Почему он исчез и не появлялся столько лет?
Вопросы роем носились в голове Джейсона, но он не решался их озвучить; а гордый и могущественный бог даже близко не планировал дать какие-нибудь объяснения.
Альфонсо лишь бросил на него косой взгляд из-под ресниц и изрек два коротких слова:
— Ты кто?
Но этой короткой фразы хватило, чтобы Джейсон почувствовал себя словно громом пораженным.
Темный бог заговорил с ним.
Бог, которого он так долго почитал, говорил с ним.
И спрашивал, кто он такой!
Джейсон, одновременно напуганный и обрадованный, не знал, как лучше ответить. В его мозгу царил полнейший хаос; мысли путались, а из рта вырвалось нечто несуразное:
— Я… Я...
«А кто я?»
Прежде чем он успел что-либо сказать вразумительное, терпение вспыльчивого бога подошло к концу. Он бросил взгляд в сторону, куда ушла святая, затем грубо потянул за нить судьбы и прошелся по воспоминаниям Джейсона.
— О, так это ты.
Альфонсо взглянул на табличку, которую Джейсон носил на груди, на ней было выгравировано несколько арканных и неизвестных рун.
В тех крохах памяти, что Альфонсо удалось восстановить, было похоже, что именно эта организация, носящая такие символы, предоставляла ему постоянный поток веры.
Хотя Альфонсо и не знал, откуда появились эти верующие, но на данный момент они были ему в какой-то мере полезны.
— Собери все эти предметы и доставь их мне в течение трех дней.
Альфонсо небрежно отбросил золотую нить, которую он скрутил в клубок.
В голове Джейсона возникли названия множества материалов. Он побледнел, все еще испытывая боль от содрогания души, но рефлекторно тут же склонился и почтительно сказал:
— Как вы пожелаете.
Амелия вернулась в карету, осмотрела ее, чтобы убедиться, что там никого нет, и плотно закрыла за собой дверь. Она расстегнула одежду и достала из внутреннего кармана красиво украшенный кулон.
Подвеска была сделана с использованием золота и серебра, на этих драгоценных металлах были вырезаны узоры в виде затейливых цветов, а в центре всей этой красоты был драгоценный кристалл восхитительного голубого цвета.
Это была божественная сущность, из которой она сделала кулон.
В тот день, когда она очнулась ото сна и узнала, что ею завладеет бог Света, она в панике забыла рассказать Альфонсо о существовании этой божественной сущности.
Теперь, когда сущность хранилась так близко к ее телу, Амелия чувствовала, как в нее медленно вливается ошеломляющая вера.
Альфонсо не должен это увидеть.
По какой-то причине Амелии казалось, что если она позволит Альфонсо увидеть кулон, то все пойдет отнюдь не так, как ей бы хотелось.
Возможно, из-за того, что её тело напиталось силой веры, в последнее время у нее часто возникали странные, но точные предчувствия.
Например... Альфонсо прямо сейчас стоял у двери кареты.
Амелия: «!!!»
Сердце Амелии подпрыгнуло, она судорожно попыталась засунуть кулон обратно и уже начала застегивать пуговицы, когда дверь распахнулась.
В лучах солнца показался участок кожи, такой же снежно-кремовый, как пики высоченных гор.
Рука Альфонсо дрогнула, когда он открыл дверь, а затем он непринужденно вошел и сел напротив девушки, словно был джентльменом.
— Почему ты не постучал?
Амелия бросила на него взгляд, натягивая одежду.
Не отвечая, Альфонсо неожиданно подался вперед и схватил ее запястье; он нахмурился:
— Что это?
Амелия подумала, что речь идет об обнаруженной сущности, поэтому вздрогнула, но, проследив за его взглядом, поняла, что он имеет в виду слабый золотой знак на ее плече.
Амелия: «???»
В недоумении она попробовала потереть это место, но только растерла его до покраснения, золотой след все еще оставался на коже, словно он проявился изнутри.
— Этого же не было вчера?
Амелия в панике провела по коже ногтями, сильно царапая ее, отчего тонкий слой кожи не выдержал, и несколько струек красной крови потекли вниз по ее руке.
Однако в крови можно было заметить отблески золотистого цвета.
Бог Света все глубже проникал в нее.
Амелия осознала это как в трансе: возможно, в тот день, когда все ее тело станет золотым, бог Света снова пробудится.
Это будет также моментом ее смерти.
Все это время ногти Амелии продолжали нервно царапать кожу, словно она не чувствовала боли, и чем больше она царапала, тем сильнее она это делала.
— Перестань царапать.
Альфонсо потянул ее за запястье.
Его взгляд был глубоким, как если бы внутри него бушевала страшная буря, а выражение лица было таким страшным, что Амелия не решалась на него смотреть.
Альфонсо на мгновение замер, а затем вдруг наклонился к ней вплотную, его холодное дыхание коснулось плеча, вызвав мурашки по всему телу.
— Подожди, подожди, что ты делаешь…?
Амелия в шоке ахнула, когда мягкий кончик языка коснулся ее кожи, создавая контраст красного и белого: резко и противоречиво.
Альфонсо с серьезным видом слизывал ее кровь, немного сладкую, немного вонючую, с сильным запахом света.
Он сморщил нос от отвращения, но сумел все же проглотить ее кровь.
Амелия: «Это, это, это все…!»
Щеки Амелии начали гореть, когда она уставилась на кровь, оставшуюся на губах бога, которую он аккуратненько собрал кончиком красного языка. Его резко очерченные брови опустились вниз, когда он сосредоточенно смотрел на ее полуобнаженные плечи.
Он выглядел настолько суровым, что такое невозможно описать в деталях.
«Это слишком, слишком возбуждающе, черт возьми, как это вдруг…» — Амелии вдруг стало жарко в этот прохладный осенний день, а в горле пересохло. Она с трудом отвернула голову, не решаясь больше глядеть в его сторону, и постаралась сдержать внезапно нахлынувшие бурные эмоции.
Обновлено: 13.02.2026