*Перевод: **Astarmina***
Ивор Адела открыла глаза. Она была жива. Девушка вскочила в растерянности, подумав, что, возможно, Сидис спас её, но обнаружила нечто более удивительное. Замок Сериум, её комната, знакомый и такой родной пейзаж предстали перед ней.
Ивор Адела получила ещё один шанс.
***
Как только осознала, что находится в прошлом, она отбросила все мысли и подумала.
«Дю. Дюран. Маленький Дю должен быть здесь. Скорее пойти и спросить, как он мог не любить меня. И тогда!..»
Она уже собиралась вскочить и побежать, но внезапно опомнилась.
И тогда? Что будет тогда? Она схватилась за грудь. Ей стало трудно дышать. Спросить? Как? Ивор совершенно не представляла, как она сможет встретиться с Дю и задать этот вопрос. Ей было страшно. Страшно увидеть то, чего она не замечала, ослеплённая собственными чувствами — его ненависть.
Пока она колебалась, не в силах даже встать с постели, вошла служанка.
— Госпожа, вы проснулись?
Ивор посмотрела на склонившуюся в поклоне служанку и спросила:
— Скажи-ка, милая. Сколько мне сейчас лет?
Служанка, хотя и с удивлённым выражением лица, послушно ответила:
— В позапрошлом месяце вам исполнилось восемнадцать лет.
Это означало, что её Дю сейчас пятнадцать. Если её день рождения был два месяца назад, значит, сейчас сезон перехода от зимы к лету.
Она вспомнила, что примерно в это время привезла Дюрана в замок Сериум. Это было время, когда её отец, закрутив очередной роман с другой женщиной, фактически выгнал Дюрана из столичного особняка. Поэтому его, как и в детстве, сначала отправили в замок Сериум.
— Дюран Крейг сейчас в замке?
Когда она спросила, служанка ответила утвердительно.
— Три дня назад он прибыл во флигель.
Так и было. Хотя это был всего лишь период чуть больше года, она провела его вместе с ним. Ивор задалась вопросом. Почему всего год?
В то время она считала дни до приезда Дюрана в Сериум. Но почему всего через год... После недолгого раздумья, наконец вспомнила.
Через год она встретила короля. Официальное вступление в замок, то есть становление королевской наложницей, произошло через четыре года, когда ей было 22, но через год она познакомится с королём.
И на основе чрезмерного интереса, который тот проявил к ней, она принимает решение посвятить жизнь процветанию Солзмии, добыть почести, которые можно будет подарить Дюрану. Она уезжает в столицу, а Дюран остаётся в Сериуме.
Ивор не знала, что чувствовать. Ей казалось, что она всё ещё погружена в то холодное озеро, в котором должна была умереть.
Она никогда в жизни не считала, что её выбор был неверным. Совершая множество злодеяний и жертвуя многими людьми, она ни разу не пожалела. Но сейчас? Разве сам Дюран, объект, которому она хотела отдать всё, не доказал собственноручно, что она ошибалась?
— Госпожа, я приготовила воду для омовения, — сказала служанка.
— Хорошо, тогда ты... — начала было Ивор, собираясь отослать служанку, но тут же закрыла рот.
Лицо горничной показалось ей очень знакомым. Совсем юная служанка тихо стояла, ожидая приказаний Ивор.
Эта манера тоже была знакома, как и большинство слуг замка Сериум, но это были не только воспоминания о времени, проведённом в замке. Определённо и в королевском дворце. Ивор вспомнила. Это была служанка, которая следовала за ней и оставалась с ней до самого конца.
Возможно, и в тюрьме тоже. Первой, кто сказал: «Её Величество королева была так милостива ко мне, как я могу так отплатить ей?», была эта служанка. И Ивор также вспомнила, что она даже не знала ее имени.
Когда их взгляды встретились, горничная опустила глаза. Ивор Адела с каким-то странным чувством смотрела на неё. Она, считавшая и себя, и всё вокруг себя неживыми предметами, очень медленно осознала, как это следует оценивать.
Эта служанка была живым, дышащим человеком. И то, что она проявляла, мир, вероятно, назвал бы истинной преданностью.
Ивор тихо вздохнула от этой преданности. Как не было само собой разумеющимся то, что Дюран любил её, как не было само собой разумеющимся то, что Сидис ненавидел её, так и не было само собой разумеющимся то, что эта служанка была настолько предана ей, что гневалась на её положение больше, чем беспокоилась о собственной жизни.
Что заставило её служить хозяйке, которая даже не знала её имени? Это было то, за что следовало быть благодарной. Ивор смутно осознала: она была всё равно что слепой с открытыми глазами.
— Как тебя зовут?
Служанка широко раскрыла глаза. Это было похоже не на разочарование или смущение от того, что хозяйка до сих пор не знает её имени, а скорее на восторг. Она дрожащим голосом ответила:
— Лу-луси, меня зовут Луси.
Понятно. Ивор тихо произнесла:
— Луси.
Когда она произнесла имя, лицо служанки вспыхнуло.
— Да, да, госпожа!
Глядя на девушку, не знающую, что делать от радости, Ивор натянуто улыбнулась, приподняв уголки губ. Она просто не могла заставить себя заплакать.
«Должна ли я извиниться перед тобой?» — спросила она мысленно.
Конечно, должна. Она должна была извиниться и перед Луси, и перед другими служанками, чьих имён она до сих пор не знала, которые умерли вместе с ней. Давным-давно, когда она заставила их умереть вместе с собой за преступления, которые совершила, даже не зная имени этой юной служанки.
«Я должна была извиниться тогда,» — повторяя это про себя, Ивор смутно ощутила множество вещей, которых не знала и до сих пор не знает. В прошлом она была настолько невежественна.
*******
Ивор села во главе стола. Она была правительницей владения Сериум и хозяйкой замка Сериум. Даже если бы пришли её отец или мать, ей полагалось сидеть во главе стола. Вскоре служанки принесли еду. Наблюдая, как стол наполняется её любимыми блюдами, она нахмурилась. Дюран не пришёл.
Еду не следует подавать, пока все не сядут за стол. То, что еда подана сейчас, означало, что Дюрана не ждут. Ивор вспомнила, что так было и в прошлом. Они почти никогда не ели вместе. Почему?
В голову закрались мрачные мысли. Она закусила губу. Возможно, дело в том, что Дюран уже ненавидел её. Может быть, ему уже тогда было противно даже видеть её...
Это было вполне вероятно. Ивор не знала, с каких пор Дюран начал её ненавидеть. Возможно, он никогда её не любил. Вполне возможно, что она просто заблуждалась с самого начала. Ответ, в который она слепо верила и которого желала, был только её собственным. Сердце щемило.
Когда она отбросила ответ, который считала правильным, ей стало непонятно, почему в прошлом она не находила это странным. Насколько же нужно быть глупой. Она всегда считала Ранда II глупцом. Но теперь видела, что сама была ещё глупее. У него хватало ума громко требовать позвать её или Сидиса, если их не было за столом.
Чем вообще занималась девушка восемнадцати лет из прошлого, двенадцать лет назад?
— Почему еду подали так рано?
Когда она спросила, Луси, прислуживавшая за столом, посмотрела на неё. Как и тогда, когда Ивор внезапно спросила о своём возрасте, на её лице было непонимание. Стол в замке Сериум всегда накрывался для одного человека.
Ивор Адела почти никогда не обедала с кем-то. Иногда за ней наблюдали наставники. Они внимательно следили, чтобы указать на малейшую ошибку в этикете.
Глядя на недоумевающее лицо служанки, Ивор спросила более конкретно:
— А Дю? Почему он не пришёл?
На этот раз служанка сделала поистине странное выражение лица. Такого она не делала даже когда Ивор внезапно спросила о своём возрасте.
— Зачем ему приходить сюда?
Ивор забыла, как дышать.
«Ему? Она только что назвала моего брата «ему»? Передо мной?»
Пройдя стадию недоумения, она почувствовала нарастающий гнев. Как смеет она так пренебрежительно отзываться о Дюране в её присутствии, да ещё и будучи её служанкой!
Даже если сейчас Дюран совсем не любит её, она всё равно дорожит им. Он любимый член семьи. Недопустимо, чтобы слуги оскорбляли её любимого брата.
— Никогда больше не называй моего брата так!
Когда она разгневалась, Луси действительно растерялась. Глядя на служанку с выражением, говорящим, что она никак не ожидала услышать такие слова, Ивор почувствовала, будто её окатили холодной водой. Она быстро огляделась.
У всех окружающих было такое же выражение лица. Даже пожилой дворецкий, стоявший в отдалении, имел такое же выражение. Все здесь считали естественным, что служанка называет Дюрана «им» и пренебрегает.
Все выглядели так, будто не подозревали, что Ивор может встать на сторону Дюрана. Она спросила с недоверием:
— А как же еда для Дю?
— Это... — протянула другая служанка в замешательстве.
Ивор поняла, что они не позаботились о еде для Дю должным образом в течение трёх дней. Возможно, его отсутствие за столом связано не с его нежеланием, а с тем, что никто не пошёл позвать его.
Это одновременно и успокаивало, и злило. Теперь она вспомнила, что в прошлом, в это время, дворецкий всегда называл Дюрана «гостем». Где это видано, чтобы прямого родственника хозяина называли гостем? Гость!
В королевстве гость не мог даже сесть за один стол с хозяином без приглашения. Она оглядела служанок одну за другой. Горничная с лицом, которое она едва помнила, смотрела на неё с беспокойством. Все, с кем она встречалась взглядом, делали то же самое.
Ивор хотела разгневаться, но чувство тяжести заставило её проглотить слова.
— Госпожа, вы в порядке?
Потому что объектом беспокойства служанки была не она сама, а Ивор. Её слуги оскорбляли Дюрана и при этом беспокоились о ней. Как такое возможно? Но она сама тоже не знала Дюрана, не так ли? Камень лёг на сердце.
— Впредь обязательно зовите его. Я буду сидеть за одним столом со своим любимым братом и есть ту же пищу, что и он, — она произнесла это так, словно давала обет.
Слуги обменялись недоумёнными взглядами, но не ослушались её. Видя, как все склоняют головы, Ивор снова почувствовала тяжесть. Она совершенно не могла есть. Даже глоток воды, казалось, застрянет в горле. Она встала из-за стола.
Как бы ни было страшно, она должна была увидеть Дюрана. Когда направилась к двери, служанки последовали за ней.
— Госпожа.
Одна из служанок окликнула её, но когда Ивор обернулась, она не смогла продолжить и закрыла рот. В замке Сериум было немыслимо, чтобы служанка первой заговорила с хозяйкой. Та лишь нервно переминалась с ноги на ногу.
— Скоро придёт госпожа Харрис.
Госпожа Харрис была главной наставницей Ивор Аделы. Она управляла всем распорядком дня восемнадцатилетней девушки. С раннего утра до поздней ночи Ивор непрерывно получала образование. Только время, когда она управляла владением и замком как хозяйка Сериума, было временем, когда могла свободно передвигаться.
— Госпожа... — снова позвала её служанка.
Опять без продолжения, но Ивор поняла причину. Сейчас она была не королевой, которая могла распоряжаться всем по своему усмотрению, а молодой хозяйкой замка и юной леди.
Она вспомнила свой прошлый распорядок дня. В обычный день после завтрака она должна была сразу идти на занятия. Даже когда Дюран впервые спустился в замок Сериум, время занятий не менялось. Она даже не могла учиться вместе с Дюраном. Почему? Вероятно, из-за возражений госпожи Харрис.
Ивор медленно восстанавливала воспоминания. Её наставница, госпожа Харрис, говорила, что из-за большой разницы в возрасте между Дюраном и ней, а также из-за различий в том, что им нужно изучать, они не могут посещать занятия вместе. Ивор Адела даже не думала возражать на это. Тогда так и было.
— Передай госпоже Харрис, что я сокращу занятия, поскольку Дюран приехал.
Она просто отдала приказ служанке. Ей нужно было увидеть брата.
Осознав после инцидента за обедом, что обращение слуг с Дюраном может быть очень плохим, она задала несколько вопросов разным людям. Результат был ясен.
Независимо от статуса, её слуги подсознательно или сознательно враждебно относились к нему. И причина у большинства была одна и та же: ради нее.
Ивор Адела не могла понять. Это не могло быть ради неё. С того момента, как она впервые увидела Дюрана, она ни на миг не переставала любить его.
Он был её любимым братом. Если семья означает не только связь по крови, но и какие-то эмоциональные узы, то в отличие от отца, который не делал ничего, кроме как отправлял наставников, или матери, которая оставила её сразу после отлучения от груди и жила с любовником в Эйвенбери, он был её семьёй. Только он был её семьёй.
— Почему же они не знают?
Она могла бы понять, если бы слуги вообще не заботились о ней. На самом деле, в прошлом она думала, что они ни любят, ни ненавидят её. Поскольку единственными значимыми отношениями для неё были отношения с Дюраном, она тоже не обращала на них внимания.
Но что она видит сейчас? Большинство из них достаточно преданы ей. Некоторые, как Луси, которую она видела утром, или дворецкий, казалось, заботились о ней до такой степени, что это было почти непостижимо.
— Но почему?
Это было потому, что они не знали друг друга. Как она не знала их, так и они не знали её. На самом деле, это было естественно. Они не разговаривали. Ивор просто отдавала приказы и получала односторонние отчёты.
Ивор Адела научилась у родителей относиться друг к другу как к неодушевлённым предметам. Это было всё, что составляло её человеческие отношения.
Будучи способной ученицей, она действовала так, как её научили. Считала всех людей просто существующими, как её родители относились к ней, и как она относилась к родителям, не ожидая и не желая ничего.
Для неё они ничем не отличались от мебели в доме. Даже сама Ивор была не более чем самым роскошным украшением в этом замке. Разве не странно, что мебель и украшения любят или не любят друг друга? Так думала она в прошлом. Поэтому, как она не знала их чувств, так и они не знали её.
Хотя она ещё не осознала, что вся её жизнь была такой, Ивор наконец почувствовала отсутствие общения не только в отношениях с Дюраном, но и со всеми остальными.
На самом деле, даже в этот момент Ивор ощущала это. Садовник с суровым лицом, которого она встретила, разыскивая Дюрана, увидев её, сразу же мягко улыбнулся. Боясь напугать её, он быстро спрятал садовые ножницы за спину и склонился.
Однако между ними не было приветствия. Ивор не поздоровалась с этим садовником без имени, который всегда ухаживал за её садом. Она не знала, как тепло приветствовать других. Ни в восемнадцать лет двенадцать лет назад, ни сейчас, вернувшись после ещё двенадцати лет жизни. Поскольку юная хозяйка замка молчала, слуга тоже не осмелился заговорить.
Ивор Адела помолчала, но в конце концов спросила:
— Где Дю?
— Что, простите?
— Я спросила, где мой брат.
Садовник сделал очень странное выражение лица. Она вдруг осознала, что никогда не называла Дюрана «Дю» перед другими. Как он насмехался, возможно, она никогда не называла его так даже перед ним самим.
— Разве он не во флигеле?.. — ответил садовник.
Она смутно понимала, что Дюран находится там не по собственному желанию. Хотя она не обратила на это внимания в прошлом, на самом деле было странно, что Дюран жил во флигеле. Ведь в замке было достаточно комнат, так почему же флигель?
Слуги не предоставили Дюрану флигель. Они заточили его там. Ивор с тяжёлым сердцем направилась туда.
Хотя замок Сериум имел свои особенности для бедного замка, флигель был не так далеко от главного здания. Пройдя через сад, за которым садовник хорошо ухаживал, она вскоре увидела флигель.
И своего брата.
— Дюран...
Обнаружив Дюрана, Ивор замерла на месте. Она увидела его, пятнадцатилетнего мальчика. Золотистые волосы с пепельным оттенком, глаза цвета винограда — всё было прежним. И лицо, намного моложе, чем в её воспоминаниях.
Ивор попыталась вспомнить выражение, которое это лицо могло иметь. Но всё, что она помнила, было искажённым. Страдальческое выражение. То выражение ненависти к ней. То лицо, полное ненависти, когда он говорил, что она сделала его несчастным на всю жизнь.
Она не могла сдвинуться с места. Не могла позвать его вслух. Ей было страшно. Ивор было страшно и боязно. Это было чувство, которого она никогда не испытывала в прошлом. Потому что пока у неё был брат, остальные не имели значения. Чего бояться, если её единственный член семьи любит её?
В прошлом она твёрдо верила, что брат любит её, обязательно любит. В целом мире не было ничего, чего стоило бояться. Это было глупое и счастливое время.
Потеряв всё это, Ивор затаила дыхание.
«Что, если этот ребёнок ненавидит меня? Если он не любит меня? Если он скажет, что никогда не любил?»
Но её страх исчез, как капля воды, брошенная в огонь, когда увидела, как всё ещё маленький и юный Дюран отступает от удара, имитируемого стоящим рядом мужчиной.
Вокруг Дюрана, которому едва исполнилось пятнадцать и который был гораздо меньше, чем она помнила, стояли трое мужчин и две женщины. Сначала она подумала, что они прислуживают ему. Это была поистине беспечная мысль.
— Ой, чего вы так испугались, — сказал мужчина.
Стоявшая рядом служанка хихикнула. Другой мужчина насмешливо произнёс:
— Интересно, хорошо ли вы позавтракали? Почему бы вам не заняться чем-нибудь полезным, вместо того чтобы просто есть нашу еду?
Трое мужчин с мечами и две женщины в белых фартуках явно были рыцарями и служанками Ивор. Они угрожали Дюрану и издевались над ним. Она разозлилась на них, но также и на себя.
«Разве такое происходило и в прошлом? А я не знала?»
Однако даже в этот момент гнева, когда перед глазами всё помутнело, она осознала, что их лица тоже знакомы. Сердце Ивор упало. Это были те, кто следовал за ней, что бы она ни делала.
Одна из служанок бросила в Дюрана грязную одежду. Ивор узнала её. Это была женщина, которая закрыла её своим телом, защищая, когда переворот достиг королевского дворца и она чуть не была убита вместе с королём.
Один из рыцарей посмеялся над Дюраном, который вздрогнул, уклоняясь от брошенной одежды. Ивор знала и его. Когда-то её телохранитель, он отказался от рыцарского звания, полученного в Солзмии, когда она стала наложницей короля, и стал простым слугой, чтобы следовать за ней.
Она не только не была благодарна за это, но даже не придавала этому большого значения. Он выполнял грязную работу, которую она поручала, и умер в незначительной ссоре. Это был конфликт, вызванный одним из дворян, недовольных ею.
Тогда Ивор даже не подумала о том, чтобы спасти его.
«Как может существовать такой ужасный человек?» — подумала она о себе. У неё не было даже права злиться на них.
— А...
Ивор снова двинулась вперёд. В отличие от слуг, стоявших к ней спиной, Дюран, обращённый лицом к ней, заметил её. Его глаза цвета винограда потемнели. То, что промелькнуло в них, было смирением. И наконец Ивор поняла.
Как он мог любить её?
Все, кто заявлял, что дорожит и любит её, ненавидели его. Мучили и унижали. Чем это могло быть для Дюрана, как не волей самой Ивор? Для Дюрана Крейга его сестра была той, кто иногда смотрела на него издалека и уходила. Хозяйкой тех, кто мучил его.
Как он мог любить сестру, которая ни разу не сказала ему ни одного тёплого слова? Сестру, которая не приходила к нему должным образом, даже когда он был в замке, сестру, которая только посылала какие-то ничтожные письма и верила, что этим передала всю свою любовь.
И всё же Ивор без сомнения верила, что она и её брат любят друг друга, что он знает, что она любит его больше жизни. Какая комедия. Это было настолько смешно, что хотелось рассмеяться.
Если это любовь, то она слепа. Глуха и нема. Как могло быть иначе, если она не показывала, не говорила и даже не пыталась услышать?
«Какая любовь может быть, если знаешь только сама и ни разу не пытаешься выразить её? Это просто иллюзия,» — подумала Ивор.
Обновлено: 19.02.2026