За день до Национального праздника школа организовала для всех учеников выезд на осеннюю жатву. Это было традицией: считалось, что так дети осознают, насколько тяжел труд крестьян, и научатся беречь еду.
В каждом классе на стенах висели плакаты с двумя стихотворениями из цикла «Сочувствие земледельцам».
«В полдень в поле пахарь сохнет под лучами, пот его струится, в землю упадая. Кто же знает: в чаше, полной до краев, каждое зернышко – плод тяжкого труда?»
«Весной сажают одно зерно проса, а осенью собирают десятки тысяч семян. В Поднебесной нет пустующих земель, но пахари все так же умирают от голода».
Эти знаменитые строки принадлежали кисти Ли Шэня, поэта эпохи Тан. Однако Фэн Юй, увлекавшийся историей, знал: Ли Шэнь написал их лишь для того, чтобы снискать милость императора и продвинуться по службе. Добившись чинов, он показал свою истинную натуру – погряз в роскоши и излишествах, совершенно забыв о нуждах простого народа.
И хотя Фэн Юй не питал к автору ни капли симпатии, эти стихи действительно знали все от мала до велика, и они по праву считались бессмертной классикой.
Путь на школьном автобусе занял больше двух часов. Они прибыли в госхоз к северу от Бинчэна. Отсюда до родного госхоза Фэн Юя оставалось меньше часа езды.
Здесь раскинулось кукурузное поле. Задачей школы было свалить стебли, очистить початки и собрать их в кучи, чтобы потом трактор мог все вывезти.
В те времена в провинции Лунцзян в основном сеяли пшеницу, затем сою, а кукуруза встречалась редко. Иначе их не погнали бы в такую даль – это было ближайшее поле, о котором удалось договориться руководству школы.
Более пятисот учеников трех параллелей распределили по участкам, закрепив за каждым классом свою зону ответственности.
В классе было сорок с лишним человек, а работы – всего ничего. В родном госхозе Фэн Юя пятеро рабочих управились бы с таким объемом меньше чем за день. Ему казалось, что одноклассники настроены воодушевленно – для них это было чем-то вроде осеннего пикника.
Впрочем, некоторые ворчали. Те, кто сам был из госхозов или деревень, возмущались: дома работы невпроворот, а школа заставляет их в обязательном порядке обдирать кукурузу здесь.
Учителя назначили Фэн Юя, Вэнь Дунцзюня и еще нескольких ребят из аграрных районов на самую тяжелую работу – валить стебли серпами. Остальные должны были идти следом и чистить початки.
Вэнь Дунцзюнь, настоящий здоровяк, пахал как проклятый и вскоре вырвался далеко вперед.
─ Глядите, как я шпарю! ─ он победно вскинул серп на плечо, сияя от гордости. ─ Не то что вы – ползете, как улитки.
Фэн Юй лишь покачал головой. Ну и придурок.
─ Дунцзюнь, ты не заметил, что валишь кукурузу быстрее всех? ─ спросил он. ─ Даже старшеклассники за тобой не поспевают. Не задумывался, почему?
Вэнь Дунцзюнь почесал затылок:
─ И почему же?
─ Потому что поле не резиновое. Если ты сейчас все свалишь, чем будешь заниматься после обеда? Смотреть, как другие копаются? Чем быстрее ты работаешь, тем больше на тебя взвалят. Думаешь, учитель тебя похвалит, а одноклассники зауважают?
Дунцзюнь опешил. Оказалось, дело не в том, что остальные медлительные, а в том, что они сознательно отлынивают. Он оглянулся: ребята, сидевшие на поваленных стеблях, больше болтали, чем чистили початки. Выходило, что он один тут вкалывал за всех, как дурачок!
─ Давай, бери пример с нас: поработал немного – постой, отдохни. Можешь даже присесть. Если будешь так лететь, на твоем фоне станет слишком заметно, что мы бездельничаем. Тебе оно надо? ─ Фэн Юй терпеливо наставлял друга в искусстве лени, гадая, куда подевалась его обычная смекалка.
Вэнь Дунцзюнь без лишних слов плюхнулся на солому. Но усидеть на месте долго не смог – без дела было скучно, а поговорить не с кем. Взгляд его упал на стебли, и в голове созрел план.
Тем временем Фэн Юй приметил пару тонких, еще зеленых стеблей. Срезав их серпом и содрав жесткую кожицу, он добрался до сочной сердцевины. Стоило надкусить – и рот наполнился сладким соком.
На юге ели сахарный тростник, а на севере была его разновидность – сорго сахарное, которое называли «сладким стеблем». Оно было толщиной с палец и по вкусу не уступало тростнику. Если же кукуруза росла медленно, в тени и при обилии влаги, ее нижние узлы тоже наливались сладостью.
Фэн Юй обрезал места, которые прикусил, очистил пару палочек и направился к Ли На.
─ Наверняка пить хочется. На, попробуй «сладкий стебель».
Он протянул одну палочку Ли На, но вторую тут же перехватила ее соседка, Пышка. Кроме них двоих у этой кучи никого не было – одноклассники побаивались Ли На с тех пор, как Пышка разнесла слух, будто семья Фэн Юя связана с триадами. Ли На оказалась виноватой без вины.
Поначалу девушка колебалась, но куда ее подростковым сомнениям было тягаться с жизненным опытом сорокалетнего Фэн Юя? Пара фраз – и подозрения развеялись. Они общались как прежде, и взаимная симпатия продолжала крепнуть.
Ли На откусила кусочек, медленно разжевала, и ее глаза довольно сощурились, превратившись в два полумесяца.
─ Очень вкусно. Сладко.
─ Тьфу, гадость какая! ─ Пышка, отплевываясь, сморщилась. ─ Какая это сладость? Будто помои пью, еще и вяжет.
Фэн Юй невозмутимо ответил:
─ Видно, тебе не повезло. Это же просто кукуруза, а не настоящий сахарный стебель. Бывают и горькие.
Ли На посмотрела на свой стебель, с усилием разломила его пополам и протянула часть Пышке. Та осторожно попробовала и просияла: действительно сладко!
─ Разломи и этот тоже, пополам, ─ Ли На протянула остаток Фэн Юю, заметив, что у него пересохли губы.
─ Не получится, он слишком крепкий. Ешь сама, я пойду еще повалю, наверняка найду еще парочку.
Но Ли На упрямо тянула ему стебель, настаивая, чтобы он хотя бы откусил. Фэн Юй уже склонился к ее руке, нацелившись именно на то место, где остались следы ее зубов, как вдруг…
─ Кто?! Кто это сделал? ─ он яростно обернулся. В самый ответственный момент что-то ощутимо щелкнуло его по затылку.
─ Ха-ха-ха! Ну как тебе мой самострел? ─ В нескольких метрах стоял Вэнь Дунцзюнь, победно сжимая в руках самодельный арбалет из кукурузных палок. ─ Видал, как я тебе в затылок влепил с такого расстояния!
«Мать твою, придурок, вечно ты мне всю малину портишь!» ─ пронеслось в голове у Фэн Юя.
─ Ах, самострел, значит? Сейчас проверим, что точнее: твоя поделка или мой снаряд!
Фэн Юй подхватил огрызок, брошенный Пышкой, разломил его и с силой запустил в друга. Вэнь Дунцзюнь начал отступать, отстреливаясь на ходу. Фэн Юй крошил стебель на мелкие кусочки и один за другим метал их в цель – сегодня он точно проучит этого остолопа!
Ли На смотрела, как Фэн Юй с легкостью крошит стебель голыми руками. Вспомнив, как секунду назад он уверял, что не может его разломить, и хотел приложиться к ее куску, она мгновенно вспыхнула до кончиков ушей.
P. S.1: Ли Шэнь действительно был личностью сомнительной и репутацию имел скверную, но стихи писал сильные. Говорят, он обожал куриные язычки: на одно блюдо уходили десятки птиц, но он мог себе это позволить! P. S.2: Благодарю Чжан NB, Призрачную Луну, Сбежавшую Мышь и Змея за щедрые дары. В рейтинге новинок мы на тринадцатом месте, очень нужны голоса. Та книга сверху топчет нас вторую неделю, черт возьми, как же хочется ее обойти!
Обновлено: 19.02.2026