— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, оставьте сообщение после сигнала, звонок оплачивается…
Пик. Хёнджу нажала кнопку завершения вызова и опустила телефон.
Она звонила уже несколько раз, но от Начальника отдела Юна — Сухо — не было ни весточки.
— Да где же он может быть…
Она наполнила тонкий стакан для виски наполовину односолодовым напитком.
Опрокинув его залпом, она почувствовала, как горький и холодный алкоголь обжигает пищевод, словно указывая путь вниз.
Хёнджу медленным движением поставила стакан на стол.
Со студенческих лет и до сегодняшнего дня Сухо был единственным человеком, который оставался рядом с ней без всяких корыстных мотивов.
Настолько единственным, что он был тем самым человеком, которого она никак не хотела терять.
В баре разливалась тягучая, мрачная джазовая мелодия без слов.
Из людей здесь были только она и бармен, обслуживающий столики.
Она заказала выпивку, чтобы унять одиночество, но атмосфера была такой, что с каждым глотком становилось только тоскливее.
…Сколько же минут прошло?
Хёнджу снова взяла телефон и набрала номер Сухо.
Ту-у-у, ту-у-у — монотонные гудки продолжались, но связи с ним не было.
— Да возьми же ты трубку…
Она склонила голову и оперлась на руку. Хмель давал о себе знать. Гудки в маленьком бездушном аппарате сухо отдавались в её ушах.
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…
Бессильным жестом она опустила телефон. Не нажав кнопку отбоя, она услышала писк, возвещающий о начале записи сообщения.
Дрожащей рукой она плеснула себе ещё немного спиртного, осушила стакан одним глотком и глубоко вздохнула.
Как бы она ни пыталась успокоить саму себя, чувство того, что она совсем одна, было невыносимым.
Ощущение одиночества внутри огромной группы Пэккён.
Ощущение того, что у неё не осталось никого из семьи.
Её сердце замирало по двенадцать раз на дню от мысли, что лежащий в больнице брат может уйти в любой момент.
— Ты тоже давай, просыпайся… Нам Джиан… дурак ты этакий…
…Жизнь с какого-то момента стала казаться обузой. Потому что всегда нужно было держать спину прямо, всегда нужно было выглядеть уверенно.
Давление от необходимости развивать группу.
Тяжёлый груз ответственности за последствия каждого выбора.
Родившись в семье главы конгломерата, она была объектом всеобщей зависти, но вместе с тем ей приходилось принимать на себя и все удары. Бестелесные упрёки незнакомцев, беспочвенная зависть.
Бесчеловечная реальность, в которой она даже не могла сама выбрать любимого человека.
— Я устала… так устала…
Притворяться смиренной перед лицом всего этого.
Делать вид, что это её ничуть не задевает.
Держаться благородно.
Уверенно.
Не забывая о своей миссии — быть лицом Пэккён.
— Я ведь тоже человек… тоже… человек…
Но порой ей хотелось тепла человеческой кожи, простых разговоров и взглядов, которыми можно обмениваться без всякого давления, больше, чем цифр на бумаге или стоимости компании, которую невозможно оценить.
И пусть жизнь такова, что всего этого ей не дано, она всё равно не могла перестать об этом думать.
— Простите, вы в порядке? Старший управляющий директор?
Тяга к женскому счастью, к обычной человеческой жизни, возможно, была просто инстинктом.
— Да. Всё в порядке.
Хёнджу, которая сидела, прислонившись к столу и лишь хлопая ресницами, снова выпрямилась. Во взгляде бармена промелькнуло беспокойство.
Поскольку это место посещали важные персоны, во всём нужно было соблюдать осторожность. Хёнджу надела на лицо привычную улыбку-маску и встала. Если она задержится здесь дольше, могут поползти дурные слухи.
Сев в ждущую машину, она помчалась по залитым огнями улицам Сеула. Хёнджу ещё раз попыталась набрать Сухо, но ответа не последовало.
— Я скучаю… Сонбэ…
Ха-а… Хёнджу откинула голову на подголовник и тяжело вздохнула. Телефон снова переключился на голосовую почту.
Машина встала на светофоре, и её взгляд устремился в окно. За уличными столиками у маленького бара теснились люди, наслаждаясь выходными в компаниях.
У них был смех.
У них были разговоры.
…Хёнджу опустила взгляд и поникла. Она бесцельно вертела в руках телефон, пытаясь совладать с эмоциями. Тепло смартфона, который молчал весь день, словно весь мир забыл о ней, казалось холодным.
Она оказалась в изоляции, будто стала невидимой для остальных.
— Ну ответь же… чем ты занят… Сонбэ…
Но больше всего в этот момент её печалило то, что…
Единственный человек, на которого она смотрела, не смотрел на неё, и в его сердце, к сожалению, не осталось места для неё.
У этого обычного человека не было ни тени желания, ни обещания, ни смелости прийти к ней. От этой тоски у неё перехватило дыхание.
Чханян и Джиан вернулись домой после прогулки.
Они выяснили новый факт: животные видят Джиана. А ещё открылось нечто свежее: он боится собак.
И сейчас они играли в «Слова».
Ставкой в игре был щелбан по лбу от победителя.
— Камбала!
Чханян сжала кулаки, демонстрируя невероятную концентрацию. Её желание законно ударить его пронзало небеса, но вот уже несколько раундов подряд она только и делала, что получала сама.
Как только она выкрикнула рыбу, он ответил:
— Агар-агар.
— Агар-агар? Агар… р…
Что это ещё за слово такое на «р»?
— Рок! Рок, рок!
Внезапно вспомнив подходящее слово, выпалила Чханян.
Джиан, чьи брови задергались, словно он получил бомбу с догорающим фитилем, разомкнул губы:
— Салман аль-Фариси.
— Салмон… Сал… что? Лосось?
— Есть такой человек. Погугли. Легендарный перс.
— Откуда мне об этом знать! Что? Салман аль-Паста?
…Ой.
А звучит-то вкусно.
— Сал-ман, аль, Фа-ри-си. Давай произносить правильно.
Обалдеть. Чханян вскинула брови. Нет, ну какой еще «Паста» после «Рока»? Даже если это имя человека, этот иранец — это уже слишком!
— Не будешь отвечать? Признаешь поражение?
Но когда Джиан посмотрел на неё с таким выражением, будто спрашивал: «Неужели ты не знаешь такого человека?», Чханян замялась и неловко кашлянула.
— Ла-ладно. Давайте использовать более общеизвестные слова.
— А «Рок» — это общеизвестно?
— Ну, это слово хотя бы все знают.
— Я тоже сказал слово, которое знаю. Думал, ты тоже в курсе.
Ну да… Извини, что не в курсе…
— Не пытайся тянуть время, шевеля мозгами. Я считаю до трёх.
— А, поняла! Поняла! Секундочку!
— Заканчивается на «и». Фариси.
— И…?
С…?
— Мне показалось, или я сейчас услышал звук на «с»?
— Вовсе нет! Служебная записка! Записка!
— Не пойдёт. Правильно говорить «объяснительная».
— Эй, ну будьте проще! Такое слово ведь есть! Записка!
Фух. Опасный момент миновал. Теперь бомба снова перешла к Джиану.
— Термотропный жидкий кристалл.
Но не успела она выдохнуть, как он ответил так, будто только и ждал. Каждое слово, которое он приплетал, было краше другого.
— Что…? Какой ещё кристалл?
— В отделе разработки часто используют этот термин. Запомни.
— Нет, Управляющий директор. Всё это здорово, но неужели нет более… обыденных слов? Кроме таких?
— А это разве не обыденно? Хочешь сказать, что термотропный жидкий кристалл — это нечто за гранью приличия?
Всё ясно… Мы с тобой просто представители разных видов…
— Ладно. На чём там закончилось? Кристалл?
— Жидкий кристалл.
— А-а, л. Л…
— Три. Два. Один.
— Л…!
— Всё. Время вышло.
«Люблю! Я вас очень люблю!»
Чёрт возьми. Она застряла на таком не самом сложном слове. Клац! Джиан, словно только этого и ждавший, влепил ей щелбан, и Чханян, схватившись за лоб обеими руками, вытаращила глаза.
— Ай! Серьёзно?! Ну кто так сильно бьёт!
Ненавижу! Терпеть его не могу, больше всех на свете!
— А что? Ждала пощады? Мир соревнований жесток.
— Да это не жестокость, это почти покушение на убийство!
— Поскольку оно не удалось, я отрицаю все обвинения.
У-у! Надо было выкрикнуть «Чон Чханян»!
Проиграла как дурочка!
— Ещё раз! Давайте ещё раз!
— Нет. Я не играю с людьми, от которых исходит жажда крови.
У-у. Чханян продолжала тереть лоб. Такое чувство, будто на её круглом лбу взорвалась мина. Его огромная рука нанесла удар со всей силы, череп наверняка треснул.
— Что у нас там ещё осталось?
— Что именно!
— Из того, что мы планировали на выходные.
— «Слова».
— Мы уже сыграли.
А-а. Гнев никак не утихал. Чханян с обиженным видом капризно выпятила губы. Она обязательно должна сокрушить его своим игровым опытом, закалённым в посиделках с выпивкой.
— Давайте в «Тридцать одно»! Кто скажет число 31, тот проиграл.
— Нет. Кино мы вчера уже посмотрели.
— Тогда в игру «Угадай слово по буквам».
— Нет. Мы сегодня уже гуляли.
— Тогда давайте в «Просто бей». Бить без причины. И я ударю первой.
— Тогда осталось только поваляться?
Что…?
Чханян убрала руки ото лба. В её голове, словно светлячок, вспыхнул опасный зелёный огонёк.
— По… поваляться…?
— Ты же сама тогда сказала. Что на выходных будешь валяться без дела.
— А… ну, конечно, мы валялись.
Но ведь «валяться» в единственном числе… и «валяться» вдвоём — это совсем разные ощущения…
Может, он имеет в виду…
— О чём ты таком думаешь, что у тебя взгляд изменился? У тебя там что, фары включились? Чего они так сверкают?
— А, нет! О чём это вы!
Чханян мгновенно замотала головой, отгоняя грешные помыслы. Ей очень хотелось что-то сделать со своим мозгом, который при любой возможности грезил о романтическом фронте с Управляющим директором.
Что она вообще хочет делать с этим мужчиной, похожим на призрака?
Приди в себя! Чон Чханян!
Пожалуйста!
— По… поваляться — это легко. Проще простого.
— Да? А я думал, это самый сложный этап.
— Сложный… этап…?
— Ну, валяться — разве это просто? Тут ведь нужно обоюдное согласие.
— Со… согласие…
Пам!
Над головой снова зажёгся зелёный свет. Ох. В кончике носа стало горячо. Нужно поскорее избавиться от всех нечистых мыслей, пока не пошла кровь.
— Ну… нужно ли между нами какое-то согласие…
Однако её язык, не спрашивая хозяйку, начал нести какую-то чепуху от волнения. Чханян по привычке накрутила прядь волос на палец и продолжила:
— Нет, я не то чтобы говорю, что согласие совсем не нужно.
— Что ты несёшь? Так нужно оно или нет?
— Ну… а что вы будете делать, если я не дам согласия…
— Если не дашь, то ничего не поделаешь.
Что…?
Чханян перестала крутить волосы. Джиан спустился с дивана. Он пододвинулся к Чханян, которая сидела на полу, скрестив ноги, и протянул к ней руку.
Видимо, пришёл договариваться.
— Ой, уже… не слишком ли быстро… — пробормотала Чханян, косясь на его плечо.
— Давай договоримся.
— Нет, это не то чтобы договор… я ведь не такая уж доступная девушка…
— Будешь валяться в комнате или на диване?
Ох, этот мужчина слишком напорист. Сердце так колотится, что кажется, оно сейчас изобьёт всё тело изнутри!
— Ну… если вы настаиваете… то как вам будет угодно, Управляющий директор…
— Ладно. Тогда, по моему вкусу, я буду на диване.
— Да… вы на диване… да…
Зелёный свет в её голове погас, словно выключили зажигание. Чханян скривилась так, будто весь её запал разом испарился.
— Тогда ты, как обычно, валяйся у себя в комнате. Давай уважать личное пространство друг друга в оставшееся время.
— …Поняла, так что отойдите.
Чханян резко оттолкнула Джиана за плечо и встала. О чём я вообще думала эти несколько минут? Почему я такая? Это всё из-за того, что я слишком долго была одна. Сейчас я в таком состоянии, что если мужчина предложит мне вместе пойти хоть в навозную яму, я схвачу его за руку и побегу. Да. Именно поэтому. Только поэтому.
— Может, поваляемся вместе? Если тебе так обидно?
— Хватит! Ни капельки мне не обидно!
— А я серьёзно.
Джиан поднялся следом за ней. Наблюдая за Чханян, чьё лицо за несколько минут сменило кучу оттенков, он в конце концов задал этот лукавый вопрос.
Сначала он не мог перестать подшучивать, потому что её реакция была слишком милой. Но когда она встала, собираясь уйти в комнату, чувство сожаления осталось уже на его долю.
— Хватит меня дразнить, отойдите! Я иду в комнату!
— Я же говорю — давай побудем вместе. Хочешь ещё поиграть?
— Я зайду в комнату и не выйду до утра понедельника, так что валяйтесь там сами как хотите! Я обеспечу вам столько личного пространства, сколько пожелаете!
— Я не буду мешать. Не уходи, просто побудь здесь.
Джиан подошёл чуть ближе. Когда его глубокий взгляд стал серьёзным, всё вокруг словно затихло. Это произошло в мгновение ока. Он уже не улыбался.
Весь его насмешливый вид испарился.
— Побудь со мной. Здесь.
Он в один миг изменил атмосферу в комнате. Было трудно понять, всерьёз он это или нет. И даже если всерьёз, когда он вот так предложил остаться, ей было трудно просто взять и согласиться.
Чханян, словно заворожённая, приоткрыла рот.
— Вы… хотите быть со мной?
Несвоевременная серьёзность окутала её. Ей захотелось наделить смыслом каждое его действие, каждое слово.
— Вы не хотите со мной расставаться?
На самом деле она не знала, какой ответ хочет от него услышать. Ей стало страшно: что именно он скажет? Она боялась разочароваться, если ответ будет не тем. Или же боялась, что у неё перехватит дыхание, если ответ окажется именно тем.
— То есть я… Чтобы я, значит, была рядом с вами.
Она боялась, что после того, как она это услышит, слишком многое изменится. Что всё станет другим, и она не сможет с этим справиться.
Но всё же…
Несмотря ни на что —
— Вы хотите, чтобы я и дальше оставалась рядом с вами?
Отбросив всё прочее, ей было любопытно узнать, что у него на душе. Ей захотелось расшифровать его взгляд. Спрятав собственные чувства поглубже, она отчаянно хотела сначала узнать его чувства. Дыхание стало сухим и прерывистым.
— Скажите мне. Мне стало любопытно.
…Джиан молча смотрел на неё сверху вниз. Она стояла, сжав кулаки и тяжело дыша, словно не хотела выдавать своего сильного волнения. Глядя на неё, он чувствовал, как в его душе сталкиваются тысячи разных эмоций.
Слова, которые, казалось, только и ждали момента, заполнили его рот, готовые сорваться с языка. Та простая фраза: «Я хочу тебя». Радостная фраза о том, что ему нужно не её время, а просто она сама. Та печальная фраза, которая не звучала бы естественно, не будь она шуткой. Его переполняло желание выплеснуть эти слова.
— Чон Чханян.
— Да, Управляющий директор.
Динь-дон —
Именно в этот момент раздался бодрый звонок в дверь, бесцеремонно разрушая момент между ними. Чханян вздрогнула, словно её выдернули из другого мира. Она пришла в себя так резко, будто её поймали за руку у самой реки Самдочхон.
— Кто там!
— Это я! Открывай, Чон-ян!
Посетителем оказалась не кто иная, как её подруга Михе. Она спрашивала в мессенджере, будет ли Чханян вечером дома, и та ответила утвердительно. Видимо, вот она и пришла.
— А… подожди секунду!
Громко крикнув ответ, Чханян посмотрела на Джиана. Придя в себя, она почувствовала не столько сожаление от того, что вопрос и ответ повисли в воздухе, сколько облегчение.
Потому что какой бы ответ она ни услышала, она бы не справилась. Не хотела справляться.
— Эм, та самая подруга пришла…
— Знаю. Открывай.
— Простите. Она из тех, кто внезапно приходит и внезапно уходит…
— Всё нормально. Иди открывай.
Когда дверь открылась, в квартиру впорхнула энергичная Михе с какими-то пакетами в руках.
— Чем занималась? — спросила Михе, заходя как к себе домой.
— Да так, ничем, — ответила Чханян, забирая пакеты. Михе сокрушённо цокнула языком.
— Молодая девка, а сидит в выходные одна. Тьфу.
Джиан сел на диван и взял журнал, а Чханян поприветствовала подругу. Находясь на виду друг у друга, они хранили молчание о существовании друг друга.
— Эй, глянь, новинка! Чханян, попробуй-ка.
— Что это? Мист?
— Ага. Если запах понравится, скажи. Я себе тоже куплю.
Чханян пыталась держать себя в руках, но это было непросто. Она тяжело вздохнула. Кажется, она начала понимать, на что именно пытается закрывать глаза.
— Чханян, пиво есть? Я принесла, но вдруг не хватит.
— А, да. В холодильнике.
Она не могла одним словом определить чувство, которое сейчас захлестнуло её, но одно из них она могла назвать точно.
…Страх.
— Ох, благодать-то какая! Дом Чон Чханян — лучшее место на свете!
Михе развалилась на полу у дивана, как в собственной спальне. Она вытянула руки, и кончики её пальцев едва не коснулись ног Джиана. Джиан, читавший журнал, поспешно отодвинулся в сторону, избегая контакта.
Наблюдавшая за этим Чханян, сглотнув слюну, подошла к Михе.
— Эй, эй, Михе. Вставай давай, быстро.
— Да чего ты. Накрывай давай на стол, быстро.
Хоть говори, хоть нет — не слушает. Михе дурачилась, дрыгая руками и ногами. Как подруга, знающая толк в клоунаде, она выдавала припадки высшего пилотажа. Джиан с брезгливым выражением лица поднял журнал повыше.
— Я пока до тебя шла, так упарилась. Сейчас разденусь и буду пить пиво.
— Нельзя!
Нельзя! Чханян, которая уже вернулась на кухню готовить закуски, обернулась от раковины. В её руке был нож, которым она резала яблоки, так что выглядела она довольно пугающе.
— Что это с ней сегодня? Я что, у тебя дома ни разу не раздевалась?
— И всё равно нельзя! Я сказала — нельзя!
Охо. Джиан потихоньку опустил журнал. Михе, не обращая внимания на ворчание подруги, приняла сидячее положение.
— Слышь, я же бельё новое купила. А так как с парнями сейчас не встречаюсь, показывать его некому. Хочешь глянуть?
О боже. Эта девка уже тянет вниз молнию на спортивной кофте. Чханян с ножом в руках бросилась к ней.
— Не раздевайся! Кому сказала — не раздевайся!
— Да что с тобой такое? Посмотри на лифчик! Урвала по дешёвке. Офигенно красивый, а пуш-ап там — просто бомба.
— Михе-е-е-е-е-е!
Ого. Джиан с невозмутимым видом перевернул страницу журнала, но его концентрация на происходящем достигла пика. Не то чтобы у него были дурные намерения…
Ну, инстинкты, что поделать.
— А вдруг кто увидит!
— Кто увидит-то? Тут кроме тебя никого нет.
— В доме напротив, сверху, сбоку, сзади! Куча народу! Просто тьма!
Чего она несёт? Шторы-то зашторены. Михе недоумённо посмотрела на Чханян, которая в панике размахивала ножом. Затем она в своём репертуаре закинула руки за голову и вытянулась.
— Ну, пусть смотрят, если хотят. На мою сексуальную фигуру.
— Э-э-эй!
— Да ты мешаешь! Отойди! Что с ней сегодня… Будешь приставать — вообще догола разделюсь!
Михе стянула кофту, оставшись в майке на тонких лямках.
…Ого.
Журнал в руках Джиана опускался всё ниже, пока не достиг колен. В его поле зрения чётко вырисовалась спина незнакомой девицы, одетой весьма вольно.
— Глянь, цвет — фиалка. Кружево улет, да? А как грудь собирает, ложбинка прямо…
Чханян с ножом в руках буквально перелетела через комнату и приземлилась на диван. Сев прямо на колени к Джиану, она закрыла ему глаза руками.
— Ты чего творишь?
Михе, которая как раз снимала майку, замерла, а Чханян громко расхохоталась. Ведь со стороны Михе всё это выглядело так, будто Чханян просто запрыгнула на диван в странной позе.
— Это новая поза из йоги! Не обращай внимания!
[Уйди.]
«Нет! Сидите смирно!»
— Да? Есть такая поза? Креативненько. Ну так как? Лифчик зачётный?
[Я сказал — уйди.]
— О-о! Шикарный! Эй, просто улет! Надо мне тоже такой купить!
— Чханян, бери обязательно. Тебе твой 80А как раз плотненько сядет. У них чашечки чуть большемерят.
А-ха-ха-ха! Михе!
Не позорь мой размер груди!
— Какой ещё А! И близко нет! Мне минимум B или C впору!
— Кому ты лечишь. Я-то всё знаю. Какие ещё B и C.
[Слезь. И перестань нести чушь про ABCD. Это что, оценки в зачётке?]
«Управляющий директор… если бы моя грудь была оценкой в зачётке… я бы все четыре года была круглой отличницей…»
— О, Чон-ян. А если так посмотреть, грудь-то у тебя реально выросла? Ой, и правда! Обалдеть. Ты когда её успела так отрастить?
— Быстро одевайся! Пока не оденешься, я отсюда не слезу!
[Уйди уже!]
«Замолчите! Вы вообще конченый извращенец, оказывается!»
— Ладно-ладно. Если захочешь такой, напиши мне. Скину ссылку. Удобный — просто класс.
Когда Михе закончила свою пламенную презентацию белья и начала одеваться, Чханян выдохнула. Она медленно убрала руки и встала, а Джиан посмотрел на неё, вскинув бровь.
— Эй! Ты чего яблоки не дорезала! Ой, ладно, я сама дорежу!
Как только Михе скрылась на кухне, Чханян сердито уставилась на Джиана. Она беззвучно, одними губами, начала извергать угрозы:
«Реально хотите стать извращенцем-отвёрткой?»
[Это ты на мои колени села. Кто тебе позволял?]
«Да сидите вы просто смирно! У меня, между прочим, нож в руке!»
Пока Чханян продолжала рычать на Джиана, из кухни снова послышался весёлый голос Михе. Джиан ухмыльнулся.
— Ах, точно. Чханян. Там же ещё трусики обалденные! Надо показать! Они прозрачные.
— Не-е-е-е-ет! Михе-е-е-е!
Обновлено: 20.02.2026