*Перевод: **Astarmina***
Когда Эдна исчезла на кухне с пустой тарелкой, Элай допил оставшееся вино и поднялся.
До наступления зимы необходимо было отремонтировать замок, а с появлением Эдны требовалась ещё и служанка для ухода за ней. Денег было более чем достаточно. Однако у Элая не было ни малейшего желания отправляться в деревню и встречаться с местными жителями. С момента возвращения в замок он ни разу толком не осмотрел свои владения, да и сейчас хотел лишь отвернуться от них. Но хотя бы один раз придётся выбраться в деревню, хотя бы ради свадьбы.
Закончив трапезу, Элай сразу же отправился в конюшню, намереваясь поехать в деревню. Он вывел своего боевого коня и оседлал его. Эдна, которой особо нечего было с собой брать, вышла из замка и приблизилась к нему, ожидавшему во дворе. Раздражаясь от вида её коричневого платья, болтающегося над щиколотками, Элай схватил Эдну за талию и одним движением усадил на лошадь.
— Мы поедем верхом?
— А ты предпочла бы пешком? Думаешь, я посадил тебя на лошадь от скуки?
После его холодного ответа Эдна плотно сжала губы. Элай медленно взял поводья, посадив её перед собой. Когда хорошо обученный боевой конь начал двигаться, она остро ощутила это движение, и боль, которую она старалась забыть, вновь пробудилась глубоко в теле. Однако, подавляя эту боль, Эдна сосредоточилась на движениях лошади. Она не ездила верхом очень долгое время.
«Если бы я могла ехать одна, было бы лучше. Тогда я могла бы ускакать и сбежать. Туда, где никто не смог бы меня найти».
Бормоча про себя эту тщетную надежду, Эдна крепко ухватилась за седло. Элай, полагая, что она явно впервые на лошади, естественно обвил рукой её талию и, медленно направляя коня, тихо наблюдал за ней, как она оглядывалась по сторонам. Ему показалось, что она внутренне вздохнула. Земля была настолько опустошена, что любой вздохнул бы при виде такого. К тому же, за время его отсутствия земли подверглись грабежам и поджогам, и теперь выглядели как место, которое можно встретить только в аду.
— Нечего так смотреть, всё равно это брошенная земля. Что бы здесь ни сажали и ни возделывали, вряд ли что-то нормально вырастет. Я ничего не собираюсь для неё делать.
Эдна ничего не ответила. Она прекрасно помнила. Насколько плодородной была эта земля, какой мощной природной силой она обладала. Образ золотых волн, колышущихся по ветру осенью, всё ещё живо стоял перед глазами. Затем, когда её старый образ, который она так старательно пыталась забыть, начал всплывать, Эдна крепко зажмурилась.
Почувствовав явное напряжение в ее теле, Элай, думая, что это страх перед первой поездкой верхом, сильнее обхватил её талию рукой и наслаждался теплом её тела. Как только он бессознательно погладил её талию, она напряглась. Когда Элай, опьянённый исходящим от неё тонким ароматом, наклонил голову и прикоснулся губами к её шее, Эдна чуть не упала с лошади.
Элай быстро крепко схватил её за талию и отчитал:
— Ты с ума сошла? Если упадёшь здесь, как минимум сломаешь ногу.
«Это вы довели меня до такого!» — мысленно воскликнула Эдна, восстанавливая дыхание и успокаивая испуганное сердце. Глядя на слегка дрожащую Эдну, Элай холодно произнёс с презрением:
— Ты ведь сказала, что хочешь жить? И что согласна быть одновременно моей женой и игрушкой? Неужели ты хочешь упасть с лошади и сломать ногу ещё до свадьбы из-за такой мелочи?
Элай переместил руку, которой крепко держал её за талию, и, поглаживая её тело, продолжил:
— Похоже, ты совсем не представляла, что значит быть игрушкой. Что ж, неважно. Со временем узнаешь. Своими глазами увидишь, что я за человек.
Он говорил с явной угрозой, словно делая это намеренно. Эдне было странно, что он специально угрожает, когда и без того достаточно устрашающ, но она не была так напугана, как вчера. Она усвоила из вчерашнего опыта, что пугаться бесполезно. И после того, как она уже испытала его грубый характер в полной мере, ей казалось, что хуже уже не будет, но когда его рука проникла между складками её одежды, она невольно съёжилась. Хотелось забиться в мышиную нору, если бы такая нашлась. Хотелось закрыть солнце на небе, если бы это было возможно. Его действия, казалось, были направлены на то, чтобы растоптать её гордость. Словно он намеренно пытался сломить её дух. Но даже с этим он был невероятно дерзким человеком. Судя по всему, он совершенно не считался со взглядами других людей.
«Этот мужчина действительно делает всё по-своему, не заботясь о чужих взглядах. Видимо, он настолько уверен в себе?»
Его бесцеремонные прикосновения, казалось, говорили именно об этом. Но она не ожидала, что он будет так беззастенчиво касаться её на дороге. Мысль о том, что этот человек ничего не боится, и, возможно, даже король не имеет для него значения, промелькнула в её сознании. Однако Эдна не обладала таким бесстыдством, как Элай, чтобы игнорировать чужие взгляды, поэтому она тихо схватила его руку, ласкающую её грудь, и сказала:
— Хотя и узнаю о вашей истинной сущности, хочу я этого или нет, но не делайте меня посмешищем перед людьми. Такое обращение со мной вряд ли пойдёт на пользу и вам.
— Тебя так беспокоят чужие взгляды? Видимо, даже у полукровки-аристократки есть чувство стыда. По-видимому, тебе повезло в жизни. Мир не был к тебе таким суровым, как к обычному бастарду, раз ты знаешь, что такое стыд.
— Если у человека нет чувства стыда, значит, он не человек. Я ведь не просила родиться бастардом.
От её тихого ответа, содержащего насмешку, Элай внутренне вздрогнул. С другой стороны, ему захотелось подразнить её ещё немного. За последний месяц он не имел ни с кем достойного разговора и проводил невыносимо скучное время. И вот появилась Эдна в качестве его жены, пробудив его любопытство и нарушив монотонность его дней. Элай тихо прошептал ей на ухо:
— Честно говоря, разве бастард вообще считается человеком? Судя по сегодняшнему дню, в замке виконта Вильгельма ты, похоже, подбирала объедки с земли. Если так, то лучше быть простолюдином, как я. По крайней мере, у нас есть свобода.
Эдна невольно вздрогнула и выпалила:
— Разве вчера вы не говорили, что даже слуга — человек? Почему же тогда я, бастард, не заслуживаю человеческого отношения? Или вы намеренно пытаетесь загнать меня в такое положение? «Бастарды не люди»? Да, я голодала, но это не делает меня не человеком.
— Хм. Ты действительно не уступаешь ни на слово. Теперь я понимаю, почему на твоём теле остались следы насилия. Наверное, было совсем плохо, если кто-то поднял руку на женщину. Разве не так? Если не хочешь вызвать у меня такие же порывы, следи за языком.
Элай, хотя и говорил колко, незаметно убрал руку с её груди и снова безопасно обхватил талию. Видя, что он, вопреки своим словам, всё же проявляет к ней некоторую заботу, Эдна удивилась. Она и не думала, что он действительно выполнит её просьбу. Глядя на нее, вздыхающую с облегчением, Элай зловредно пробормотал:
— Не думай, что на этом всё закончилось.
Лицо Эдны залилось жгучим румянцем. Воспоминания о вчерашней ужасной боли всплыли в памяти, заставив её тело непроизвольно задрожать. Элай, бросив на неё мимолётный взгляд, начал погонять лошадь быстрее.
Деревня, с первого взгляда, была полна голода. Элай впервые видел реальное положение. Человек, который в ветхой одежде вяло гнал свинью, был ещё в относительно хорошем положении. При виде почти голого ребёнка, сидящего на корточках перед домом и евшего грязь, острая боль пронзила его сердце.
Видимое было неоспоримой реальностью. Когда разгорается война, в итоге гибнут только беспомощные люди. Элай, который никогда раньше не оседал на одном месте и потому не знал о таком плачевном положении, впервые столкнувшись с этим, прищурил глаза. То же самое чувствовала и Эдна. Хоть она и не была виновницей их бедственного положения, чувство вины за то, что она способствовала этому, погрузило её в сожаление. Элай подумал, что если бы он хоть немного заботился о них, всё не было бы так ужасно, и ощутил сожаление. Внезапно охваченный тяжёлым чувством ответственности, он нахмурился, слез с лошади и сказал:
— Похоже, здесь нет места, где можно сшить тебе новую одежду.
— Всё в порядке. Мне не нужна новая одежда.
Эдна быстро ответила и ловко спрыгнула с лошади. Протянутая с опозданием рука Элая повисла в воздухе. Он с подозрением взглянул на Эдну, которая спрыгнула с лошади с лёгкостью пера, и опустил руку. Но Эдна, с сердцем, слишком болящим от военных ужасов, даже не заметила его подозрительного взгляда.
С момента появления Элая и Эдны у входа в деревню, люди начали собираться, надеясь получить что-нибудь. Увидев людей, которые смотрели на них пустыми, безжизненными глазами, не зная, кто они такие, Эдна почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Они напомнили ей её собственный жалкий и беспомощный облик за последние два года.
Эдна внимательно осматривалась, оценивая ситуацию. Элай ясно заявил, что ничего не будет делать для этой земли. Но разве можно оставить всё как есть?
Эдна задалась вопросом: «Смогу ли я убедить Элая? Будет ли это нормально?»
Она на мгновение задумалась о том, как убедить Элая. В этот момент он привязал поводья к дереву, подошёл к ней и, словно прощупывая почву, сказал:
— Через несколько дней прибудут мои подчинённые. Они разошлись искать свои рассеянные семьи после того, как было решено осесть здесь. Чтобы провести зиму здесь с ними, нужно подготовиться, но я понятия не имею, что и как делать.
Эдна посмотрела на него и спросила:
— Разве вы не говорили, что ничего не будете делать? Вы изменили своё мнение?
Ему не хотелось противоречить самому себе, но ситуация вынуждала. Он ответил с искажённым лицом:
— Ничего не поделаешь. У меня есть ты, скоро прибудут мои подчинённые, и приближается зима. Разве мы не должны жить хоть немного по-человечески, пока король не отпустит меня? Честно говоря, хоть это и хлопотно, но видя всё это, я чувствую себя неспокойно.
Из его холодного ответа Эдна поняла, что Элай, выходец из простолюдинов, был чрезвычайно важен для короля. Она также поняла, как сильно он заботится о своих подчинённых. Подумать только, у Элая, о котором ходили слухи, что он знает только войну, была такая сторона. Более того, в тоне его слов «чувствую себя неспокойно» ощущался даже оттенок сожаления.
— Но я сам лично ничего делать не буду.
— Тогда кто будет это делать? Вы же ясно сказали...
— Делай всё, что умеешь, Эдна.
Эдна на мгновение задумалась. Понимает ли он вообще, что только что сказал? «Делай всё, что умеешь» означало, что он передавал ей огромные полномочия. Однако если она использует свои знания для выполнения этой роли, может раскрыться её ложь о том, что она бастард. Оказавшись буквально между молотом и наковальней, Эдна нахмурилась, плотно сжав губы, и уставилась в землю.
Элай тихо смотрел на её макушку. Его инстинкт подсказывал, что она не такая, какой кажется на первый взгляд. За годы войны он научился доверять своим инстинктам как самому надёжному советчику. И сейчас этот самый надёжный инстинкт шептал ему, что Эдна что-то скрывает, что она вовсе не просто бастард. То, как она смело смотрела ему в глаза и логично отвечала, как проявляла совершенно неуместное для бастарда чувство собственного достоинства — всё это заставляло Элая возлагать на неё надежды. Одновременно он сомневался, способна ли Эдна на что-либо.
Бастардам не даётся возможность получить образование. Элай хорошо знал, что одной только решимости недостаточно, чтобы возродить поместье. Если бы мир можно было изменить одной только волей, не было бы ни войн, ни бессмысленных убийств. И ему не пришлось бы бросить себя и противостоять миру.
Элай посмотрел на Эдну, погружённую в серьёзные размышления.
Наконец Эдна подняла взгляд на него и спросила:
— А свадьбу мы не проведём?
— Но ведь у тебя даже нет подходящей одежды. Неужели ты хочешь выйти замуж в таком виде?
Обычно женщины без ума от платьев и драгоценностей, а Эдна, которая никогда ничего не имела, должна была особенно жаждать этого. Однако она снова спокойно заговорила:
— Я же сказала, что мне не нужно платье. Просто признайте меня своей женой перед Богом.
— Что?
Элай невольно переспросил, пристально глядя на неё.
— Чтобы я могла выполнять роль жены лорда, мне нужен официальный статус. Поэтому найдите священника и признайте меня своей женой.
Обновлено: 02.02.2026