Глава 125 — Глава 125. Шутом оказался я сам

Глава 125. Шутом оказался я сам   — Я знаю, что тот, кого зовут Королём под Горой, ищет тебя, — холодно продолжил Леголас, подходя к Тауриэль и пристально глядя на Моргана. Благородное происхождение и хорошее воспитание делали Леголаса вежливым и сдержанным в общении. А с Тауриэль, к которой он питал чувства, он и вовсе был предельно деликатен. Поэтому даже на её молчаливое отстранение он никогда не реагировал гневом, раздражением или поступками, недостойными принца. Но этот человек... Этот человек — человек! — выводил его из себя. С самого начала, ещё в Лихолесье, он не переносил этого самонадеянного чужака. Тот беззастенчиво пытался ухаживать за Тауриэль. Леголас уже тогда был готов проучить его — стоило Тауриэль хотя бы намекнуть на отвращение или неприязнь. Но всё оказалось совсем иначе. Не только не было отвращения — наоборот, их отношения с каждым днём становились всё ближе. Сначала Леголас думал, что перед ним просто один из бродяг-следопытов, а уж потом — когда того посадили в темницу — и вовсе перестал придавать значение.  Но человек сбежал. Причём не один — вместе с ненавистными гномами. Сбежал бы и ладно — Леголас даже обрадовался: чем дальше от Тауриэль, тем лучше. Но нет... Тауриэль — она верная, строгая, бескомпромиссная — ослушалась приказа его отца, короля Трандуила, и покинула Лихолесье, чтобы отправиться вслед за этим человеком. Она говорила, что отправилась преследовать орков. И Леголас верил. Он знал Тауриэль долгие века. Знал, с каким отвращением она относится ко злу. Знал, что для неё это не просто слова. Знал это не только он — знали король, знали все в сторожевом отряде. Он поверил ей. Он пошёл с ней. Преследовал орков, сражался рядом.  А потом орки отступили, и он собирался возвращаться. Но Тауриэль вдруг сказала, что хочет отправиться к Одинокой горе. Леголас подумал тогда, что она просто хочет навестить того человека. Но теперь... увидев, как человек без всякого стеснения прижал её к себе, а она — пусть и немного — позволила ему это... теперь Леголас всё понял. Настоящая причина, по которой Тауриэль ушла из Лихолесья, — не орки. Не долг. Не приказ. А этот человек. А всё остальное — лишь оправдание. И Леголас, тот, кто верил, кто следовал рядом, кто прикрывал спину — он оказался просто дураком. Шутом. Но даже сейчас, осознав всё это, он не винил Тауриэль. За шесть столетий, что они были рядом, он слишком хорошо изучил её. Он знал: если она и сделала это, то только потому, что была обманута. Да! Этот человек — точно обманщик. Он не мог за такое короткое время пленить сердце Тауриэль иначе, как при помощи лести и лжи. Он знал: у Тауриэль доброе сердце, а потому — уязвимое. Сегодня, у Одинокой горы, он видел, как гном — Торин Дубощит — назвал этого Моргана вором. Это не могло быть совпадением. Этот человек действительно лжёт и обманывает. Леголас был уверен: он понял, в чём его ошибка. Когда он сам ухаживал за Тауриэль, то был слишком сдержан, слишком благороден. А надо было быть смелее, решительнее. Если бы он поступал так раньше — возможно, сейчас Тауриэль была бы его женой. Он всё понял. И теперь не позволит этому проходимцу и дальше обманывать её. Морган смотрел на принца эльфов и усмехался. Если сравнивать происхождение, родословную, манеры и воспитание — да, тут он Леголасу уступал. Без вопросов. Но вот в умении добиваться женщин... В умении быть настойчивым, дерзким, если надо — наглым... Тут эльф явно был ему не ровня. В таких делах благородство — не всегда преимущество. Иногда всё решает характер. И умение быть интересным. Есть ведь пословица: «Красивое лицо — на каждом углу, а интересная душа — на вес золота». Игнорируя колкие слова Леголаса, Морган перевёл взгляд на стоящую рядом Тауриэль и с улыбкой спросил: — Тауриэль, ты уже была сегодня у Одинокой горы? — Была, днём, — кивнула она. — Но тебя там не оказалось. Кое-кто сказал мне, что ты, возможно, находишься в Озёрном городе, — сказала Тауриэль, бросив взгляд на стоявшего рядом Леголаса, давая ему понять, чтобы он не горячился. Затем продолжила: — Судя по поведению Короля под Горой, ты с теми гномами разругался? — Да, — кивнул Морган и спокойно добавил: — К несчастью, Король под Горой подхватил ту же болезнь, что и его дед. У меня больше нет желания выполнять его поручения.  Давайте не будем говорить о гномах.  Здесь ветрено. Пойдёмте внутрь, поговорим. Морган кратко объяснил причину размолвки и жестом пригласил эльфов войти. Леголас, которого всё это время попросту игнорировали, как раз собирался заговорить, но Морган, заметив заинтересованность Тауриэль, сразу продолжил: — Кстати, я приготовил нечто особенное. Боюсь, в мире найдется лишь несколько человек, которые пробовали нечто подобное. Хочешь попробовать?  Леголас, которого снова проигнорировали и которого Тауриэль взглядом явно просила сдержаться, всё же не выдержал. Он говорил спокойно, сдержанно, как и подобает эльфийскому принцу, но его в голосе звенела скрытая язвительность: — Наверняка, это нечто очень ценное. Может, скажешь, что именно? Вдруг Тауриэль уже пробовала. После этого Леголас вновь уловил взгляд Тауриэль и понял, что всё-таки позволил себе лишнее. Поднимать тему конфликта между Морганом и Королём под Горой в присутствии Тауриэль было, мягко говоря, неуместно — это не его дело. Но вот словесная пикировка с соперником — вполне допустима. Этого у него не отнять. Тауриэль не стала вмешиваться — по сути, ничего оскорбительного сказано не было. На новую колкость Леголаса Морган ответил с улыбкой: — Пробовала ли Тауриэль — я не уверен. Но вот ты точно нет. Он посмотрел на Леголаса, который все еще пытался сохранить равнодушное выражение лица, хотя его внутреннее раздражение было видно невооружённым глазом. — Ты когда-нибудь ел драконятину? — спросил Морган и, сделав ударение на каждом слове, добавил: — Я говорю о мясе Смауга. Леголас остолбенел: — Ужас... Ты хочешь сказать, мясо драконов можно есть? По выражению лица Леголаса Морган мог догадаться, какие мысли крутятся у того в голове, но желания что-либо объяснять у него не было. Он лишь вновь повернулся к Тауриэль и продолжил разговор, будто ничего не случилось.  В этот момент к ним подошёл Бард, всё это время наблюдавший за происходящим. Будучи одним из самых неудобных и несговорчивых жителей Озёрного города в глазах прежнего бургомистра, Бард знал, кто такой Леголас. К тому же, они ведь буквально только что перекинулись парой фраз. Что удивило Барда, так это отношения между Морганом и Тауриэль. Они явно не просто знакомые. И было очевидно, что Леголас недолюбливает Моргана. Да что уж там — даже слепой понял бы, что между этими тремя назревает нечто. И Бард тоже это понял. Он твёрдо решил не допустить конфликта. Его появление немного разрядило обстановку. Напряжение между Леголасом и Морганом спало, и атмосфера стала ощутимо мягче. Бард и Леголас заговорили между собой, и отошли к краю площади. — Слухи о смерти Смауга очень скоро разлетятся, — мрачно сказал Леголас. Бард кивнул: — Да, я понимаю. Эльф продолжил: — Внимание многих сразу обратится к этим местам — ради сокровищ Одинокой горы, и из-за её стратегического положения. Бард нахмурился и с подозрением посмотрел на Леголаса: — Откуда ты всё это знаешь? Принц эльфов поднял глаза к тёмному ночному небу: — Я ещё не до конца уверен... В это же время в другой части площади Морган продолжал разговор с Тауриэль. Он с беспокойством спросил: — Ты собираешься уходить? Тауриэль кивнула: — Я пообещала Леголасу. Морган резко посерьёзнел: — Он заставил тебя? Тауриэль покачала головой: — Нет. Тогда Морган резко развернулся и сделал шаг прочь: — Я пойду и поговорю с ним! — Морган! — остановила его Тауриэль. — Мы просто отправимся вместе на север. — Хорошо, — кивнул парень. — Тогда я подожду тебя здесь. — Ладно, — тихо сказала она. Время шло. Луна, наконец, выглянула из-за облаков и залила землю бледным, туманным светом. Две лошади вырвались с моста, ведущего из Дейла, и устремились в бескрайнюю пустошь.