— Мама! Мама! Она очнулась!
Только открыв глаза, Лю Цай Чунь ещё пребывала в полубессознательном состоянии, когда увидела, как маленькая девочка в тёмно-красном платье с цветочным узором бросилась вон из комнаты, выкрикивая эти слова.
Где это она?
С трудом приподняв ослабевшее тело, она села и оглядела убогую спальню с облупившимися стенами и без намёка на приличную мебель.
Одно она знала точно: это не постапокалипсис. Там воздух был отравленным. Здесь же, хоть и бедно, но царило ощущение покоя.
— Очнулась? Так я и знала, что эта дрянь притворяется! Разве такая стерва сдастся просто так? — с этими словами в комнату ворвалась женщина и, не мешкая, отвесила Лю Цай Чунь пощёчину, после чего продолжила поток брани.
— Вот бесстыдница! Захотела смерти — так нашла бы способ умереть в доме Янов! А то осмелилась ослушаться, опозорила нас, да ещё и повесилась в родительском доме! Что, нам, по-твоему, легче с тобой справиться? Чем мы тебя обидели, что ты нас так подставляешь?
Женщина разошлась не на шутку и снова занесла руку.
На этот раз Лю Цай Чунь успела подставить руку.
Первый раз она не ожидала удара, но повторять ошибку было бы глупо.
И ещё — она брала назад свои слова насчёт покоя.
Женщина застыла в недоумении, что удар не достиг цели, и завопила:
— Да как ты смеешь уворачиваться? Я тебя прибью!
Она бросилась на Лю Цай Чунь с кулаками, но та ловко увернулась, скинула грязное, заплатанное одеяло и со всей силы пнула женщину в живот.
Та и представить не могла, что падчерица посмеет на неё поднять руку, и потому не успела среагировать. Получив удар, она с криком рухнула на пол, схватившись за живот:
— Ты… Ты ударила меня?! Да как ты посмела, тварь!
— Мама! Мама! — кинулась к ней на помощь девочка лет четырнадцати.
В голове Лю Цай Чунь постепенно прояснялись воспоминания прежней хозяйки тела.
Ей было семнадцать, а эта женщина — её мачеха Тянь Ши. Девочка — её родная дочь Лю Цай Ся. У главной героини был родной брат Лю Да Цзян, а у Лю Цай Ся — брат-близнец Лю Да Юн и младший брат Лю Да Чжуан.
Брак главной героини был предопределён с детства. Три дня назад её выдали замуж, но в первую же ночь муж Ян Шунь Дэ слег с болезнью. Свекровь обвинила её в непочтительности, утверждая, что та толкнула её, избила деверя и золовку, а затем назвала её злым духом, приносящим несчастье семье Ян, после чего выгнала её из дома.
Вернувшись домой, героиня попыталась оправдаться, но отец, мачеха и брат лишь ругали её. Мачеха и вовсе поставила ультиматум: сегодня же вернуться в дом Янов и вымолить прощение.
Выданная замуж дочь — что вылитая вода. Позор, что её выгнали в первый же день. Как теперь её братья и сёстры смогут найти себе пару? Она обязана была вернуться и умолять Янов принять её обратно.
Одно было ясно: в доме Лю ей больше не рады.
В отчаянии героиня повесилась, но Лю Цай Ся обнаружила её и, закричав, успела спасти.
Они и не подозревали, что настоящая Лю Цай Чунь всё же умерла.
А теперь в её теле — одноимённая девушка из другого мира.
Лю Цай Чунь закрыла глаза, проверяя: отлично, её пространство и волшебный источник последовали за ней.
Правда, источник пока пересох. Ничего, через три дня появится капля.
Пусть вас не обманывает её скромный размер — она способна воскрешать мёртвых, заживлять раны, лечить болезни и ускорять рост растений до мгновенного созревания. Правда, одной капли хватает ненадолго.
Но и этого более чем достаточно.
В постапокалипсисе эти способности помогли ей преуспеть — неужели в этом мирке она не справится?
Тянь Ши не унималась, сидя на полу и причитая, а Лю Цай Ся поддакивала, бросая на падчерицу злобные взгляды. Лю Цай Чунь, раздражённая этим шумом, встала и вышла.
Мать и дочь остолбенели, уставившись ей вслед.
Лю Цай Ся широко раскрыла глаза:
— Она… Она просто ушла?
Тянь Ши, привыкшая к покорности падчерицы, не могла стерпеть такого унижения. В ярости она вскочила и бросилась за ней, чтобы проучить наглую девчонку.
— Безобразие! Эта тварь осмелилась перечить! Где это видано, чтобы дети так себя вели? Я тебе покажу!
Обыскав весь дом, она наконец обнаружила Лю Цай Чунь на кухне.
Та ела лепёшку с яйцом.
Хоть мука была грубого помола, да и масла с солью явно пожалели, а навыков у Тянь Ши было не больше, чем у курицы лапой писать, Лю Цай Чунь, хлёбавшая в постапокалипсисе и не такое, ела с аппетитом.
Она слишком голодала, чтобы привередничать.
Тянь Ши остолбенела, глаза её округлились, словно у рыбы, а рот приоткрылся от изумления. Она застыла на месте, не в силах пошевелиться.
Очнувшись, она завопила, чувствуя, как сердце её обливается кровью:
— А-а-а! Брось! Немедленно положи! Тебе ли это есть? Боже, за что мне такое наказание? Какую неблагодарную тварь я вырастила!
Лю Цай Чунь доела последний кусок, облизала пальцы и оттолкнула Тянь Ши:
— Заткнись, надоела.
— Ты…
— Что «ты»?
— Это… Это же лепёшка с яйцом! — Тянь Ши смотрела на неё с болью, будто та проглотила фамильные драгоценности. — Яйца — не для тебя!
Лю Цай Чунь презрительно фыркнула:
— Что ты орёшь из-за яйца? Не ты же его снесла.
— Тьфу! Это твоя мать несёт яйца!
— Ну а разве не ты мне мать? — формально-то да.
— Ты…
Тянь Ши схватилась за грудь, едва не падая в обморок от ярости.
В этот момент вернулись с поля Лю Лао Де и его старший сын Лю Да Цзян. Услышав шум, отец громко окликнул:
— Что тут происходит? Кто шумит?
— Муж, наконец-то! Ещё чуть-чуть — и эта дрянь разорит нас вконец! — Тянь Ши запричитала, бросаясь к ним с приукрашенным рассказом.
Лю Цай Чунь неспешно последовала за ней.
Лицо Лю Лао Де темнело по мере повествования, и, увидев дочь, он закричал:
— Негодница! Позор семьи! Немедленно извинись перед матерью!
Тянь Ши злобно добавила:
— Да какой толк в извинениях? Она всё съела! Это же лепёшки с яйцом, которые я специально для вас пекла! Хотела, чтобы вы подкрепились после работы, а эта мерзавка всё сожрала!
Тут даже Лю Да Цзян недовольно покосился на сестру:
— Цай Чунь, как ты могла? Почему ты ещё здесь? Почему не ушла?
Лю Цай Чунь усмехнулась. Вот он — её родной брат.
Обновлено: 20.01.2026