Мир любимой игры затягивает его в собственное тело — и первым, что он видит, очнувшись среди ледяных статуй, становится занесённый над горлом топор. Стражи Белоберга гадают, враг он или чудо, а система вручает ему дар зачарователя божественного уровня: любой предмет — хоть костёр, хоть ржавый топор — превращается под его рукой в артефакт стократной силы. Он помнит сюжет мира наизусть и знает цену, которую страж города готов заплатить за спасение. Сможет ли чужак с чужой памятью переписать судьбу планеты, обречённой замёрзнуть?

Мир любимой игры затягивает его в собственное тело — и первым, что он видит, очнувшись среди ледяных статуй, становится занесённый над горлом топор. Стражи Белоберга гадают, враг он или чудо, а система вручает ему дар зачарователя божественного уровня: любой предмет — хоть костёр, хоть ржавый топор — превращается под его рукой в артефакт стократной силы. Он помнит сюжет мира наизусть и знает цену, которую страж города готов заплатить за спасение. Сможет ли чужак с чужой памятью переписать судьбу планеты, обречённой замёрзнуть?