— Ах ты, выродок! Строишь из себя святую невинность? А ну отдай!
Не успев толком прийти в себя, Бай Мэнцзинь почувствовала, как её с силой толкнули на пол, а из рук вырвали стопку талисманов.
Она потёрла уши, размышляя: «Кто это тут у нас бессмертный, что смеет дерзить в моём присутствии? Да если я не сотру с лица земли весь твой род, то зря меня тысячу лет кляли последними словами!»
Подняв глаза, она увидела юношу со злобной гримасой и на мгновение застыла со странным выражением на лице.
— Старший брат?
Юноша, перебиравший духовные талисманы, фыркнул:
— Какой я тебе «старший брат»? Ты в зеркало-то посмотрись, достойна ли!
— Вот-вот, — поддакнул его прихвостень, хорохорясь за чужой спиной. — Называй его «молодой господин»!
Затем он робко напомнил своему господину:
— Господин, «святая невинность» тут как-то не очень к месту... Всё-таки это ваша сестра, а не какая-то девица с улицы.
— Да? — задумался тот. — Тогда «хранит себя как нефрит»?
— Да нет же... — Прихвостень махнул рукой. Ладно, пусть будет так. Лишь бы господин был доволен.
Бай Мэнцзинь на миг потеряла дар речи. Она обвела взглядом зал — всё вокруг было таким знакомым и одновременно чужим.
Просторное помещение, ровные ряды столов и три выведенных каллиграфической вязью иероглифа на табличке в центре: «Зал Пытливого Сердца».
Пусть и прошла тысяча лет, но она всё узнала. Это была школа клана Бай, где она изучала даосские искусства до четырнадцати лет, пока не покинула дом. А этот юноша — её двоюродный брат Бай Мэнсин, который вечно любил над ней измываться.
Так что же произошло? Зеркало Перерождения забросило её в иллюзию из собственной юности?
Странно. Обычно иллюзии бьют по самым слабым местам души, а клан Бай давно стёрт в порошок, и она по нему ни капли не скучала.
Пока она витала в мыслях, Бай Мэнсин закончил осмотр, сунул талисманы за пазуху и скомандовал своему подпевале:
— Уходим!
Уходя, он не забыл бросить ей угрозу:
— Только попробуй нажаловаться наставнику — тебе конец!
Бай Мэнцзинь молчала.
Она вспомнила. Этот случай произошёл в последний год её жизни в клане Бай.
Родители её умерли рано, так что в детстве ей часто доставалось от родни. Например, от двоюродного брата Бай Мэнсина, который, не справляясь со своими заданиями, попросту отбирал её.
Эти духовные талисманы были домашним заданием на завтра. От бумаги до чернил — всё нужно было сделать своими руками, что требовало уйму времени и сил. Теперь, когда Бай Мэнсин их забрал, у неё не было ни шанса сделать новые за одну ночь.
За тысячу лет воспоминания Бай Мэнцзинь слегка поблекли. Как она тогда поступила? Ах да. Она оставила на талисманах свою метку. Когда наставник это обнаружил, Бай Мэнсин опозорился на всю школу, но этим она навлекла на себя гнев его отца, своего дядюшки.
Её дядя, Бай Динчан, был лицемером с постной миной. На людях — сама справедливость и честность, а за спиной — мелкий интриган. Он не подал виду, но втихую всё подстроил. Когда прибыли посланники из ордена Пурпурной Зари для отбора учеников, он подставил её, выставив в дурном свете. Так она упустила свой шанс попасть в орден и была вынуждена с риском для жизни штурмовать Путь к Небесам.
Вспомнив об этом, Бай Мэнцзинь лишь усмехнулась.
Её тогдашний ответный ход был не лишён изящества, но в юности она упустила из виду главное: человеческая злоба не нуждается ни в доказательствах, ни даже в причинах. Люди будут строить козни не потому, что ты дал им повод, а просто потому, что могут.
Весь мир говорил, что она, стерпев небольшую обиду, сравняла с землёй клан, который её вырастил. Большая часть этих слухов была ложью, но кое-что — чистой правдой: в клане Бай её и впрямь обижали почём зря!
Впрочем, все унижения остались в реальной жизни. А здесь, в иллюзии, она ведь не позволит себя в обиду, верно? За тысячу лет в шкуре демоницы Её Превосходительство Нефритовая Демонесса напрочь забыла, каково это — быть обиженной.
Бай Мэнсин, сунув за пазуху талисманы, весело насвистывал.
Он так и знал, что у Бай Мэнцзинь всё готово. Теперь о завтрашнем задании можно не беспокоиться.
Эта девчонка бесила его одним своим видом. Ни отца, ни матери — кто знает, может, она вообще приблудный выродок, что выдаёт себя за члена клана Бай. А гонору-то сколько! Вечно ходит с таким видом, будто она лучше всех. Да чем тут гордиться? Тем, что умеет подлизываться к наставнику? Это сейчас, на начальном этапе, нужно много зубрить. А вот когда дело дойдёт до настоящей практики, все увидят, кто тут истинный талант!
Пока Бай Мэнсин предавался радужным мыслям, он вдруг споткнулся и с криком «Ай!» растянулся на полу, ткнувшись носом в землю.
— Господин! — тут же подскочил прихвостень, помогая ему подняться.
Упал Бай Мэнсин знатно: коленки разбил в кровь, а от удара носом о пол хлынула кровь.
Он дотронулся до лица и тут же запаниковал:
— Кровь, кровь...
Прихвостень бросился зажимать ему нос.
— Господин, не двигайтесь, сейчас всё пройдёт.
Каким бы ничтожеством ни был Бай Мэнсин, он уже достиг ступени Втягивания Ци. Кровь из носа для него была пустяком и быстро остановилась.
Кое-как вытерев лицо, он повернулся к Бай Мэнцзинь и заорал:
— Ах ты, дрянь! Это твоих рук дело? Прекрасно! Нападать на старшего брата из-за спины! Совсем зарвалась, никого не замечаешь! Я всё расскажу наставнику!
Бай Мэнсин всегда так делал: опозорившись, тут же сваливал вину на других. Обычно Бай Мэнцзинь начинала отрицать, завязывался скандал, и всё заканчивалось лишь тогда, когда он выпускал пар.
Но на этот раз она с лёгкостью призналась:
— Да, моих. И что?
А затем добавила с видом наставницы:
— Не «никого не замечаю», а «старших не уважаю». Ты хоть слова-то выучи, братец. А то неровен час, перепутаешь иероглифы в трактате, и твоя духовная энергия потечёт вспять. Лучше бы ты побольше читал да поменьше искал проблем.
Бай Мэнсин не ожидал такой наглости. Сперва он опешил, а потом пришёл в ярость.
— Да ты взбунтовалась! Выродок! Если бы не доброта нашего клана, ты бы уже сдохла на улице. Сегодня ты посмела поднять на меня руку! Я тебе покажу, почём фунт лиха! Схватить её!
Несколько прихвостней с нескрываемым азартом ринулись к Бай Мэнцзинь.
Она стояла как ни в чём не бывало, и когда они подбежали совсем близко, что-то произошло. Молодчики вдруг посыпались как кегли, с грохотом врезаясь в столы и стулья.
Решив, что просто споткнулись, они обругали друг друга, поднялись и снова бросились на неё. И снова закончилась в общей куче на полу.
Тут уж даже до самых тупых дошло, что дело нечисто.
— Дрянь, что ты сделала?! — в ярости прорычал Бай Мэнсин.
Бай Мэнцзинь невинно развела руками.
— Я же просто стою здесь. За что ты меня клевещешь, старший брат?
Бай Мэнсин ей, конечно, не поверил — он и сам только что упал на ровном месте!
— Ах ты... — Он сделал два шага вперёд, но ноги его подкосились, и он снова рухнул на пол, едва не выбив себе зубы.
Видя, что на прихвостней надежды нет, а Бай Мэнцзинь с улыбочкой медленно приближается, Бай Мэнсин наконец испугался. Пытаясь скрыть дрожь в голосе, он пригрозил:
— Только тронь меня, я отцу расскажу! На помощь! Сюда!
Вот только, чтобы спокойно отобрать талисманы, он сам же всех и выгнал. Теперь на его крики никто не придёт.
— А-а-а! Отстань! Стой! Дрянь! Выродок безродный! У-у-у... хватит, больно... Прекрати, я был неправ...
Четверть часа спустя Бай Мэнцзинь в прекрасном расположении духа вышла из школы.
Внезапно до неё дошло. А это Зеркало Перерождения, оказывается, та ещё душка. Неужели оно забросило её в это прошлое, чтобы она просто выпустила пар?
Кусала Локти
Клею Объявления
В Погоне
Смутное Время
Обновлено: 03.02.2026