Глава 18 — Глава 18. Может, я пойду вместо него?

— И-я! — Отлично, у тебя здорово получается, Реми. — И-я! Алессия не знала, смеяться ей или плакать, глядя, как Тринадцатый обучает ее младшую дочь удару ногой. Пятилетний мальчик называл этот прием «ударом щелкунчика» и теперь показывал его двухлетней девочке, поддерживая ее сзади. Зайон держал сестру за руки, а та изо всех сил задирала правую ногу как можно выше. — И-я! — Умница! — И-я! Больше не в силах это выносить, красивая женщина с улыбкой подошла к детям. — Зайон, не рановато ли Реми тренироваться? — спросила Алессия. — Вовсе нет, — ответил Тринадцатый. — Чем раньше она освоит этот прием, тем эффективнее он будет, когда она вырастет. Правда, Реми? — И-я! Вместо ответа малышка лягнула ногой еще раз, заставив Алессию лишь беспомощно покачать головой. Внезапно подул легкий ветерок, и Тринадцатый с матерью нахмурились. Мгновение спустя в нескольких метрах от них появился мужчина средних лет в костюме дворецкого и почтительно склонил голову. — Прошу прощения за вторжение без предупреждения, леди Алессия, — виновато произнес он. — Я хотел войти через парадную дверь, но не желал оставлять следов своего прибытия. Надеюсь, вы не возражаете. При виде дворецкого, служившего главной ветви семьи Левентис, лицо Алессии смягчилось. — Ханс, давно не виделись, — с улыбкой ответила она. — Если вы ищете моего мужа, то боюсь, он только что отбыл в Солтерру. Его не будет месяц или два. Услышав слова прекрасной женщины, Ханс вздохнул. — Неужели юный господин Джеральд и в этом году снова решил сбежать? — спросил он. — Боюсь, что так, — вздохнула Алессия. — Он всегда уезжает примерно в это время года. — А я-то думал, что приехал заранее, но, видимо, все равно опоздал. — Что ж, может, в следующем году повезет больше? Дворецкий семьи Левентис сжал переносицу, чувствуя невероятное разочарование. Если бы он прибыл на несколько дней раньше, то, возможно, смог бы лично поговорить со своим юным господином, которого его наниматель лишил наследства. — Что-то не так, Ханс? — поинтересовалась Алессия. Обычно, узнав, что Джеральда нет дома, он сразу уходил, обменявшись парой любезностей. Но сейчас дворецкий выглядел так, будто его терзали сомнения, и Алессия забеспокоилась, не случилось ли в резиденции Левентис чего-то серьезного. Словно угадав ее мысли, Ханс покачал головой. — Все не так серьезно, как вы думаете, леди Алессия, — заявил он. — Просто в последнее время здоровье леди Каллисты не в лучшем состоянии. Я надеялся убедить юного господина навестить ее, хотя бы ненадолго, во время празднования дня рождения патриарха. — Ох, боже. Моя свекровь больна? — спросила Алессия. — Даже если так, она ничего не скажет, — ответил Ханс. — Вы же знаете, какой упрямой она бывает. Всегда притворяется сильной. Но я провел с ней много лет и научился видеть, когда она себя плохо чувствует. Хотя яд в ее теле и подавлен, он все еще не излечен полностью. С каждым годом становится только хуже, особенно с тех пор, как ушел юный господин. Алессия встревожилась: они с матерью Джеральда очень хорошо ладили. Именно леди Каллиста когда-то убедила ее признаться в своих чувствах ее беспросветно тупому сыну, которого не волновало ничего, кроме сражений. От мысли, что свекровь все еще страдает от последствий яда, полученного в одном из пространственных рейдов, куда она отправилась вместе с мужем, у нее сжалось сердце. — А что, если послать представителя? Спокойный голос заставил их обернуться. К ним, держа за руку сестру, шел пятилетний мальчик. — Раз отец не может пойти, может, я пойду вместо него? — спросил Тринадцатый. — Я тоже хочу увидеть бабушку. Ханс посмотрел на маленького мальчика с такими же черными, как у отца, волосами и такими же зелеными, как у матери, глазами. — Юный господин Зайон, не думаю, что ваше присутствие на праздновании дня рождения патриарха будет уместным, — почтительно ответил он. — Боюсь, гости на празднике отнесутся к вам не слишком любезно. — А? О чем ты говоришь, Ханс? — Тринадцатый недоуменно склонил голову. — Я иду на праздник не для того, чтобы видеться с этими людьми. Я хочу лишь увидеть бабушку и поговорить с ней. А все прочие, о ком ты говоришь, могут хоть мочу свою пить, мне плевать. — … — Ханс моргнул и перевел взгляд на Алессию. — Леди Алессия, ему точно пять лет? — Знаете, я и сама часто задаюсь этим вопросом с тех пор, как мы вернулись из больницы, — с горькой улыбкой ответила она. — Он сильно изменился после того случая. — Вижу, — кивнул Ханс. — Раньше юный господин Зайон был робким ребенком. А теперь его словно подменили. Тринадцатый молчал, с большим интересом разглядывая Ханса. Хотя у него пока не было способа точно определить ранг человека, он инстинктивно чувствовал, что дворецкий очень силен – даже сильнее его отца и матери. Это открытие его поначалу удивило. «Раз батя и мать – великие мастера, значит, он может быть только чемпионом, — подумал Тринадцатый. — Чемпион, работающий дворецким. Семья Левентис и впрямь одна из десяти великих семей. Надо подумать, как использовать эти родственные связи с выгодой». Ханс внимательно наблюдал за мальчиком, видя в его глазах недюжинный ум. Таким взглядом не обладают обычные пятилетние дети – лишь прямые потомки пяти кланов-монархов и десяти великих семей проявляли подобные задатки в столь юном возрасте. «Не думаю, что везти этого ребенка на семейное торжество – хорошая идея, — размышлял Ханс. — Но он чем-то похож на отца, так что Каллиста, возможно, почувствует себя лучше, увидев его». Поразмыслив, Ханс согласился взять Тринадцатого на празднование дня рождения, которое должно было состояться через две недели. А вот пожалеет он о своем решении или нет, ему предстояло выяснить в тот роковой день, когда Тринадцатый появится в главной резиденции семьи Левентис на дне рождения их патриарха.