Бред командующего на этом не закончился.
— Я распоряжусь, отбери себе лучших в батальоне. Сформируй элитный взвод. Даю тебе полный карт-бланш на операцию. Где и как наносить удар – решай сам. Если понадобится, выделим дополнительные войска.
Что, черт возьми, можно сделать отрядом из двадцати всадников, когда крепость разносили в щепки?
Более того, вся местность вокруг была перепахана взрывами.
Сплошные ямы и холмы – худшие условия для действий кавалерии.
Да что там взвод, тут и целый кавалерийский батальон ничего бы не добился.
— Я не прошу многого. Сейчас нашим войскам нужен лишь малейший повод, чтобы стряхнуть с себя чувство поражения.
Легко сказать. Если бы это было так просто, он бы давно сам все сделал.
Попробовал то, попробовал сё, ничего не вышло, и теперь, с самой благообразной миной, отдает приказ какому-то новоприбывшему младшему лейтенанту.
— Я понимаю, что это трудная задача. Если бы кавалерия могла в одиночку изменить ход боя, мы бы не отсиживались в крепости.
Поэтому, если я откажусь, никаких последствий не будет.
— …
На самом деле, думать было не о чем.
Это был не вопрос выбора.
Содержимое не меняется от того, что у него другая обертка.
Иными словами, только идиот поверил бы словам командующего об отсутствии последствий.
— …Я попробую.
А поскольку я не был идиотом, то ответил немедленно – как только заметил, что лицевые мышцы командующего, смотревшего на меня с обманчиво добродушным видом, едва заметно дрогнули.
— Твое решение войдет в анналы тракийской армии как образец доблести!
Командующий схватил меня за плечи и принялся расхваливать.
Войдет ли оно в анналы как образец доблести или как пример идиота, купившегося на лесть начальства, – это еще предстояло выяснить!
С другой стороны, это был шанс.
Кавалерия не выбирает поле боя.
Партию разыгрывают старые генералы вроде этого командующего.
Когда трубит боевой рог, кавалерист бросается вперед – будь то в пекло или на цветущий луг.
Грубо говоря, если бы он сейчас приказал мне выскочить из крепости и атаковать астонийскую армию, у меня не было бы оснований для отказа. (Кстати, дисциплина в тракийской армии была строже, чем в других странах, и особенно сурово карались неповиновение и невыполнение приказа.)
Чем плясать джигу – крестьянский танец с притоптыванием – на чужой раскаленной сковородке, лучше уж самому задавать правила игры.
Особенно когда командующий – идиот.
— Могу ли я рассчитывать на поддержку Магического дивизиона?
— В начале войны наш Магический дивизион был практически уничтожен. Сейчас магов не хватает не только в Шурельграде, но и по всей линии фронта.
Я спросил на всякий случай, но ответ был ожидаем.
И все же, как бы тракийская армия ни делала ставку на пехоту и кавалерию, разве мог Магический дивизион целого королевства, состоящий не из цирковых фокусников, быть разгромлен в самом начале войны?
— Ты, может, и не знаешь, но среди командиров на фронте немало тех, кто высоко ценит твою изобретательность, проявленную в Гейларде. И я – один из них.
— …Благодарю.
Внешне я изобразил скромность, но внутри лишь усмехнулся.
Сколько людей пошло ко дну, поверив в подобную лесть.
К тому же, слова командующего были наглой ложью.
Высоко меня ценит? Несмотря на все усилия командования, моя репутация в тракийской армии, особенно среди высших офицеров, была невысока.
Оппортунист, продавший своего начальника врагу ради карьеры, или что-то в этом роде.
— Я поищу способ.
— Недели хватит?
— …Я обязательно найду способ в этот срок.
Получив небольшую отсрочку, я покинул командный пункт.
И сразу направился в казармы кавалерийского батальона, куда меня приписали.
Первым делом нужно было отобрать людей, которыми я буду командовать.
Я вздрогнул.
Открыв дверь казармы, я увидел людей, похожих на беглецов.
Похоже, в начале войны разгромили не только Магический дивизион.
Иначе гордость Королевства Тракиа, Синие мундиры, не выглядели бы так жалко.
— Ах.
Мрачная картина. Очень.
Но самое удручающее было в другом.
— Ну и ну. Кого тут только нет.
Название «Шурельградский кавалерийский батальон» было лишь формальностью; было очевидно, что подразделение сколотили наспех.
Даже нашивки, символизирующие принадлежность к части, были у всех разные.
Мне обещали право отобрать лучших, а на деле я увидел сброд беглецов, собранных со всего фронта, валявшихся как мусор.
— Я – новоприбывший младший лейтенант Яник. Хочу видеть командира батальона.
Один из беглецов, сидевший ссутулившись с мрачным видом и даже не заметивший, кто вошел, неуклюже поднялся.
Среди всех у него был самый осмысленный взгляд.
— Если вы ищете подполковника Оутсона, он погиб полмесяца назад, командуя ночным рейдом.
— Заместитель?
— Погиб неделю назад при артобстреле.
— Командир роты или старший командир взвода, кто-нибудь.
— Все офицерские чины и выше погибли.
— …
У меня не было слов.
В кавалерии, где командиры всегда на передовой, потери среди офицеров – обычное дело.
Но чтобы система управления была разрушена полностью, – такое я видел впервые.
В глазах снова потемнело.
И все же у такого наспех собранного подразделения были и свои преимущества.
— …Пока наш Магический дивизион вел обстрел, маги Астонии молчали. Наше командование решило, что у основных сил противника недостаточно магического потенциала.
Поскольку подразделение было собрано из людей с разных участков фронта, слушая их рассказы, можно было составить общую картину хода боя.
Это была неожиданная удача.
Младший офицер вроде меня не имел доступа к информации по всему фронту.
— Хм-м.
На основе путаных и бессвязных рассказов беглецов, еще не оправившихся от шока поражений, я попытался восстановить картину произошедшего.
Консервативная тракийская армия, как всегда, действовала по традиционной доктрине.
Сначала Магический дивизион наносит максимальный урон, затем пехота и кавалерия вступают в бой, чтобы захватить инициативу.
Неплохой выбор.
С тех пор как магические дивизионы стали неотъемлемой частью армий, артподготовка с их помощью стала своего рода ритуалом перед началом битвы, и так продолжалось уже сто лет.
Проблема в том, что эта незыблемая доктрина и подвела наши войска.
В процессе обстрела в начале боя позиции нашего Магического дивизиона неизбежно раскрывались. В этот момент по ним был нанесен концентрированный удар вражеских магов. Не имея достаточных сил, наш Магический дивизион не смог дать отпор.
— Когда мы завершили атаку и пытались выйти из боя, путь отхода был перепахан взрывами. Пока мы метались в замешательстве, сзади нас атаковали арбалетчики и копейщики…
— Пытаясь уклониться, мы внезапно наткнулись на боевой строй копейщиков. Только тогда мы поняли, что нас загнали в ловушку, но было уже поздно…
То, что следующей целью астонийской армии после уничтожения нашего Магического дивизиона стали знаменитые Синие мундиры Тракиа, не было новостью.
Я сделал вывод.
Не знаю, кто главнокомандующий астонийской армией, но это был сильный противник.
Легко говорить о выжидании подходящего момента, но сохранять хладнокровие, когда твои войска тают под шквальным огнем, – для этого требовались недюжинная выдержка и смелость.
К тому же, все беглецы в один голос твердили, что на протяжении всего боя чувствовали себя так, словно сражаются со связанными руками и ногами.
Это означало, что поле боя было полностью под контролем врага, и все тактические ходы наших войск были пресечены.
— Ха.
Я невольно нахмурился.
Там – гений, способный перевернуть с ног на голову все существующие доктрины. Здесь – конченый идиот, пытающийся переломить ход войны с помощью одного кавалерийского взвода.
«А, может, бросить все к черту, и пенсию, и все остальное?»
Но я не мог.
Не говоря уже о пенсии, все мое состояние хранилось в Королевском банке Тракиа.
Если Тракиа падет, моя старость тоже пойдет прахом.
— Эй, ты.
— Старший сержант Джамаль!
Синий мундир, стоявший неуклюже, с большим опозданием отдал приветствие.
— Судя по твоему виду, ты тут самый старший. Отбери-ка мне двадцать толковых парней.
Я полностью доверил отбор бойцов Джамалю.
Хоть они и были подавлены сокрушительным поражением, один факт, что они носили тот же синий мундир, что и я, говорил об их мастерстве.
И не только они.
Тракийская армия не была сбродом.
Это были мужчины, выросшие в стране, где не прекращались ни внутренние распри, ни мелкие пограничные конфликты.
Было бы странно, если бы солдаты, выжившие в таких условиях, не обладали превосходными боевыми навыками.
Даже новобранцы, прибывшие со мной в Шурельград, как только представился случай, без колебаний растоптали вражеский партизанский отряд.
На этот раз я был вынужден согласиться с идиотским мнением командующего.
Нашим войскам нужен был толчок.
Маленький толчок, чтобы оправиться от шока поражения и проявить себя в полной мере.
«Если постараться, может и получиться».
Возможно, я смогу дать им этот толчок.
**
На следующий день я пошел к командующему и попросил разрешения задействовать весь кавалерийский батальон.
— Если мы задействуем весь батальон, в обороне крепости образуется брешь в кавалерии.
— В текущей ситуации эта кавалерия все равно бесполезна. Чем держать Синих мундиров без дела, лучше использовать их хоть так. К тому же, это лишь на словах кавалерийский батальон, на деле же он едва дотягивает до численности роты. Брешь будет невелика.
Я убеждал командующего, который выказывал недовольство.
В итоге, хоть он и был идиотом, но не настолько ненадежным человеком, чтобы отказываться от своих слов.
— Хорошо. Я принимаю твою просьбу. Но если что-то пойдет не так, одним лишь возвратом геройского титула и орденов дело не ограничится.
— Я готов к этому.
Ради операции мне пришлось поставить на кон свой геройский титул и ордена, которые были равносильны моей старости, но мне было все равно.
Если что-то пойдет не так, на кону будет не старость, а жизнь.
К тому же, это был не первый и не последний раз, когда начальство перекладывало ответственность еще до начала дела.
Закончив разговор с командующим, я приступил к подготовке.
Один день ушел на то, чтобы восстановить систему управления в подразделении, где не осталось ни одного офицера, заполнив командные должности сержантами, и реорганизовать состав, исключив совсем потерявших волю к бою, в два полных и один неполный взвод.
Еще один день – на разъяснение операции и сбор предварительной информации.
И еще один день – в ожидании, пока утихнет вражеский обстрел, который обрушивался на крепость раз в два дня.
Через три дня все было готово, и ранним утром я покинул крепость.
— Вон там вражеские разведчики.
Не успели мы выйти из крепости, как за нами увязался вражеский разведывательный отряд.
Не обращая на них внимания, я повел отряд в тыл.
Двигаясь по тому же пути, что и пришел, я следил за разведчиками.
Часть следовавшего за нами отряда отделилась.
— Отряд, полный ход!
Я пришпорил коня, увеличивая скорость.
Вражеские разведчики, следовавшие за нами, вскоре исчезли из виду.
— От вражеской разведки оторвались!
Точнее, не мы оторвались, а они сами отстали.
Их задачей было выяснить цель нашего кавалерийского отряда.
Скоро весть о нашем передвижении дойдет и до астонийских партизан, которые так весело громили наши конвои.
— Второй и третий взводы, с этого момента вы отделяетесь от нас и отвлекаете внимание вражеских партизан. Вступать в прямой бой только в случае крайней необходимости. В остальном – действовать по своему усмотрению.
— За Тракиа!
Один полный и один неполный взвод, всего тридцать всадников, отделились от строя.
Уничтожение тыловых партизан с самого начала не входило в мои планы.
Я своими глазами видел, что астонийские партизаны, действующие в нашем тылу, вооружены арбалетами.
Я не собирался бросать драгоценных Синих мундиров на съедение арбалетчикам, с которыми у них было мало шансов.
К тому же, было неизвестно, смогут ли Синие мундиры, чей боевой дух был на нуле, сражаться в полную силу.
— Первый взвод, разворот!
Я собирался сражаться по-своему.
— С этого момента максимально заметаем следы, обходим Шурельград и движемся на север!
Неудачи, которые наши войска копили во время череды поражений, были моим главным козырем.
— Цель – за линией обороны наших войск!
Например, растянутые линии снабжения астонийской армии, которые удлинились по мере нашего отступления.
Обновлено: 22.01.2026