Том 2 Глава 16 — Глава 16

Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь Жюль Верн. «Двадцать тысяч лье под водой»   - Должен признать, это впечатляет, - произнёс Фургал, оглядывая чистый берег с идеальным, практически белым песком, - Мой лорд очень доволен вашей работой и хочет сделать вам предложение. - Благодарю за оценку моей работы, но боюсь, какое бы ни было предложение, принять я его не могу. - Стало быть, вы действительно нас покидаете? - разумеется, начальник местной администрации был в курсе моих дальнейших планов. - Всё так, - кивнул я, - Капитан .... принял моё предложение. Завтра на рассвете мы отплываем. - Чтож, в таком случае позвольте вручить вам причитающуюся награду, - он передал мне увесистый мешок с монетами, - А так же пожелать успеха в ваших делах. Помните, что вы всегда будете желанным гостем города Хаф. Здесь вы всегда найдёте кров, еду, ну и работу, конечно же, - подмигнул мне мужчина. - Я благодарен вам, господин Фургал, и вашему Лорду за оказанную мне честь, - я учтиво склонил голову, - Постараюсь не злоупотреблять своим положением почётного гостя славного города Хаф. - Ха-ха! Не сомневаюсь в этом, - рассмеялся градоначальник, - С вами приятно иметь дело, господин Штерн. - Это взаимно, господин Фургал. Церемонно попрощавшись, мужчина развернулся и направился обратно в город по своим делам, а я, в последний раз окинув взглядом ставший прямо таки образцово показательным пляж, направился в противоположную сторону, где меня ожидала лодка с матросом-гребцом, которая доставит меня на корабль, что ещё вчера днём вышел из порта и встал на рейд, в ожидании меня. Закончилась очередная глава моего путешествия и началась новая.   ***   - Первый раз на море? - обратился ко мне капитан Эрих. Корабль уже вышел в море и его присутствие у штурвала не требовалось. Курс задан, а остальное - задача рулевого и команды. - Да, вроде того, - ответил я. - Через какое-то время может поплохеть. Такое бывает порой с теми, кто до этого ни разу не ходил на корабле. - Морская болезнь, знаю. - Хм, - мужчина заинтересованно посмотрел на меня, - Занятно. Мы так называем недуг, когда может вся команда слечь. Всё тело ломит, кожа сухая как пергамент, иногда даже зубы выпадают! У меня что не переход - нет-нет да сляжет кто с этой хворью, а как лечить - не известно. - Фруктами, овощами, кислым вином, - пожал я плечами. - ... Ощутив усилившееся внимание к себе я повернулся и наткнулся на крайне внимательный взгляд капитана. - Что-то не так? - Со времён зарождения дальних морских переходов моряки страдают от этой напасти. Многие думали, как её можно решить, но так и ничего и не придумали. И тут вы, не пробыв на корабле и часа предлагаете решение, да ещё и так уверенно. Словно точно знаете, что это сработает. Откуда? Я тяжело вздохнул. - Человеческий организм - удивительное явление. Все процессы в нём взаимосвязаны. То, что я назвал морской болезнью, возникает преимущественно при морских путешествиях, из-за монотонных колебаний на волнах вверх и вниз, - про полёт решил не говорить, ни к чему лишний раз волновать умы новыми открытиями. - А вот то, что под этим подразумеваете вы - следствие недостатка важных веществ в организме. И возникнуть оно может и в обычном дальнем походе при скудном и однообразном питании. Поэтому могу посоветовать включать в рацион овощи, фрукты, желательно цитрусовые или вино из кислого винограда. Капитан снова задумчиво посмотрел на меня а затем повернулся и спросил у подошедшего вместе с ним и тоже внимательно слушающего кока: - Всё слышал? - Всё, - кивнул тот. - Отлично, где-то на второй трети пути в Дорф будем проходить мимо деревеньки местных жителей. Надо будет тебе сплавать к ним с парочкой матросов - узнать, есть ли у них фрукты на продажу. - Сделаю, капитан, - снова кивнул главный повар. - Хорошо. А вы, господин Штерн, идёмте со мной. Покажу вашу каюту. Путь до моего временного пристанища не занял много времени и вот капитан отпер дверь, за которой обнаружилась небольшая комнатка, обставленная только необходимой мебелью - кровать с досками вместо матраса, стол, стул и шкаф для одежды и личных вещей.     - Обустраивайтесь, дорога до нужного острова займёт пару недель. - Благодарю, - сказал я и зашёл в комнату, положил свой вещь-мешок на кровать и повернувшись к всё ещё стоящему в дверном проёме Эриху спросил: - В недавнем разговоре с коком вы упомянули некий Дорф. Хотел уточнить, где находится этот город? Ведь судя по солнцу мы движемся на север континента, а там точно нет города с таким названием. - Хех, совершенно верно, на этом континенте - нет. А вот на соседнем - есть. - Во-о-от как, - протянул я, - Выходит Дорф - порт совсем другого государства? - Именно так - ближайший город-порт за Серединным морем. Идти до примерно него месяц при попутном ветре. - Это интересно. И насколько сильно отличается жизнь на другом континенте? - Для меня, как для торговца - не сильно, - хмыкнул Эрих, - Моя задача какая? Подешевле купить - подороже продать. А люди в этом плане везде одинаковые. У меня есть товар, у них - желание покупки. И наоборот. А там уже не важно, что мы говорим на разных языках - всё одно договоримся.   ***   Я стоял на песчаном берегу и смотрел в след медленно удаляющемуся кораблю. Путь до острова занял двенадцать дней. За это время я успел перезнакомиться со всеми членами команды, помочь коку на кухне, стараясь приготовить что-то действительно вкусное из тех продуктов, что были в наличии, и укрепить корабль магией в нескольких местах. Да и с ветром пару раз подсобил. Собственно, благодаря последнему, мы и прибыли к острову раньше на несколько дней. Остров оказался довольно симпатичным на мой взгляд местом: куча деревьев самых разных пород, крупные животные, типа диких свиней, которых обнаружило заклинание поиска жизни, что указывало на наличие источника пресной воды. Ну и конечно, самая главная фишка этого места - скала, занимающая одну треть острова. Состояла она из тёмной, почти чёрной породы, что придавало ей эдакой готической мрачности. В общем - мне здесь нравилось! Однако я не спешил с обустройством моего нового полигона. Вместо этого я наблюдал за тем, как неспешно за горизонтом исчезает силуэт "Сердца моря". Наблюдал, потому что ощущал направленное на меня внимание, а раскрывать свои возможности я не планировал. По крайней мере, пока. Но вот наконец корабль полностью скрылся за горизонтом и я обернулся и осмотрел пляж и кромку леса, над которыми возвышалась тёмная тень горы. Чтож, начнём пожалуй... На корабле чуть ранее. Эрих Яхманн. Эрих Яхманн был одержим морем. Будучи сыном моряка, он с малых лет привык дышать морским воздухом, а солёные брызги от разбивающихся о камни волн стали для него как поцелуи матери, что умерла одной холодной и голодной зимой от чахотки1. Маленькому Эриху тогда было восемь лет. Отец был в море - удачно подвязался матросом на проходящий мимо торговец, так что с этим несчастьем маленькому Эриху пришлось справляться самому. Спасибо священникам из церкви Богини Созидания и неравнодушным соседям, одни помогли с погребением, а другие периодически подкармливали ребёнка, которому не повезло потерять родителя в столь юном возрасте. Спустя всё это время Эрих не забыл той доброты и периодически уже он помогает своим соседям, что уже стали стариками и приносит пожертвования в церковь. А тогда он просто был благодарен и старался выжить, смирившись с мыслью о том, что мамы больше нет. Что вечером никто не обнимет и не расскажет историю о бывалых путешественниках, покоряющих морские просторы. А утром не поставит плошку с горячей кашей. Такой простой, но самой вкусной в мире. Тяжёлое было время, воспоминания о котором всегда побуждали Эриха спрятаться от них на дне стакана. Так то он был довольно равнодушен к алкоголю, но в такие моменты рука сама тянулась к бутылке. Когда отец вернулся, то был убит горем не меньше сына, что чуть не привело его к медленной деградации от постоянного пьянства. Но он вовремя спохватился и взялся за ум. Устроился в портовое управление, завязав с жизнью матроса. Отец любил море, но сына он всё же любил больше. Эрих тоже пошёл работать и параллельно с этим учиться в церковном приходе чтению и письму. Когда отец смог немного подняться по карьерной лестнице и стал хорошо зарабатывать, он предложил сыну оставить работу, чтобы полностью сосредоточиться на учёбе, но Эрих отказался. Он как и отец был одержим морем и работа в порту делала его ближе к нему и людям, которые связали с этой переменчивой стихией свои жизни. Да и боль от потери матери была всё ещё сильна, а физическая усталость от работы в порту и умственная от поглощения и усвоения знаний притупляли её, позволяя спать без кошмаров. Так и жили. День за днём, год за годом. С пятнадцати Эрих начал сам выходить в море. Одному капитану нужен был клерк2 для ведения бортового журнала, вот отец, ставший к тому моменту аж вторым помощником начальника порта, в беседе и обмолвился, что у его сына церковное образование и правильно вести записи он научен. Капитан устроил небольшую проверку, которую Эрих с блеском прошёл. Всё же он мечтал о море и знал о профессии мореплавателя всё, что смог узнать. И вот таким образом он познакомился с капитаном Фраем и стал членом команды на его корабле - «Жемчужине». Капитан оказался человеком педантичным. Порядок для него был крайне важен. Причём порядок во всём, начиная с чистоты полов и заканчивая количеством пуговиц на рубашках матросов. Эрих в первые недели своего пребывания на корабле постарался вызнать обо всех гласных и не гласных правилах, установленных капитаном, выписал их в отдельную маленькую книжку, выучил и старался неукоснительно соблюдать. Причём спустя примерно месяц слепого следования данным правилам Эрих начал понимать их смысл. А он был до крайности прост. Ответ крылся в море. Эта могучая стихия хоть и имела свои, так сказать, закономерности - в общем и целом была крайне непредсказуема. Именно поэтому контроль на корабле был важен. Он позволял привнести в царство хаоса и случая немного порядка. Ибо море не прощает ошибок. Когда Эрих понял всё это, он собрал изложил все свои мысли на бумаге и предоставил записи капитану. Он предложил ознакомить команду с полным сводом правил, а главное - донести до людей мысль, что оные правила введены исключительно для того, чтобы они вернулись домой целыми и с деньгами. Капитан Фрай был удивлён таким пассажем. Он внимательно прочёл все записи, внёс некоторые правки и дал согласие на реализацию идеи Эриха, дав тому в качестве поддержки своего личного помощника. Так на «Жемчужине» появился Устав, соблюдать который должен был каждый член команды, чтобы не подвергнуть риску себя и своих товарищей. А Эрих начал зарабатывать репутацию в среде мореплавателей, как весьма башковитый паренёк, который в будущем сможет превратиться в настоящего морского волка. Капитан Фрай довольно быстро проникся к Эриху симпатией. Семьи у мужчины не было, всю свою жизнь он отдал морю. А парнишка напоминал ему его самого - такой же неугомонный и одержимый мореплаванием, но в то же время не по годам рассудительный и умный. Капитан «Жемчужины» решил научить его всему, что знал он сам. Когда появлялась свободная минутка, он выходил на палубу, подзывал Эриха и водил его по кораблю, объясняя тонкости управления судном и раздачи приказов, чтобы всё работало как слаженный механизм. Или мог пригласить в свою каюту, которая занимала большую часть задней надстройки, и они сидели за столом, освещаемым солнечным светом из больших, в человеческий рост, окон и изучали карты, создавая новый маршрут или корректируя тот, по которому шли. Эрих не знал причин, по которым капитан уделял ему столько времени, но был благодарен за науку и старался изо всех сил, чтобы быть достойным оказанного внимания. Бежали годы, Эрих вырос и возмужал. Тело окрепло, руки огрубели, покрылись трудовыми мозолями. Он настолько привык дышать морским воздухом, что чем дальше он уходил в глубь суши, тем сильнее давило грудь, что сложно было сделать хоть один вдох. За эти годы он успел побывать почти на всех должностях, какие были на корабле. От юнги до помощника капитана. Фрай отказался весьма скрупулёзным и дотошным не только по части морского дела и торговли, но и по части обучения. Понимание каждой должности, что называется, "изнутри", капитан считал крайне полезным для формирования представления о функционировании такого сложного механизма, как команда корабля. Но помимо приятных изменений были и другие, более печальные - отец за прошедшие годы сильно сдал. Он так и не нашёл себе женщину после смерти матери Эриха, да и не искал. Ушёл с головой в работу и спустя пять лет с момента знакомства Эриха с капитаном Фраем, стал начальником порта и в отсутствии сына всецело посвятил себя наведению порядка и улучшению работы этого места. В последние годы он поседел и взял в привычку в свободную минутку усесться на скамейке на самом дальнем причале и сидеть, уставившись куда-то за горизонт и попыхивая трубкой - подарком капитана, с которым они за эти годы сильно сдружились. Самого Фрая годы тоже не пощадили - в волосах прибавилось седины, а тело потеряло былую силу. Особенно тяжело стало, когда после очередного похода он приболел, что чуть не отправило его в могилу. Судя по всему, это заставило мужчину задуматься о будущем, так как спустя пару дней после возвращения в родную гавань капитан пригласил Эриха на разговор, и когда тот зашёл в капитанскую каюту, застал за столом не только его, но и отца. Беседа тогда вышла тяжёлой, как и дальнейшее осознание того, что самые близкие люди скоро тебя покинут. Это и было главной темой обсуждения. Что капитан Фрай, что его отец - были людьми суровыми и прямолинейными, так что как только они начали ощущать приближение собственной смерти - сказали об этом прямо. Моряки в целом в особых отношениях с данными концептом бытия. Каждый выход в море для них - танец с Вечной невестой под приглядом её сестры - Фортуны, от воли которой зависит исход танца. Так что за годы столь близкого "общения", они прекрасно научились понимать, когда Смерть рядом. А если подобное ощущение настигло тебя на суше... Что ж, это явный знак того, что пора заканчивать все дела, ибо время уже на исходе. По крайней мере, именно так это Эриху объяснили. Мужчины так же сообщили, что за жизнь скопили некоторую сумму денег, которую всецело передавали в ведение Эриха. Капитан "Жемчужины" посоветовал потратить эти деньги на постройку нового корабля и подготовку команды, потому что его кораблик был построен давно и в последнее время ему становилось всё сложнее тягаться с новейшими судами. Эрих согласился и уже спустя неделю после разговора на одной из лучших верфей был заложен корабль, на разработку чертежей которого и ушла эта неделя благодаря связям капитана и отца удалось привлечь к проекту лучших мастеров, так что корабль должен был стать вершиной корабельного мастерства того времени. Его отец и капитан Фрай стали похожи на подростков, а не на убелённых сединами уважаемых мужчин. Отец, пользуясь преимуществом близкого расположения верфи к порту, проводил на эллинге всё свободное время, проверяя качество древесины, железа, даже смолы. Капитан, так как продолжал выходить в море, на стройке бывал реже, но количество заменял качеством, буквально обнюхивая всё сверху донизу. Ну и Эрих всегда был с ним. Скромно стоял в стороне, внимательно наблюдал и записывал некоторые моменты в свой журнал, который он вёл параллельно с корабельным. В его журнале, который он про себя называл "записками морехода" было всё, что он узнал о морском деле начиная с рассказов отца и заканчивая личным опытом пребывания в различных должностях на корабле. Так и текли дни, складываясь в месяца. И вот уже минул целый год, корабль был практически готов и пару раз по спокойной воде совершал испытательные выходы, а затем возвращался обратно на стапель, для исправления выявленных недочётов. И снова Вечная невеста напомнила о себе, приковав к койкам и отца и Фрая, которого Эрих мысленно называл "морским отцом". Мужчины храбрились, но было видно, что время их истекает. К этому моменту Эрих уже выполнял обязанности капитана. Команда знала его и уважала, поэтому не смотря на возраст никаких конфликтов не возникло. И вот, в очередной раз вернувшись в родной порт после удачной торговли с заморской империей и полными трюмами различных товаров, он встретил на пирсе начальника портового госпиталя, который сообщил, что его отец и капитан Фрай совсем плохи, и ему нужно поспешить проститься с ними. Они действительно были плохи: бледные и осунувшиеся, они не были похожи сами на себя. Но всё же ясность ума сохранили, а потому велели Эриху сесть, взять в руки перо и записать в свой журнал всё, что они ему скажут, ибо это поможет ему построить своё дело, когда их не станет. Весь оставшийся вечер и ночь он записывал имена нужных людей, где их можно найти, что им нужно сказать, что можно потребовать и о чём попросить. Были и простые жизненные советы, которые Эрих так же скрупулёзно записал. Наконец, ближе к рассвету, зазвучали личные темы. Было пролито некоторое количество скупых слёз горя и радости. А когда всё было сказано, старики сделали свой последний вздох и умерли со спокойствием на лицах. Они знали - их сын, родной и названый, справится. А Эрих, пригласив священников, начал готовиться к исполнению последней воли своих отцов, родного и названного. Спустя день все приготовления были завершены и на утро состоялось прощание с любящим мужем, заботливым отцом и просто хорошим человеком - Рейнхардом Яхманом. Пришли многие жители города и практически все работники порта, причём последние не стали задерживаться на долго: нестройной колонной подошли к храму, постояли в молчании во время речи епископа, поодиночке подошли к Эриху, выразили соболезнования, так же молча покинули храм и построившись в ту же не стройную колонну ушли в сторону порта. Потому что смерть - не причина оставлять места на весь день, парализуя работу. Потому что начальник Рейнхард этого бы не одобрил. К тому же следующая церемония прощания состоится именно здесь, в порту. А тем временем на городском кладбище появилась новая могила. Отец любил море, но семью любил сильнее. И поэтому попросил похоронить его рядом с женой, чтобы они наконец-то были вместе. Эрих постоял некоторое время и развернувшись покинул кладбище, не оглядываясь. У него ещё были дела. Спустя несколько часов на причале в порту собралась новая толпа. То тут то там среди однородной цветовой гаммы одежды горожан мелькали пёстрые платья и дорогие костюмы местных элит: торговцев, чиновников, аристократов. Блестели на солнце начищенные доспехи стражников. У причала было пришвартовано два корабля. Первый был довольно старой конструкции и нёс на себе следы давней эксплуатации, а почерневшее дерево и полипы на днище лишь дополняли образ. Время не пощадило «Жемчужину», но она исправно служила своему капитану до самой его смерти. Второй корабль был воплощением вершины развития кораблестроения на данного времени. Плавные обводы корпуса придавали кораблю вид притаившегося хищника, а вздымающиеся к небу две мощные мачты и ещё по одной поменьше сзади и спереди, а также задраенные бойницы недвусмысленно намекали, что данный корабль может стать существенной угрозой для любого недоброжелателя. Особенно для пиратов, которых в последнее время начало становиться всё больше.Корабль был хорош, очень хорош. И он определённо привлекал внимание. Кроме того, сегодня ему предстояло совершить самый дальний свой выход, а затем вернуться обратно, для финальных доработок.     Тело капитана Фрая уже было уложено в его каюте. Прощание состоялось прямо на верхней палубе, а епископ вещал с капитанского мостика. После этого все, кроме команды, покинули корабль и те стали готовить его к отплытию. Было заметно, что моряки немного нервничают. Это было ожидаемо, ведь мертвец на корабле - плохая примета. Но вопреки суевериям море было спокойно, так что до нужного места они дошли за четыре часа. Бросив якорь, команда начала готовить корабль к прощанию. Такова была последняя воля капитана Фрая - пойти на дно вместе с кораблём, став с морем единым целым. «Жемчужина», как бы сильно её не любили, тоже доживала последние годы и уже не справлялась с испытаниями, которые преподносило море. Так что идею собственноручно утопить корабль Эрих хоть и скрепя сердце, но принял. Всё, что могло пригодиться, было снято за прошедшие сутки, поэтому пока одни моряки спускали на воду заранее приготовленные шлюпки, вторые вскрывали бочки с акульим жиром и заливали им всё от нижней палубы, до капитанского мостика. Но в кормовые помещения Эрих пошёл сам, прихватив небольшой бочонок с жиром. Зайдя в капитанскую каюту он в равномерно залил её жиром и бросив последний взгляд на тело словно уснувшего капитана «Жемчужины» произнёс: - Вечного плавания тебе, старый морской волк, - после чего спешно покинул помещение, по пути не забывая поливать всё жиром. Его шлюпка уходила последней, чтобы не произошло бесконтрольного воспламенения, Эрих применил алхимический шнур, который тлел определённое количество времени. «Жемчужина» вспыхнула, когда он по канату поднимался на свой новый корабль. На миг мелькнула вспышка, что была, казалось, ярче солнца, а затем донёсся грохот. Когда Эрих поднялся на палубу и смог оглянуться - «Жемчужина» уже была объята пламенем. Вся команда собралась на палубе и с благоговением наблюдали, прижав к груди свои треуголки. Молча прощались со своим капитаном и кораблём, который стал для многих домом.     В порт вернулись уже ближе к ночи, команда сразу же направилась в трактир, чтобы утопить печаль в вине или чем покрепче, а Эрих отправился домой. Ему предстояли тяжёлые недели и нужна была вся бодрость и ясность сознания, на какую он был способен. Как оказалось, он несколько преуменьшил, тяжёлым оказался весь следующий год. Сначала разговор с командой, в результате которого часть моряков осталась с ним, часть ушла на другие корабли. Добор и обучение недостающих членов экипажа. Налаживание контактов с торговцами и чиновниками, с которыми ранее работали отец и Фрай. Осваивание нового корабля и прочее, прочее, прочее... Стоило ему решить одну проблему - сразу возникала новая, а то и не одна. Разбираться со всем этим в одиночку было сложно и тогда Эрих решил, что ему нужны свои люди. Своя команда, которой он бы мог доверить различные вопросы, без опасения, что его обманут. На поиск и вербовку таких людей ушло несколько лет, но всё же он сумел собрать подле себя горстку тех, чьи жизненные ориентиры и внутренние качества Эрих нашёл схожими со своими. У них была своя команда внутри команды и в последнее время он задумывался о расширении влияния. Да, к своим тридцати годам он стал довольно состоятельным мужчиной и всё же. И всё же он хотел большего. Он грезил империей. Торговой империей с целым флотом из самых разных кораблей. Со своими морскими базами. Однако делать конкретные шаги в данном направлении он пока не спешил. На море назрел существенный кризис, который возник по единственной причине, имя которой - пираты. Их стало слишком много и они владели самыми разнообразными кораблями. Единственное, что мешало им полноценно начать захватывать порты - разобщённость в рядах. Однако в последнее время ходили слухи, что у пиратов появился единый лидер. Кто-то даже говорил о появлении в их рядах демонов, а это было совсем уж жутко. О демонах волей - не волей знали все. Знали и боялись до дрожи, ведь что простой моряк, даже самый сильный, сможет сделать существу, который сильнее, быстрее и ловчее, да ещё и магией владеет. В общем, на море в последнее время было не спокойно. И хоть Эрих всячески старался укрепить свои позиции и защититься от нападений, он также понимал, что сейчас как никогда благодатное время, чтобы начать делать шаги в построении своей империи. Ему лишь нужно было что-то, что позволило бы перехватить инициативу и установить свой порядок. Что-то... Или кто-то... Эрих вновь уставился в горизонт за кормой. Именно там остался остров, на котором они высадили очень занятного человека. Ученика самого Гиммеля, а главное - мага второго ранга. Когда Эрих услышал о нём от трактирщика, с которым он поддерживал хорошие отношения, то сперва не поверил. Ученик Героя? Здесь? В портовом городишке на окраине Южных земель? Разве он не должен быть при королевском дворе? Посещать балы, демонстрировать свою "геройственность" и магическую силу, тискать по углам служанок или благородных девиц? Но пообщавшись с Штерном, а именно так его звали, лично, он понял, что напрасно столь скептически относился к славе Героя Гиммеля и рассказах о его добродетели и любви к переключениям. Его ученик точно был похож на учителя. Вот только Штерн помимо этого являлся магом и притом не слабым. Доводилось Эриху беседовать с Морганом, которого из-за шрама под глазом в виде полумесяца прозвали Мунскаром. Так вот тот рассказывал о возможностях волшебников разных рангов. И если переводить их в плоскость морского боя, то маг третьего ранга при знании нужных заклинаний способен уничтожить корабль, вне зависимости от его размеров. И сделать он таких "заходов" сможет штуки 3, а то и пять. То есть за бой отправить на дно от трёх до пяти кораблей. Правда потом скорее всего свалится от усталости, но это уже мелочи. А вот маг второго ранга, если имеет в арсенале нужные заклинания, сможет отправить на дно до трёх кораблей за раз! И сделать он это может от пяти до семи раз подряд. А это пятнадцать или в лучшем случае аж двадцать одно судно! Целый маленький флот! Один единственный человек! Невероятно. От осознания подобной мощи кружилась голова. Но всё упиралось именно в знание нужных заклинаний, а также мастерство владения ими. Основной стихией Моргана был огонь и всё, что касалось этой стихии давалось Мунскару великолепно, так что пираты обходили его и другие корабли, которые шли с ним в конвое десятой дорогой, стоило им только заметить характерные кроваво-красные паруса и флаг с морским змеем, извергающим огонь. А ведь Морган стал магом второго ранга совсем недавно и ему уже было сорок лет. Штерн же, как понял за время разговора Эрих, был универсалом и уже достиг второго ранга, хотя выглядел достаточно молодо, лет на двадцать. К тому же он обучался у самого Героя Гиммеля, относиться к которому пренебрежительно Эрих ну вот никак не мог, как и ко всем остальным членам геройского отряда, среди которых, между прочим, была Великая волшебница Фрирен - эльфийка, что, как говорят, училась ещё у самой Фламме, а та вообще являлась родоначальником человеческой магии. По крайней мере, так сказал Эриху Морган. Штерн был новой и неизвестной силой в их регионе. Поэтому теперь Эрих стоял на капитанском мостике, смотрел, как исчезает за водной гладью тень уже не необитаемого острова и размышлял, как бы привлечь эту новую силу на свою сторону, пока это не сделал кто-то другой.