Ева проснулась с ощущением победы.
Она не спеша приняла душ, наслаждаясь тем, как горячая вода смывает остатки вчерашнего холода. Она прокручивала в голове события в коридоре, как режиссёр, пересматривающий удачно отснятую сцену. Каждый жест. Каждое слово. И, конечно, поцелуй.
Это было… неожиданно. Импульсивно. Совершенно не в его характере. И оттого — вдвойне ценно. Она пробила его защиту. Она заставила его потерять контроль. Она увидела под маской ледяного ублюдка нечто иное — яростного, отчаявшегося, обжигающе живого мужчину. И это было пьянящее открытие.
Вкус его губ… «Яд и пепел». Она усмехнулась, нанося на шею каплю духов. Он был ходячей трагедией. И она только что стала её главной героиней.
Сегодняшний день был важен. Нужно было закрепить успех. Не давлением. А тишиной. Дать ему повариться в собственном соку. В собственном унижении. В собственном… желании.
Она выбрала наряд с особой тщательностью. Не откровенный. Наоборот. Строгая, идеально отглаженная мантия, застёгнутая почти под горло. Волосы собраны в элегантный, но чуть небрежный пучок. Макияж — минимальный, подчёркивающий лишь глаза. Образ «неприступной, но знающей себе цену коллеги». Она знала, что после прошлой ночи этот образ будет бесить его гораздо сильнее, чем любое декольте.
Северус Снегг не спал.
Он провёл остаток ночи, расхаживая по своей лаборатории, как запертый в клетке зверь. Он снова и снова прокручивал в голове унизительную сцену. Поцелуй. Её реакция. Её слова. И, что хуже всего, появление Филча.
Он чувствовал себя грязным. Раскрытым. Униженным.
Он, Мастер Зелий, шпион, потерял контроль из-за маггловской… шлюхи. Он сам использовал это слово в своей голове, как кнут, чтобы наказать себя. Но оно не работало. Потому что образ, стоявший перед его мысленным взором, был не образом шлюхи. А образом женщины, которая увидела его насквозь.
Он ненавидел её. Он желал её. Эти два чувства сплелись в нём в такой тугой, удушающий узел, что ему было трудно дышать.
Утром он посмотрел на себя в зеркало. Бледное, измученное лицо. Тёмные круги под глазами. Он выглядел отвратительно.
Хорошо. Пусть все видят. Пусть она видит, что с ним сделала.
Завтрак в Большом зале был пыткой.
Он сел на своё место, отгородившись от мира стеной мрака. Он налил себе чёрный кофе и уставился в чашку, игнорируя щебетание профессора Флитвика.
И тут вошла она.
Он не поднял головы. Он почувствовал. Воздух в зале изменился. Разговоры стали тише. Он услышал её лёгкие шаги. Почувствовал едва уловимый шлейф её духов.
Он заставил себя не двигаться. Не смотреть.
Ева же играла свою роль безупречно. Она поздоровалась с Макгонагалл, улыбнулась Дамблдору, который смотрел на неё с особым, всё понимающим блеском в глазах. Она села на своё обычное место, которое, по злой иронии судьбы, было всего в нескольких креслах от него.
Она не смотрела в его сторону. Она взяла тост, намазала его джемом. Она ела с аппетитом, наслаждаясь едой и всеобщим вниманием.
А потом их взгляды встретились.
Это длилось всего секунду. Она «случайно» подняла глаза от своей тарелки и посмотрела на него. В её взгляде не было ни насмешки, ни триумфа. Только спокойное, ровное, почти клиническое любопытство. Взгляд исследователя, который наблюдает за реакцией подопытного.
Он же посмотрел на неё так, будто хотел испепелить. Его взгляд был полон яда, ненависти, и чего-то ещё, что она распознала как панику.
Он резко отвёл глаза. Схватил свою чашку с кофе и сделал большой глоток, обжигая горло.
Она победила и в этой молчаливой дуэли.
Она улыбнулась своим мыслям и вернулась к завтраку.
Студенты, сидевшие за своими столами, ничего не понимали, но чувствовали. Напряжение, которое исходило от преподавательского стола, было почти физическим.
— Что это с ними? — шептал Рон Гарри. — Снегг выглядит так, будто сожрал василиска. А она — будто это она его ему и приготовила.
Дамблдор наблюдал за ними обоими поверх своих очков. Он видел всё. Неловкость. Ненависть. Искры, которые летали между ними. Он не знал, что именно произошло прошлой ночью. Но что бы это ни было, его маленький эксперимент развивался самым увлекательным образом.
Завтрак закончился. Снегг вскочил из-за стола первым, едва дождавшись конца трапезы, и почти бегом покинул зал.
Ева проводила его взглядом.
«Зверь ранен, — подумала она. — Он забился в свою нору. Теперь он будет долго сидеть там. И думать. И ненавидеть. И хотеть».
Она медленно, с наслаждением, допила свой апельсиновый сок.
«Это будет ещё интереснее, чем я думала».
Обновлено: 19.02.2026