В день окончания празднества пошел снег. Тихие хлопья укрыли двор, заслонив красную камелию у стены. Жрицы, ступая по белоснежному полотну, вошли во двор с непривычно серьезными лицами.
Они внесли дерево, ветвистое, с золотым стволом и серебристыми сучьями, усыпанное белыми жемчужинами.
— Бог-покровитель, древо рода принесено, — сообщили они и, склонившись, вышли за завесу.
Длинные волосы и широкие рукава божества чуть колыхнулись, и из складок его одежды медленно показались бесчисленные тонкие алые нити. Они неторопливо оплели принесенное родовое древо, обвивая его ветви снова и снова. Весь процесс длился крайне долго, и лишь когда все нити в конце концов втянулись обратно, на золотисто-серебристом стволе и сучьях образовались редкие алые отметины, где несколько белых жемчужин переменили цвет.
Жрицы вернулись и, всмотревшись в те окрашенные бусины, быстро нашли им соответствие среди живущих в роду.
— Бог-покровитель, на сей раз их четверо, — торжественно сказали они. — Завтра их приведут на ваш суд.
Ло Юйань вытянула шею, провожая взглядом удаляющихся женщин с древом в руках, и не удержалась от вопроса:
— Ши Шэнь, что это было?
— Родовое древо клана Цинь, — объяснил он спокойно. — Каждая жемчужина есть знак еще живущего потомка. Древо широко раскинуло корни, и, как у всякого древа, в нем не обходится без сухих ветвей и гнилых побегов. Мое дело — отыскать их и отсечь, и так бывает каждый год.
На следующий день жрицы ввели четверых. Двое были мужчинами средних лет, ближе к пятидесяти, а еще два выглядели совсем молодыми, лет двадцати с небольшим. Лица у всех были серые, безжизненные.
Опустив занавес и отступив, жрицы оставили их перед божеством. Из рукавов божества выползли четыре кровавые нити и коснулись их лбов, готовясь проникнуть в самое сердце, дабы узреть все сокрытое. Старшие, опустив головы, не дерзнули сопротивляться, но самый младший в ужасе отшатнулся и попытался вырваться. Двигался он ловко и в одно мгновение почти выбежал из святилища. Его поступок встревожил и второго юношу: тот тоже колебался, избегая приближающейся нити.
Не успел он отступить, как первый юноша рухнул в снег за порогом. Крик боли взвился в воздух и тут же смолк, а на белом снегу осталась лишь расплывшаяся алая тень. Его тело растаяло, превратившись в сгусток кровавой пены.
Добродушный на вид бог-покровитель смотрел на остальных троих с улыбкой и молчал. Молодой человек, потеряв силы от ужаса, рухнул на колени и позволил нити пронзить голову. Трое оказались связаны с ним кровавыми линиями, и бог закрыл глаза, углубившись в прозрение. Спустя некоторое время он вздохнул и отозвал нити обратно.
Ло Юйань все это время пряталась у него за спиной. Она не видела произошедшего, но слышала и крик, и тяжелый вздох.
Троих с пустыми взглядами увели жрицы. На их вопрос, что с ними делать, бог-покровитель сказал всего одно слово: «Смерть».
Красный снег во дворе поспешно убрали.
— Значит, в них было зло?
— Не просто зло, — торжественно заметил Ши Шэнь, — они были насквозь полны злонамерения. Потому и пришлось отсечь их.
— Я думала, вы… поглотите их?
— Те, кого я поглощаю, уже не имеют загробной жизни, — прозвучал спокойный ответ.
Ло Юйань замолчала, обняв колени, и погрузилась в раздумье. Без загробной жизни… не есть ли это самое страшное наказание?
За месяцем рождения божества следовал первый месяц нового года. Простые семьи уже давно не придерживались особых обычаев, но здесь все было иначе. Если месяц рождения приносил гнетущую атмосферу, то теперешний, напротив, был наполнен весельем. В старинном особняке царило оживление: еда в трапезной стала куда разнообразнее, а людей в поместье прибавилось. Все являлись почтить бога-покровителя, ведь дом служил для них чем-то вроде родовой усыпальницы и святилища.
Многим дозволялось только поклониться у ворот двора, потому Ло Юйань, выходя к трапезе, видела новые ряды курильниц, набитых толстыми ароматными свечами. Дым клубился над всем двором, и даже бог признался ей с некоторым раздражением, что этот чад чересчур едок. Не впервые он жаловался на это.
Немногим разрешалось входить внутрь; главным образом, только старикам, которых жрицы именовали старейшинами. Седые, с морщинистыми лицами, они преклонялись перед алтарем, вдыхали благовония и возносили молитвы. Главный из них, строгий и величественный, сказал:
— Просим бога-покровителя и в наступающем году хранить наш род.
Ло Юйань показалось, что они либо совершенно не видят божество, либо же он сам наслал на них морок. Ведь пока они низко кланялись алтарю, бог-покровитель стоял у них за спиной и наблюдал. Девушка держала его за рукав и слышала, как он, указывая на старцев, говорил:
— Когда эти дети появились на свет, я даровал им благословение. Теперь же им пора возвратиться к смерти. Время для человека течет слишком быстро, — вздохнул он.
Когда старики ушли, в святилище начали приносить дары. Это делали уважаемые люди рода, и в итоге алтарь был завален подношениями.
— Сколько угощений, и всё еда, — удивилась Ло Юйань.
— Да, и ты можешь есть любое, — позволил бог.
Девушка уже давно перестала смущаться: жрицы уже не раз замечали недостачу, но, не найдя объяснения, всегда сваливали на мышей.
Порывшись в груде дорогих сладостей и сушеных фруктов, Ло Юйань неожиданно обнаружила подношение иного рода — аккуратно упакованные современные лакомства.
Бог осторожно помял в руках шуршащий пакет:
— Это вкусно?
Ло Юйань разорвала упаковку и попробовала. Ей показалось, что ничего вкуснее она не ела в жизни. И тут же мелькнула мысль: если уж дошло до того, что в подношениях дарят сладости, то отчего никто не приносит богу мобильный телефон или компьютер?
Так как почти все пространство святилища оказалось занято дарами, Ло Юйань пришлось устроиться на втором ярусе алтаря совсем рядом с божеством. В полусне она уловила знакомый запах: легкую свежесть снега, перемешанную с тонким, мягким ароматом.
Приоткрыв глаза, она увидела у лица цветок красной камелии с зеленым листом: лепестки его были чуть сомкнуты, а в сердцевине еще лежал белый снег, словно кто-то только что сорвал ее во дворе.
Это был подарок от Ши Шэня.
Обновлено: 03.02.2026