Новость о стычке в Запретной секции не разлетелась по школе — свидетелей не было. Но невидимые волны от этого столкновения разошлись по замку. На следующий день в Большом зале за ужином Ева почувствовала на себе его взгляд.
Снегг сидел за преподавательским столом на своём обычном месте, рядом с Квирреллом, который вечно подёргивался и что-то бормотал себе под нос. Но сегодня Снегг не обращал внимания на своего нервного соседа. Он смотрел на Еву. Это был не тот презрительный, отстранённый взгляд, что раньше. Это был взгляд энтомолога, изучающего особо ядовитое насекомое под микроскопом. Он анализировал. Каждое её движение, каждую улыбку, каждый глоток тыквенного сока.
Ева делала вид, что не замечает. Она непринуждённо болтала с профессором Флитвиком о «невероятной акустике» в замке. Но всё её тело было натянуто, как струна. Она знала, что игра началась. И она знала, что её следующий ход должен быть непрямым.
Её взгляд скользнул по студенческим столам. И остановился на нём. На Гарри Поттере.
Он сидел с Роном и Гермионой, выглядя как всегда — немного потерянный, с вечной тенью грусти в зелёных глазах. Сегодня он был особенно мрачен. Вероятно, Снегг снова снял с Гриффиндора пятьдесят очков за то, что Поттер «дышал слишком вызывающе».
«Сломленный герой», — снова отметила про себя Ева. Её профессиональная интуиция подсказывала, что это — ключ. Такие типажи всегда вызывают у аудитории максимальное сочувствие. И они — идеальный инструмент для того, чтобы позлить типаж «мрачный доминант». Потому что «мрачный доминант» их инстинктивно ненавидит, видя в них свою противоположность.
Она дождалась момента, когда Снегг точно на неё смотрел. А потом улыбнулась.
Не ему. Гарри Поттеру.
Это была не её обычная, соблазняющая улыбка. Это была тёплая, ободряющая, почти материнская улыбка. Улыбка, которая говорила: «Я вижу, как тебе тяжело. Но ты справишься. Я в тебя верю».
Эффект был мгновенным и разрушительным.
Гарри, который привык, что преподаватели (за редким исключением) либо игнорируют его, либо ненавидят, замер с кубком в руке. Такого прямого, искреннего проявления тепла он не получал, кажется, никогда в жизни. Он покраснел до кончиков ушей, смущённо кашлянул и уронил вилку. Гермиона тут же начала читать ему лекцию о правилах этикета, но он её не слышал.
А на другом конце стола Снегг, увидев эту сцену, сжал в руке свой кубок с такой силой, что тот треснул.
Поттер. Разумеется, Поттер.
Эта женщина, эта вульгарная выскочка, не просто вторглась в его мир. Она теперь ещё и посмела… поощрять этого несносного мальчишку. Воплощение всего, что он ненавидел. Воплощение его прошлого.
Это было не просто совпадение. Это был выпад. Удар. И нанесён он был с хирургической точностью.
Он увидел, как Ева, всё ещё улыбаясь, перевела взгляд с Поттера на него. На долю секунды. В её глазах плескалась насмешка. Она знала. Она знала, что он смотрит. И она сделала это специально для него.
Он резко встал из-за стола, скрипнув ножкой стула.
— Мне нужно проверить зелья, — бросил он в пустоту и, не глядя больше ни на кого, вышел из Большого зала, взмахнув мантией.
Ева проводила его взглядом. Она медленно, с наслаждением, отпила свой сок.
«Шах», — подумала она.
Она нашла его слабое место. И звали это слабое место Гарри Поттер.
Обновлено: 22.01.2026