервал Наследие кухни семьи Цзян. И за то, что вырастил пятерых неблагодарных сыновей, ни один из которых не смог прославить наш род. Твой отец выше головы уже не прыгнет – так и останется средненьким поваром. У твоих двоюродных братьев таланта к готовке ни на грош, а сестры хоть и девки справные, крепкие, а половник держать не умеют.
Цзян Вэйго пристально посмотрел на внука:
— Я всю ночь думал. Из всей нашей молодежи только у тебя еще есть зачатки таланта.
Цзян Фэн застыл как вкопанный. Он прекрасно понимал, к чему клонит старик.
Всех детей семьи Цзян на каникулы отправляли в деревню на обучение кулинарии. Дед всегда ворчал, что Цзян Фэн мелкий, щуплый и сил в нем маловато, поэтому заставлял его больше года таскать мешки с песком для тренировки. Истязания жарой и холодом были лишь верхушкой айсберга.
Целых шесть лет он оттачивал навык ножа. Все эти горы нарезанного картофеля, огурцов, редьки и тофу дед скармливал свиньям. К плите Цзян Фэна допустили только в восьмом классе.
Но проучился он всего год – так, верхушек нахватался. Ни мастерству огня, ни тонкостям заготовки толком не научился – пришла пора готовиться к чжункао. Потом была старшая школа, общежитие, учеба… Четыре года затишья, и к деду он больше за уроками не ездил.
Трое его кузенов прошли через то же самое, но продержались и того меньше: дед выставил их вон еще до того, как они освоили технику нарезки. Вспоминать те шесть лет муштры без слез было невозможно. Цзян Фэну порой до сих пор снилось, как он режет бесконечные огурцы.
И вот, как назло, его худшие опасения подтвердились.
— Твой отец ведь собрался открывать новое заведение возле твоего университета? — Продолжал старик. — Твоя эта дурацкая специальность – фотоника или как ее там – все равно к нормальной работе не приведет. Будешь наследовать отцовское дело и прославишь кухню семьи Цзян. Товарищ Цзян Вэйго явно был плоть от плоти своего сына Цзянькана – оба обожали строить воздушные замки.
— С сегодняшнего дня будешь учиться у меня!
— А?! — Цзян Фэн словно наяву увидел себя маленького, шинкующего корм для свиней. — Дедушка, но мне же на занятия надо!
— Будешь учиться на каникулах! Окончишь университет, потом еще лет десять попрактикуешься. Говорят, труд все перетрет, а здоровье у меня – ого-го, еще лет десять-двадцать тебя учить смогу! — С энтузиазмом провозгласил Цзян Вэйго.
Цзян Фэн мог только смиренно кивать: «Хорошо, дедушка. Конечно, дедушка. Ты во всем прав, дедушка».
Как там говорится? Старшие всегда любят взваливать свои несбывшиеся мечты на плечи детей. Что ж, такую великую цель, как возрождение кухни семьи Цзян, лучше будет перепоручить будущему сыну. Расти скорее, малыш, папа на тебя очень рассчитывает!
Приезд старого мастера всполошил всю семью. Цзян Цзянькан забросил подготовку к открытию и, получив четкие указания отца, умчался на рынок за продуктами. Второй дядя, Цзян Цзяньдан, вместе с женой Ли Минли тут же примчались на запах, и даже второй двоюродный брат Цзян Шоучэн, сын дяди Цзяньдана, купил билет на ближайший скоростной поезд, чтобы успеть домой.
К обеду у дверей кухни столпились четверо рослых здоровяков, пуская слюни от умопомрачительных ароматов.
— Эх, брат, ну и везунчик же ты! — Вздохнул Цзян Цзяньдан.
— Я и сам не ожидал, что Фэну так подфартит, — отозвался Цзян Цзянькан. — Только вчера подумал, что у парня проснулся талант, а сегодня уже отец на пороге.
— Батя-то руку еще сильнее набил, — Цзян Цзяньдан по одному только запаху вспомнил счастливое детство, когда они каждый день ели дедовскую стряпню. — Это Гобаожоу пахнет куда заманчивее, чем на прошлый Новый год.
— А ну, марш на кухню помогать! Вы что, ироды, решили старика до смерти загнать? — Из кухни донесся окрик Цзян Вэйго. Гнев на нерадивых сыновей, чье мастерство и в подметки ему не годилось, вспыхнул с новой силой. — Когда ваш дед жив был, он простую капусту мог обжарить так, будто это трава бессмертия!
Цзян Цзянькан и Цзян Цзяньдан мигом бросились исполнять поручения: один резал, другой мыл. На кухне, и без того не маленькой, стало не продохнуть.
Ровно в двенадцать стол был заставлен восемью блюдами и одним супом, каждое из которых было верхом совершенства. Цзян Фэн, сидя в окружении пяти гигантов, чувствовал себя в этой семье белой вороной.
«Точь-в-точь как на Новый год!» – подумал он.
Тефтели «Четыре радости», свиные кишки «Девять изгибов», Гобаожоу, картофельная соломка в уксусе, Мясо в горшочке, два хрустящих деликатеса в масле, Тофу первого ранга, жареный шпинат и в довершение – говяжий суп «Сиху». О таком пиршестве даже в праздники не всегда мечтать приходилось!
Ван Сюлянь и Ли Минли, прожившие в семье Цзян столько лет, и те редко видели подобное изобилие.
— Чего застыли? Ешьте давайте! — Цзян Вэйго терпеть не мог этот их ошарашенный вид.
— Едим, едим! — Заголосили все разом.
— Ах да, Фэн, сходи позови Сюсю и дядю Чэня, пусть присоединяются, — спохватился Цзян Цзянькан и пояснил отцу:
— Это наши старые соседи. Вы ведь помните Чэнь Дусю?
Цзян Вэйго кивнул:
— Этот пацан вечно к нам прибегал еду выклянчивать.
Цзян Фэн зашел к соседям. Чэнь Дусю как раз был дома.
— Дядя Чэнь, дедушка наготовил целый стол, отец зовет вас к нам пообедать.
— Дядя Цзян приехал? — Чэнь Дусю подорвался с места и рванул к выходу с прытью старушки, завидевшей скидки в супермаркете. — Сюсю, быстрее к Цзянам, а то всё без нас съедят!
Цзян Фэн посмотрел на две чисто вымытые миски на столе и с недоумением спросил Чэнь Сюсю:
— Ты что, не сказала отцу, что утреннюю кашу дед варил?
Чэнь Сюсю слегка отвернулась, избегая его взгляда, и буркнула:
— Забыла.
Стоило им войти в квартиру, как дед Гэйго громогласно заметил:
— Фэн, а подружка-то твоя совсем худющая!
— Посмотри на свою вторую тетю – вот таких жен надо выбирать, сразу видно: в доме достаток и счастье!
Ли Минли гордо выпрямилась. В плане весовой категории она и правда немного обходила Ван Сюлянь.
— Да-да, дядя Цзян прав, — поддакнул Чэнь Дусю, уплетая Мясо в горшочке за обе щеки. — Сюсю, девочка должна быть пышкой, так красивее. Налегай на мясо!
На столе уже появились две лишние пары палочек. Чэнь Сюсю смотрела на горы мясных деликатесов, чувствуя, как рот наполняется слюной.
«Как же… как же вкусно пахнет!»
Обновлено: 20.02.2026