Расправившись с щупальцем, он снова перевел взгляд на святую деву, заглянул в ее проникновенные голубые глаза, пока она разговаривала с остальными, и ему стало ясно, что смерть спутников не растоптала ее окончательно.
Она была сильным ребенком, настолько сильным, что это тревожило.
Алые глаза Темного бога сузились, выражение лица стало холодным и угрюмым. Он слегка наклонил голову и надолго застыл в такой позе, как вдруг ему в голову пришла отличная идея, уголки его бледных губ приподнялись, и он тихонько засмеялся.
Во тьме затаились гигантские чудовища отвратительных форм, но, услышав этот тихий смех, они не только не вздохнули с облегчением, а еще пугливее сжали свои тела. С виду страшные, но все они дрожали перед богом, как жалкие цыплята.
Темный бог наугад выдернул одного из них, медленно и тщательно открутил голову, сантиметр за сантиметром сокрушая тело и вырывая душу.
Среди оглушительного рева боли смех бога становился все громче и безумнее.
— Какой смысл просто смотреть, в играх интереснее участвовать.
Он смахнул пыль со своих рук, и его внушающая ужас форма, мягко покачиваясь, исчезла в небытии.
Он давно уже покинул место, но след божественной силы, который он оставил после себя, все еще мерцал, отчего множество коварных монстров продолжали ползать в страхе, боясь за свое существование.
Коротко перекинувшись парой слов с рыцарем, охранявшим вход в церковь, и подтвердив свою личность, Амелия, слишком уставшая, чтобы стоять, приподняла юбку и беспечно присела на пол и стала ждать.
К счастью, церковь пострадала только в нескольких местах.
Пока она размышляла, ее взгляд прошелся по пятнам крови на полу, которые еще не вытерли, и по незнакомым лицам рыцарей.
После долгого ожидания кто-то наконец пришел позвать ее, и Амелия велела рыцарям отвести раненых на лечение, а сама не успела даже переодеться, поэтому ей пришлось войти в церковь в платье, залитом кровью, которое и платьем то сложно было назвать.
Там ее ждал мужчина средних лет со сложенными за спиной руками.
Статуя бога Света, возвышающаяся когда-то в центре, исчезла, а на ее месте осталась груда каменных обломков, которые никто не удосужился убрать: у всех еще теплилась надежда, что ее можно восстановить.
— Инквизитор.
Амелия приподняла подол юбки, чтобы поприветствовать его.
Мужчина средних лет обернулся, он был добродушен, толст, застенчив и улыбался, глядя на людей.
— Амелия, это было трудное путешествие, не так ли?
Это был главный судья Инквизиции.
Амелия не смела недооценивать его: как инквизитор, этот человек выглядел приветливым, но на самом деле убил больше людей, чем она съела острой лапши за свою жизнь, причем убивал, не моргнув глазом.
— Более-менее.
Она ответила сдержанно, не говоря многого, на мгновение замешкалась и спросила:
— А где Папа?
Инквизитор улыбнулся:
— Его преосвященство сказал, что хочет попытаться пообщаться с богом, и уже довольно давно заперся в соборе и не выходит.
Теперь я выступаю в роли заместителя в делах Церкви.
Амелия хотела спросить еще кое-что, но увидела, как инквизитор снова отвернулся, его взгляд тщетно устремился куда-то ввысь, а голос был непреклонен:
— Устали, не так ли? Отдохните сначала, а если вам есть что спросить или сказать, то сделаете это через несколько дней.
Она застыла на мгновение, но потом склонила голову и ответила:
— Да.
Кто-то за пределами церкви повел ее — незнакомая служанка — и во время разговора с ней Амелия наконец узнала, что произошло в церкви за последнее время.
Статуя бога Света первая отреагировала на состояние бога. Она начала терять свой блеск, трещины пошли снизу и постепенно разрослись по всей поверхности.
Это невозможно было скрыть, все видели и знали об этом, толпа была в недоумении и в растерянности от такой потери. Некоторые люди подняли беспорядки и, воспользовавшись хаосом, убили несколько мирных жителей, а Церковь в ответ выслала армию и жестоко подавила восстание.
Когда Амелия и другие тщетно пытались связаться с Церковью, беспорядки, по видимости, были в самом разгаре.
Так повторялось несколько раз, и к тому времени, когда солнце и магия одновременно исчезли, контроль был практически восстановлен. У оставшихся людей не хватало духу сделать хоть шаг, а весь город был под жестким контролем, словно изолированный остров.
У Амелии был особый статус, гражданские из других городов приходили, чтобы присоединиться к ним, но им всем отказали.
В общем, сейчас в Святой Церкви все еще относительно безопасно, а припасов хватает, так что о предметах первой необходимости беспокоиться не приходится.
Расспросив обо всем этом, Амелия попала к себе домой, отослав служанку, она взяла на себя труд набрать горячей воды и первым делом принять ванну.
Она полностью погрузилось в горячую воду и облегченно выдохнула, ее уставшее тело расслабилось, напряженные нервы успокоились, и она наконец-то смогла взглянуть на свои раны.
На белом и мягком теле виднелось много синяков, особенно на коленях: она несколько раз падала, и теперь колени болели так сильно, что она даже не могла их поднять, ее ягодицы тоже болели, и копчик немного треснул от падения.
Порез на губе от собственного укуса пощипывал, но хорошо, что кровотечение было небольшим.
После расслабления пришла сонливость, и Амелия, быстро вытерев тело и намазав его каким-то лекарством, накинула легкую ночную рубашку и направилась к большой мягкой кровати.
По пути к кровати она бросила взгляд на подвал.
Книга, которую она не успела взять с собой, когда отправилась в путь, все еще лежала на полу, и она вспомнила смутно опустошенный взгляд темного эльфа, когда она обманом заставила его убираться в доме — по сравнению с его нынешним видом тогда он был мелким и милым.
Сегодня ей было лень лишний раз передвигаться, поэтому она решила выбросить книгу завтра.
Сонливость полностью одолела ее, когда она опустилась на мягкую кровать, и больше Амелия ни о чем не успела подумать, прежде чем ее потянуло в глубокий сон от всепоглощающей усталости.
По ее дворцу разносилось тихое посапывание.
В ванной комнате, которая еще не была убрана и вычищена, грязная одежда, небрежно брошенная в сторону, вдруг зашевелилась.
Из нее выкатилось белое яйцо.
Оно с громким стуком ударилось о стену.
Лайт открыл глаза от глубокого сна.
Он улыбнулся, раскинув руки, и уже собирался возвестить миру неба и земли о возрождении бога, когда увидел на светло-зеркальной стене свое отражение.
Маленький, пушистый и глупый… цыпленок, машущий крыльями.
Цыпленок медленно разинул клюв и уставился вокруг ошарашенными глазами.
Обновлено: 13.02.2026