Обычная жизнь давно превратилась в унылую пустыню — и когда безликая система предложила сбежать в чужие истории ценой смерти, Иден выбрал сложность «Кошмар»: без подсказок и с 98 шансами из ста не вернуться. Первый мир — классический слэшер про маньяка в хоккейной маске, а «друзья» рядом — ходячие киноштампы, обречённые сценарием. У жертв нет шансов, зато у Идена есть козырь, каким не владеет никто: он помнит законы жанра и играет ими, как картами. Обаяние, холодный расчёт и пара украденных ножей — оружие того, кто решил переписать чужой сценарий под себя.

Обычная жизнь давно превратилась в унылую пустыню — и когда безликая система предложила сбежать в чужие истории ценой смерти, Иден выбрал сложность «Кошмар»: без подсказок и с 98 шансами из ста не вернуться. Первый мир — классический слэшер про маньяка в хоккейной маске, а «друзья» рядом — ходячие киноштампы, обречённые сценарием. У жертв нет шансов, зато у Идена есть козырь, каким не владеет никто: он помнит законы жанра и играет ими, как картами. Обаяние, холодный расчёт и пара украденных ножей — оружие того, кто решил переписать чужой сценарий под себя.