Глава 4 — Глава 4.

− Разумеется, я вернулся, чтобы сделать тебе хуже, дорогой братец. В этом мире Жун Цзин был известен как Фу Жунцзин. Могущественный правитель великой династии Яо каким-то образом оказался в этом абсурдном романе о жестокой любви, став сводным братом главного героя. Я никак не могла в этом разобраться. Выражение лица Фу Жунюя потемнело, он нахмурился и потребовал: − Так это ты стоишь за «Кроносом»? Жун Цзин кивнул, открыто признавая это. − Значит, это ты конкурируешь со мной за участок в западном пригороде? Ты вообще понимаешь, насколько эта земля важна для Fu Corporation? −  Для меня она не менее важна. Жун Цзин улыбался, но в его улыбке не было ни капли тепла. Со стороны он выглядел просто легкомысленным плейбоем. Но только я знала, какая одержимость и жестокость скрывались за этим фасадом. С этой же улыбкой он когда-то заставил меня проглотить яд. − Я просто хотел сказать тебе, брат... − Все, что у тебя есть, я заберу. Ледяной взгляд Фу Жунюя стал еще холоднее. − Это еще не конец, - выдохнул он, прежде чем яростно удалиться. Высокая фигура замерла передо мной. Не успела я опомниться, как оказалась в знакомых объятиях. В темноте голос Жун Цзина звучал тихо, словно шепот влюбленного: − Понравилось подслушивать? − Еще как! Фу Жунюй, наверное, в ярости. − Шэнь Ян, - проскрежетал Жун Цзин, называя меня прежним именем, − не смей упоминать других мужчин в моем присутствии. С этими словами он перекинул меня через плечо и швырнул на пассажирское сиденье. Он вдавил педаль газа в пол, и едва мы оказались в лифте, как он прижал меня к стене, всем телом вдавливая в нее. Обхватившая талию рука сжалась еще сильнее, а низкий голос прогремел в ухо: − А теперь разберемся с нашими личными счетами. *** За окном неоновые огни бесконечно сменяли друг друга. Колышущаяся хрустальная люстра расплылась в неясном мерцании. Жун Цзин снова и снова разрушал меня, сливая с самим собой. Когда я провела рукой по его спине, пальцы наткнулись на шрам, тянущийся от лопатки до талии. В полубреду я вспомнила историю этого шрама... Кажется, он остался от того раза, много лет назад, когда я была заточена во дворце, а Жун Цзин в одиночку пришел меня спасать. Его длинные пальцы переплелись с моими, намертво сцепив наши руки. − О чем задумалась так глубоко? − Думала о тебе... гадала, как ты здесь оказался. «О черт, я случайно проговорилась». В ответ меня встретила тишина, окутанная яростью бури. Когда я наконец очнулась, прошли целые сутки. Утренний свет пробивался сквозь шторы, рассыпаясь по комнате причудливыми узорами. Гардеробная была заполнена последними коллекциями дизайнеров, все моего размера. Переодеваясь, я не могла не подумать: «Жун Цзину действительно везет, где бы он ни оказался, его окружает роскошь». В отличие от меня, готовой сойти с ума ради жалких очков. На столе стояли тарелки с яичницей со спаржей, тосты и стакан теплого молока. − Почему не поспала подольше? Жун Цзин вышел с кухни, подхватил меня и усадил на стул. Он сел рядом, взял тост и начал разламывать его на кусочки, обмакивая в молоко. Мой взгляд невольно приковался к его рукам. Этими же руками прошлой ночью он держал меня за лодыжку... − Почему ты так покраснела? Тебе жарко? Я кивнула, затем поспешно покачала головой. В следующий момент он поднял меня и посадил на стол. Молоко расплескалось, тарелки и столовые приборы один за другим полетели на пол. − Оставь. Уберем потом. *** Как бы я ни умоляла, ни капризничала и даже ни соблазняла его, Жун Цзин не раскрыл, почему оказался в этом мире. «Отлично, теперь у него есть от меня секреты». Но я чувствовала: в последнее время Жун Цзин относился ко мне как к драгоценности, которую потерял и наконец обрел вновь. Он стал невероятно неуверенным, постоянно нуждаясь в подтверждении моего присутствия. Иногда он просыпался среди ночи и, убедившись, что я рядом, издавал долгий облегченный вздох, прежде чем осторожно притянуть меня к себе. Безумный наследный принц превратился в человека с хрупкой психикой. Лежа на груди Жун Цзина, я рассеянно перебирала четки, которые он всегда носил на запястье. Я добыла эти четки для него в самом оживленном храме Лоюньского города, преодолев 990 каменных ступеней и три дня молитв на коленях. Будда сказал, что его одержимость слишком глубока, и в этой жизни он, возможно, так и не обретет покоя. Вспомнив об этом, я спросила: − В тот день... когда я умерла, почему ты внезапно вернулся? Жун Цзин опустил взгляд, крутя в пальцах мою прядь: − Гу1 жизни и смерти. Когда исчезает материнская Гу, откликается дочерняя. Я замерла, затем резко подняла голову. Тогда, когда система дала мне задание завоевать Жун Цзина, мне определили роль тайного агента. [Чем сложнее задача, тем больше очков получишь~]. Я повелась на эту фразу и усердно играла роль шпионки. Когда моя личность раскрылась, последствия были ужасны. Жун Цзин душил меня, вкладывая в меня самую ядовитую Гу жизни и смерти. Я всегда думала, что материнская Гу находится в нем. Ведь Гу жизни и смерти неизлечима - дочерняя Гу навеки подчинена материнской. Когда материнская Гу исчезает, носитель дочерней испытывает... Испытывает мучительную боль в сердце. − ...Тебе было больно? − По сравнению с потерей тебя - это была ерунда. Я не могла поднять взгляд, чтобы встретиться с этими янтарными глазами. Боялась, что моя вина будет слишком очевидной.   Примечание: 1. Гу (蛊) - древняя китайская черная магия, связанная с использованием ядовитых насекомых для наказания или проклятия других. Создается путем помещения сотен ядов вместе, чтобы они сражались, пока не останется лишь сильнейший.