*Перевод: **Astarmina***
**Эпизод 1. Десятая жизнь**
— Аша! Ты до сих пор только это успела сделать?
С тех пор прошло три с половиной года. Но я всё ещё четырёхлетний ребёнок, который едва ходит и то и дело спотыкается. А эти сумасшедшие люди, жалуясь на нищету, заставляют работать даже меня.
— Весь день... копала в одном месте...
Я перебирала груду камней в поисках пригодных минералов, но даже за целый день едва нашла несколько штук.
— Этого даже на одну твою порцию еды не хватит! Тебе пора начать зарабатывать себе на пропитание! У нас завтра может не быть еды на столе!
Бесстыжие. Они промотали золото, серебро и драгоценности, которые моя мать оставила мне — их хватило бы на десять лет безбедной жизни, — всего за год.
На самом деле, эта семья ужасно бедна. Приёмный отец тратит деньги быстрее, чем их зарабатывает, а летом ему слишком жарко, зимой — слишком холодно, чтобы работать. Единственный сын в семье, помешанный на рыцарских идеалах, целыми днями болтается с деревенскими мальчишками, а вечером возвращается, ничего не сделав.
Приёмная мать винит во всех бедах семьи меня. Говорит, будто я проклятый ребёнок. Благодаря их жестокому обращению я самая маленькая и невзрачная среди сверстников.
«Мама, если уж отдавала меня на воспитание, могла бы выбрать нормальную семью».
Хотя, людей нельзя судить по внешности. Приёмная мать выглядит настолько доброй, что, кажется, упадёт в обморок от одного слова «жестокость».
Самое ужасное — это то, что я переживаю всё это уже в десятый раз.
Я пережила регрессию — смерть и возвращение в определённый момент прошлого — девять раз.
Начало всегда было одинаковым.
В зелёном мае женщина, чьё лицо скрыто под плотным покрывалом, приносит меня, ещё не достигшую ста дней от роду, в этот ужасный дом.
Но конец каждый раз был разным. Я никогда не доживала до двенадцати лет, умирая по самым разным причинам. А в девятой жизни даже не помню, как погибла. Наверное, меня убили ударом в спину, так быстро, что не успела понять, что произошло.
— Всё из-за отсутствия дисциплины! — бестолковый сын этой семьи, Энди, переступил порог и закричал. — Она даже свою часть работы не может выполнить! Интересно, в кого она такая?
Я молча перебирала камни, а он подошёл и начал дразнить меня.
— В свою родную мать, конечно. Та, что бросила собственного ребёнка. Какая кровь, такие и поступки.
Вот же мелкий подлец.
— Что ты сейчас сказал?
Я сжала кулаки и подняла голову.
— Что, обидно? Думаешь, она ещё придёт за тобой? Эй, прошло уже больше трёх лет. Обычно на этом всё заканчивается.
Он пнул ногой камни, которые я аккуратно отсортировала.
— Наша семья слишком добра, чтобы до сих пор возиться с таким ничтожеством, как ты. Но всему есть предел. Если будешь дерзить, мы просто вышвырнем тебя. Кому нужна такая грязная, неряшливая девчонка с седыми волосами?
— Ты сам выглядишь отвратительно, Энди. С таким тщедушным телом тебе никогда не стать рыцарем. Маленький, без единой мышцы, с огромной головой и пустым черепом.
— Что?..
В первой жизни я покорно терпела, но к десятой перестала видеть в этом смысл. Конечно, разница в возрасте и силе была слишком велика, и всё заканчивалось лишь побоями — ровно настолько, чтобы я не умерла.
— Ты слишком тупой, чтобы понять? Ты. Никогда. Не станешь. Рыцарем!
— Да как ты смеешь?!
Энди яростно разбросал мои камни. Я попыталась увернуться, но упала на груду острых осколков.
— Что происходит?! Мы кормим тебя, даём кров, а ты!..
Приёмный отец, читавший газету в гостиной, и приёмная мать, готовившая ужин, даже не вмешались. Для них это было обычным делом.
Грубые оскорбления резали слух, а острые камни впивались в спину. Камни, которые я весь день сортировала, теперь валялись в беспорядке на полу.
Ситуация была настолько отвратительной, что хотелось плакать, но сегодня я могла потерпеть.
Потому что сегодня — тот самый день.
«Должны уже прийти...»
Пока ещё далеко, но я уже слышала тихий стук копыт.
Звук становится громче, и вскоре его услышали все.
— Что это за шум?
Энди прекратил избиение и подошёл к окну. Стекла были запотевшими, и почти ничего не было видно. Он подышал на стекло и протёр его рукавом. В туманной дали лесной тропы показалась кавалькада повозок.
В такой глуши даже одна лошадь — редкость, а тут десяток боевых коней окружали роскошную карету, быстро приближаясь к хижине.
— Энди, что там?
Приёмный отец отложил газету и тоже подошёл к окну.
— Погодите... Это... Это же флаг ордена рыцарей! — Энди прищурился, затем прижался лицом к стеклу. — Кажется, Руди показывал мне такой герб! Они едут сюда? В округе только наш дом! Боже, что происходит? А! Наверное, это оно!
Он закричал в восторге, затем, переполненный радостью, развёл руки и бросился к матери.
— Я в прошлом месяце сдавал рыцарский экзамен! Наверное, я прошёл! Они приехали за мной! Мама, наши мучения закончились!
«Какая чушь».
Я едва сдержала смех. Хотя переживала это уже много раз, от волнения моё тело дрожало.
Наконец-то он приехал.
Эта жизнь казалась особенно долгой, но теперь тот день настал.
— Энди! Правда?! Ты действительно сдавал экзамен? Почему не сказал?!
— Ну... Если бы провалился, было бы стыдно... В смысле, я хотел сделать сюрприз! Но я не ожидал, что за мной приедет целый орден! Что делать, может, я сдал лучше всех? Мне срочно нужно переодеться! Мама, у нас есть что-нибудь приличное?! Я не могу встретить рыцарей в таком виде!
Пока они суетились, карета уже остановилась во дворе.
Впереди всех был всадник на великолепном серебристом коне. Он легко спрыгнул на землю и направился к хижине.
Энди, как пружина, выскочил к двери.
— З-здравствуйте! Чем могу...
Он замер, увидев высокого мужчину на пороге.
Он был прекрасен.
Яркие золотые волосы до плеч, лицо, словно высеченное из мрамора, с идеальными чертами. В нём чувствовалась благородная, почти святая аура.
Но его холодные красные глаза заставляли любого, даже невиновного, пасть на колени.
Его белый плащ был забрызган кровью того же оттенка, что и его глаза. Несмотря на это, от него не исходило запаха крови, но казалось, будто он только что вышел с поля битвы.
Энди, ошеломлённый устрашающей аурой незнакомца, заговорил, запинаясь:
— Э-э... Для меня честь... Я...
— Это дом Виндмилдов?
— Да! Совершенно верно! Я Энди Виндмил...
— Где принцесса? — мужчина перебил его.
— Принцесса?..
Энди остолбенел, но незнакомец проигнорировал его и вошёл внутрь.
Его взгляд скользнул по паутине в углах, обшарпанному столу, заваленному хламом полу.
И наконец — остановился на мне.
В глубине души я надеялась.
Что он посмотрит на этот дом и на меня — и ему станет больно.
Что он почувствует вину.
Но на его холодном лице не было ни капли эмоций.
— Вот вы где.
Он опустился на одно колено и склонил голову. Даже в таком положении мне приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
В его глазах отражалась я — растрёпанные белые волосы, дрожащие изумрудные глаза, грязное лицо, обветшалая одежда.
Моё сердце бешено колотилось — слишком сильно для детского тела.
Этот человек... Тот, кого я ненавидела и ждала все эти жизни.
— Сэр Паэон Парсиэль, глава ордена «Святой Веритас», приветствует принцессу Анастасию.
Герой войны, положивший конец трёхлетней бойне.
Святой рыцарь, самый сильный на всём континенте Транквилум.
И, конечно же, человек, давший обет целомудрия перед богами!
Лишь в этой жизни я чудесным образом узнала, что он — мой настоящий отец.
— Её имя — Анастасия Энтимос.
Он повернулся к семье, всё ещё не понимающей, что происходит.
— Первая принцесса Сантры.
