Цинь Яо уже собиралась приказать Далану повторить упражнение, намереваясь проверить пределы его скрытого потенциала, когда со стороны главных ворот раздался отчётливый, ритмичный стук.
Тук-тук-тук.
Сегодняшнюю «драку» пришлось временно прекратить.
Лю Цзи незадолго до этого куда-то ушёл, поэтому Цинь Яо отправила четверых детей в дом привести себя в порядок.
— Идите умойтесь и вытрите пот, — скомандовала она, кивнув в сторону пристройки. — Ветер сегодня холодный, не хватало ещё, чтобы вас продуло на сквозняке.
Проводив взглядом детей, скрывшихся в дверях мыльни, которая по совместительству служила и умывальной комнатой, она убедилась, что они начали снимать свои полотенца с длинной верёвки, натянутой вдоль стены. У каждого там было своё место, и порядок соблюдался строго.
Только после этого Цинь Яо небрежно бросила палку обратно в поленницу, отряхнула руки и направилась открывать ворота.
На пороге стоял сухощавый старик с убелённой сединой головой. Рядом с ним, пофыркивая и перебирая копытами, стоял осёл, которого старик держал под уздцы.
Завидев хозяйку, он тут же вежливо поинтересовался:
— Прошу прощения, это дом Лю Цзи, третьего сына семьи Лю?
Цинь Яо кивнула, подтверждая его слова.
— Да, всё верно. А вы кого ищете, старейшина?
— Тогда вы, должно быть, госпожа Цинь? — утвердительно спросил старик, оглядывая её с ног до головы.
— Она самая, — снова кивнула Цинь Яо.
Старик облегчённо выдохнул, словно сбросил груз с плеч. Он объяснил, что приехал из города, чтобы доставить кое-какие вещи родственникам в Деревне Лю. Путь его лежал через соседнюю деревню Сяхэ, где он случайно встретил братьев Ян. Узнав, куда он направляется, охотники попросили передать весточку для Цинь Яо.
— Они просили передать, что вещь, которую вы заказывали, уже готова, — сообщил старик, поглаживая осла по шее. — Сказали, как будет свободное время, приходите в деревню Сяхэ забрать.
Передав послание, старик потянул поводья, собираясь продолжить путь.
Цинь Яо с трудом подавила вспыхнувшую внутри радость. Она поспешно окликнула посыльного:
— Постойте!
Быстро сбегав на кухню, она зачерпнула из котла, стоявшего на тёплой печи, большую чашу горячей воды и вынесла её гостю.
— Спасибо, что помогли передать весть. Выпейте горячего, день сегодня морозный, нужно согреться перед дорогой.
Старик не стал жеманиться и отказываться. С благодарной улыбкой он принял чашу, с наслаждением осушил её и, вернув пустую посуду, махнул рукой на прощание, жестом показывая, чтобы хозяйка не утруждала себя провожанием.
В этот момент со стороны реки показался Лю Цзи. Он шёл, прижимая к груди тяжёлый глиняный кувшин с соленьями, и с нескрываемым подозрением косился на удаляющегося старика с ослом.
Подойдя к воротам, он вытянул шею и с любопытством спросил:
— Жена, а чего это старик к нам приходил?
В голове Лю Цзи пронеслись догадки. Попрошайка? Да нет, не похож. К тому же он с ослом — а животина нынче признак зажиточности. Значит, богатей какой-то?
Цинь Яо загнала мужа во двор и, только плотно закрыв засов, ответила:
— Весточку передавал. Завтра утром я пойду в деревню Сяхэ, нужно кое-что забрать.
Бросив это, она даже не взглянула на кувшин в его руках, хотя обычно интересовалась припасами. Вместо этого она прямиком направилась в кладовую, расположенную рядом с кухней.
Щёлкнул замок. Цинь Яо вошла в полумрак и вытащила из тайника связку из шести трофейных клинков.
Лю Цзи, едва успевший поставить кувшин на пол, обернулся и замер. При виде оружия его сердце пропустило удар. Воспоминания, которые он так старательно пытался похоронить, нахлынули с новой силой. Перед глазами вновь всплыла та жуткая ночь: холодный блеск стали, безжалостные удары и тела бандитов, падающие одно за другим.
Его передёрнуло от ужаса.
В панике он резко отвернулся к плите, схватил охапку хвороста и начал судорожно пихать её в топку, бормоча под нос какую-то чушь, лишь бы заглушить страх:
— Говорил же Далану за огнём следить! Этот паршивец только и знает, что своей палкой махать. Стоило мне отойти ненадолго, а огонь уже почти погас...
Только услышав, как за спиной скрипнула и закрылась дверь спальни, он осмелился остановиться и, прижав руку к груди, перевёл дух, словно только что избежал смертельной опасности.
«Но зачем она берёт эти ножи в деревню Сяхэ?» — мелькнула запоздалая мысль.
Ответ был очевиден: конечно же, чтобы продать!
• • •
Цинь Яо нашла глубокую плетёную корзину. Взяв трофейные клинки, она безжалостно переломила лезвия, уложила обломки на дно и плотно забила пустоты соломой. Сверху она набросала слой хвороста, чтобы даже случайный взгляд не мог обнаружить содержимое.
Она не знала, как обстояли дела в других регионах, но в уезде Кайян действовали строгие законы. Обычным простолюдинам запрещалось носить длинное клинковое оружие. Исключение составляли лишь солдаты, казённые служащие, охотники и работники охранных бюро.
Если патруль остановит человека с мечом, и тот не сможет объяснить его происхождение, проблем не оберёшься.
Помимо перечисленных, оружие могли носить ссыльные преступники, отправленные на границу с клеймом на лице. Но их оружие было специфическим — так называемый пудао. Это была скорее сельскохозяйственная утварь, чем боевой клинок: короткое и широкое лезвие, похожее на тесак, с полой рукоятью, которую можно было насадить на длинное древко, превращая инструмент в подобие алебарды.
Те же шесть клинков, что Цинь Яо забрала у бандитов, имели явные следы попыток сбить клейма, но их форма и баланс безошибочно выдавали казённое, военное происхождение.
Изначально она планировала оставить их себе на смену — древние технологии металлургии были далеки от совершенства, и оружие быстро приходило в негодность. Её собственный короткий нож, которым она перерезала глотки шестерым налётчикам, уже затупился до неприличия.
Но, внимательно изучив форму и остатки клейм, она мгновенно отказалась от этой идеи.
Она не искала смерти и не хотела привлекать внимание властей. Однако просто выбросить столько качественного металла было бы расточительством. Раз уж она всё равно собиралась в деревню Сяхэ, лучшим решением было продать лом кузнецу.
Клинки она предварительно сломала, чтобы их невозможно было опознать, и добавила к ним свой старый затупившийся нож. За всё это железо она рассчитывала выручить около двух лянов серебра.
Длинный нож и кинжал, заказанные у кузнеца ранее, она уже давно забрала. Корпус рогатки и стальные шарики тоже были при ней, не хватало только хорошей эластичной тяги — резины или жил.
За годы выживания в постапокалипсисе у Цинь Яо выработалась железная привычка: никогда не выходить из дома без оружия.
Перед выходом она тщательно проверила кинжал, пересчитала стальные шарики в мешочке и, убедившись, что всё на месте, захватила три горячих, только что испечённых Лю Цзи маньтоу из белой муки.
На улице едва брезжил рассвет. Утренний холод пробирал до костей.
В такую погоду люди побогаче уже давно переоделись в тёплые ватные куртки, но на Цинь Яо было надето лишь два слоя тонкой хлопковой одежды.
Дожевав маньтоу, она выдохнула в морозный воздух струю пара. Белое облачко на мгновение зависло перед лицом, но порыв ледяного ветра тут же развеял его.
Судя по ощущениям, температура уже вплотную приблизилась к точке замерзания.
Цинь Яо вышла очень рано, поэтому дорога была пустынна. В одиночестве, с тяжёлой корзиной за плечами, она шагала в быстром темпе около полутора часов и без происшествий добралась до деревни Сяхэ.
Кузница только-только открылась. Цинь Яо стала первым посетителем, но пришла она не покупать, а продавать.
С кузнецом они уже были знакомы, и мастер знал, что эта женщина — не промах. Он лишь мельком взглянул на принесённый лом, оценил качество стали и, не задавая лишних вопросов, швырнул обломки в кучу сырья.
Расчёт был быстрым. Один лян и восемь цянь серебра. Немного меньше, чем два ляна, на которые рассчитывала Цинь Яо, но торговаться с таким специфическим товаром было не с руки.
Спрятав деньги, она направилась вверх по склону, к дому семьи Ян.
Казалось, её ждали с нетерпением. Едва она преодолела половину подъёма, как заметила силуэты сына и дочери Ян Да, которые стояли на площадке перед домом и вглядывались в дорогу.
Заметив знакомую фигуру, девочка вихрем сорвалась с места и с криком вбежала во двор:
— Отец! Госпожа Цинь пришла!
С тех пор как эта маленькая особа узнала, что Цинь Яо в одиночку завалила чёрного медведя, она прониклась к ней фанатичным обожанием. Оповестив отца, она тут же помчалась вниз по склону встречать гостью.
Четырнадцатилетняя девочка по имени Фан была воплощением юности и энергии. Её открытая, сияющая улыбка была настолько заразительной, что при одном взгляде на неё настроение невольно улучшалось.
Цинь Яо приветливо кивнула ей, и Фан с энтузиазмом потащила её в дом, усаживая на почётное место в главной комнате.
Устройство домов в деревне Сяхэ отличалось от того, к чему привыкла Цинь Яо в Деревне Лю. Пол в центре главной комнаты был приподнят, образуя квадратную деревянную платформу, в середине которой был оборудован углублённый очаг. Зимой семья собиралась здесь: ставили котелок, грелись у огня и ели, не отходя от тепла.
Цинь Яо уселась на низкую деревянную скамеечку у очага, и Фан тут же вложила ей в руки чашку горячего чая.
Глоток ароматного напитка и жар от углей мгновенно разогнали дорожный холод, разлив по телу приятное тепло.
Под потолочными балками висели ряды кроличьих тушек, медленно коптимых дымом от очага. Часть добычи шла на продажу, а часть оставляли для себя — захотелось мяса, отрезал кусок и в котёл.
Жена Ян Да уже взялась за нож, собираясь отрезать кусок копчёности, и с улыбкой пригласила Цинь Яо разделить с ними завтрак.
Цинь Яо поспешно остановила её жестом:
— Не стоит беспокоиться, я плотно поела перед выходом. Я посижу немного, заберу лук и сразу пойду обратно.
— Да оставайся, поешь с нами! — присоединился к уговорам Ян Эр.
Цинь Яо снова вежливо, но твёрдо отказалась. Видя, что гостья действительно не голодна и настроена решительно, хозяева не стали настаивать.
В этот момент из мастерской вышли Ян Да с сыном, неся готовый заказ. Внимание всех присутствующих мгновенно переключилось на длинный, изящный лук, который заметно превосходил размерами обычные охотничьи изделия.
Ян Да торжественно протянул оружие.
Цинь Яо приняла лук, поднесла его к свету огня и внимательно осмотрела. Её глаза загорелись. Качество работы превзошло все ожидания.
Не в силах сдержать нетерпение, она вместе с луком и колчаном стрел вышла во двор. Встала в стойку, натянула тетиву и выпустила несколько стрел одну за другой.
Свист! Свист! Свист!
Стрелы вонзились в цель глубоко и кучно. Это было великолепное оружие, которое не хотелось выпускать из рук.
Ян Фан и её брат, глядя на это с восхищением, тоже захотели попробовать. Но когда они попытались натянуть тетиву, то, к всеобщему веселью взрослых, не смогли сдвинуть её ни на дюйм — лук оказался слишком тугим для обычного человека, требуя недюжинной силы.
Обновлено: 23.01.2026