Что это?
Цыпленок вяло потянулся кончиками крыльев к нефритовой стене, которую все еще покрывало облако водянистого пара, словно пытаясь определить, иллюзия это или реальность перед ним.
Ответ был очевиден: это реальность.
Он, бог Света, владыка мира (один из них), верховный бог, управляющий миллиардами жизней, в самом деле превратился в глупого цыпленка после того, как сбросил свою оболочку и возродился вновь!
— Пи-пи!
Короткий писк цыпленка разнесся по ванной комнате.
Темноту в просторной комнате разгоняли разве что лишь несколько редких факелов, которые излучали теплый свет, отражаясь на белом поле и нефритовых стенах.
В одном из углов сидел пухленький цыпленок с двумя широко расставленными стройными ножками, остатки влаги на полу ванной намочили его мягкое оперение, но сам он был словно окаменевшая статуя, такой же неподвижный.
Именно это увидела Амелия, когда она, зевая, открыла дверь.
— Откуда взялся цыпленок?
Она все еще была нереально сонной, отчего говорила немного невнятно, но каждое ее слово пугало.
Нежное тельце цыпленка вздрогнуло, его черные глаза-бусинки неотрывно смотрели на нее, в них плескались сложные эмоции, которые трудно было прочесть постороннему.
В незакрытое окно ворвался прохладный ветерок, и легкая яичная скорлупа задрожала от ветра, издав хрустящий звук удара о нефрит.
Именно тогда Амелия увидела на полу скорлупу и, немного поразмыслив, быстро догадалась, что из яйца вылупился птенец.
Снова зевнув, она подошла к птице и подняла Пушистика на руки.
— Пи! — От невесомости птенец издал вопль, но быстро закрыл клюв, и его пушистая мордочка показалась Амелии слегка смущенной, а глаза не мигая уставились на стоящую перед ним женщину.
Амелия небрежно оттянула пояс своей ночной рубашки, и лиф распахнулся, обнажив мягкие груди, ослепительно белые в тусклом свете.
Цыпленок: «!!!».
Затем белый шелковый пояс закрутился, туго переплетая крошечное тело по кругу, и, наконец, обернулся вокруг нежного клюва цыпленка и завязал на нем изящный бантик.
Цыпленок: «!!!»
— Будь паинькой.
Высокий нежный голос женщины был похож на липкий кусочек сахара на кончике его языка, он казался мягким и шелковистым.
Птенчик немного посопротивлялся, но не вырвался, а позволил ей вести себя так, как она хочет.
Связанного теперь пухленького цыпленка и понесли в спальню.
Святая дева, больше ничего не сказав, прямо бросила цыпленка на кровать и накрыла толстым стеганым одеялом, чуть не раздавив его насмерть.
Цыпленок был ошеломлен, с трудом освободился от одеяла и пояса и посмотрел по сторонам, чтобы увидеть лицо спящей женщины.
Она снова заснула, и это учитывая, что ее голова всего несколько секунд назад коснулась подушки, так что было очевидно, что она чертовски хотела спать.
Лайт посмотрел на ее чуть приоткрытые губы: бледные, с ранами, как у лепестка розы, по которому ударили ветер и дождь.
«Ничего, ничего», — спокойно подумал Лайт. Хотя он и не знал, почему сместился носитель возрождения, но он сможет снова это провернуть.
Это было несложно, требовалось лишь собрать специальные материалы и немного божественной крови.
Пока приготовления не были завершены, он не покинет женщину, он должен всегда оставаться рядом с ней, выискивая возможность возродиться вновь.
То есть возможность завладеть ее телом.
Лайт потерся о подушку и лег в удобную позу для сна, постепенно закрывая глаза под ритм дыхания женщины рядом с ним.
Поднявшись на следующий день, Амелия села, и боль, отдававшаяся в конечностях, мгновенно дошла до сознания.
Она давно не занималась спортом, а тут за последние дни ей пришлось здорово побегать, ее конечности ужасно затекли; она снова рухнула на кровать и несколько раз прошипела от боли, пока не посмотрела по сторонам и не увидела, как на нее таращатся два глаза-бусинки с какой-то необъяснимо знакомой ухмылкой.
Амелия: «Что это?»
Она задумалась на полсекунды, прежде чем вспомнить, что это цыпленок, которого она взяла из ванной прошлой ночью.
Из этого светящегося яйца действительно могло что-то вылупиться?
Амелия немного растерялась и, с минуту глядя на птенца, неуверенно сказала:
— …Привет?
Цыпленок замер на мгновение и будто улыбнулся еще шире, опустив пушистую голову и ласково потираясь о ее голое колено.
Амелия вздрогнула от этого трения и, не находя слов, двинулась вперед, глядя на него опущенными глазами.
Еще одно волшебное существо из ниоткуда.
Она вдруг почувствовала, что эта сцена ей до боли знакома: это уже третья тварь, которую она подобрала в этом году.
Если вспомнить двух других, которых она подобрала ранее: один прекраснее другого, но красивая и милая только наружность, на самом деле внутри они все ужасные дьяволы!
Лицо Амелии помрачнело, и в ее глазах появился незнакомый блеск, когда она посмотрела на детеныша курицы перед ней.
Амелия: «Думаю, что этот парень тоже немного не в себе».
Лучше выбросить его.
Она решительно встала, подняла нежного детеныша, еще не знавшего опасностей земли, открыла окно, нашла пятачок сочной травы, прицелилась и бросила.
Цыпленок полетел красивой дугой.
Когда тот плюхнулся на траву, Амелия непоколебимо захлопнула окно.
Лайт: «???»
Что с этим человеком?
Неужели он настолько плохо выглядит?
Может его мех недостаточно густой?
Или недостаточно показался прирученным?
Кто вообще может просто выбросить такого одинокого, милого и восхитительного детеныша?
Она вообще человек?
Обновлено: 13.02.2026