В тракийской армии хватало проблем.
Хотя, если начистоту, армия сама по себе – место проблемное. Здесь то и дело случалось такое, что на гражданке и представить было нельзя, а происшествия и несчастные случаи шли нескончаемой чередой. Если бы кто-то решил собрать воедино всю несправедливость этого мира и слепить из неё нечто цельное, то получилась бы как раз армия. Да, армия была рассадником абсурда.
Тут мог возникнуть резонный вопрос.
Если в армии столько проблем, как она вообще функционирует?
Почему эти проблемы никто не решает?
Вопрос в высшей степени логичный. Но логичный вопрос не всегда предполагает столь же логичный ответ.
«Проблемой нечто становится лишь тогда, когда кто-то называет это проблемой».
К несчастью, именно к такому выводу пришла тракийская армия. Она стискивала зубы и делала вид, что ничего не замечает, а порой и поощряла порочные практики, называя их «традицией». Тех же, кто осмеливался указать на проблему, клеймили смутьянами и затыкали им рты.
Но везде бывают исключения.
— У тебя вообще есть мозги?! — похоже, человек передо мной был как раз одним из таких исключений. — Я, как заместитель командующего, сильно сомневаюсь, что ты осознаёшь себя солдатом!
Заместитель командующего 8-м корпусом, подполковник Евген Санов, который заслужил повышение по итогам прошлой битвы, с силой ударил по столу.
— Создать в армии тайную организацию! Да ещё и набрать в неё одних астонийцев!
Подполковник смотрел на меня так, будто я предатель родины.
— Если так хотелось поиграть в аристократа, сидел бы в своём поместье! Зачем было идти в армию и устраивать весь этот бардак?
Евген Санов и без того видел во мне занозу в заднице. Сейчас же ему подвернулся идеальный шанс. Мой покровитель, командующий, отсутствовал, а у него самого в руках была вся полнота власти заместителя. Да и повод нашёлся что надо.
Создание тайной организации в армии лицом, не имеющим на то полномочий, строго воспрещалось – неважно, соблюдался этот запрет на практике или нет. В зависимости от обстоятельств, это было серьёзное преступление, каравшееся вплоть до смертной казни.
Удивительно, что он до сих пор не созвал военно-полевой суд.
— Ну, говори. Только советую отвечать обдуманно. Помни, что в зависимости от твоего ответа тебя могут отдать под военно-полевой суд, где наказанием будет как минимум увольнение с позором, а как максимум – смертная казнь.
Судя по его самодовольному виду, причина стала ясна. Перед тем как передать меня суду, он хотел в полной мере насладиться своей победой.
— Это было их единоличное решение, принятое без моего ведома. Я их ни к чему не подстрекал, — ответил я.
— Так значит, даже чужаки смотрят на тебя свысока! Многое говорит о твоём обычном поведении!
Ну да, слушать меня он и не собирался.
— Вчера я подал письменный рапорт по этому поводу.
Могу поспорить, он даже не заглядывал в тот рапорт, который я так старательно составлял накануне.
— Ты думаешь, у заместителя командующего есть время читать каждый рапорт какого-то младшего лейтенанта?
Как я и думал. Ни на йоту не отклонился от моих ожиданий. Но вот незадача...
— Тогда предлагаю вам ознакомиться с ним сейчас.
Я не собирался позволять подполковнику упиваться своим триумфом.
— Этот твой паршивый рапорт я прочту, когда сам захочу. Ты кто такой, чтобы мне указывать?
— Ещё раз вежливо предлагаю: лучше вам посмотреть рапорт.
— Какая дерзость! Ты что, из-за какой-то бумажки мне тут протест устраиваешь?!
Судя по всему, мой рапорт вряд ли хранился в целости и сохранности. Если он его и впрямь выбросил, то это, конечно, досадно для меня, но для подполковника – ещё досаднее.
— К рапорту, поданному вчера, было приложено королевское письмо.
Если он, не глядя, уничтожил или выбросил письмо с королевской печатью, то у него будут очень серьёзные проблемы.
— Что?.. Адъютант! Адъютант, ты там?!
Подполковник, ошарашенно уставившись на меня, судорожно позвал помощника.
— Вызывали?
— Быстро принеси бумаги, что я дал тебе вчера!
— Вчерашние бумаги, сэр? Я сжёг их все, как вы и приказали.
Подполковник посмотрел на адъютанта, чей вид так и говорил: «Я ведь молодец, да?», и без сил осел на стул.
…..?
— Можете идти, — сказал я адъютанту вместо совершенно потерянного подполковника.
— Да уж, вот это неприятность, — произнёс я с деланым сочувствием.
Обычно подполковник тут же набросился бы на меня с обвинениями – мол, почему такие важные документы подшиты к обычному рапорту. Но на этот раз он молчал. Кажется, сейчас его мысли были заняты другим. Глядя на его растерянный вид, я даже ощутил укол жалости. Хотя, конечно, учитывая его поведение, он сам навлёк на себя эту беду.
Именно он вечно пытался меня извести, придираясь к каждой мелочи. Именно он, поверив ложным сведениям, поставил под угрозу весь наш 8-й корпус. И даже совершив такую ошибку, он умудрился примазаться к моим заслугам, получить повышение, а теперь, проявив чёрную неблагодарность, решил отдать меня под трибунал.
«...Хм?»
Если подумать, этот тип – просто конченый ублюдок.
Не буду ему помогать.
— Спаси меня!
Но проигнорировать его было сложно: подполковник вцепился в меня с отчаянной мольбой. Я не ожидал, что он вот так, без обиняков, будет хвататься за штанину. Видимо, дела его были совсем плохи. Впрочем, это и неудивительно. Офицеры старшего командного состава, в отличие от младших, не получали звания автоматически. Одна-единственная ошибка в послужном списке могла навсегда поставить крест на карьере.
— Я ведь плохо к тебе относился, да? Прости меня. Это всё от моей мелочности. Мне не нравилось, что командующий не слушает штабных офицеров, а прислушивается только к тебе. Прости.
Его нынешнее поведение не казалось чрезмерным.
«Хм-м...»
Я на мгновение задумался. Как штабной офицер Евген Санов был бездарен. Говоря прямо, в бою от него не было никакого толку. Зато в остальном он проявлял недюжинные способности. Например, в управлении хозяйством подразделения или организации снабжения он был одним из лучших во всей тракийской армии. Я и сам в прошлой битве извлёк немалую выгоду из его дотошности. То, что в Шурельграде, отрезанном от снабжения, до сих пор поддерживалась хоть какая-то воинская дисциплина, тоже было тому доказательством. Да, все ходили тощие как скелеты, но из ничего конфетку не сделаешь.
«Может, стоит наладить с ним отношения? Точнее, накинуть поводок».
Думать можно долго, действовать нужно быстро.
— Хорошо, что адъютант сжёг письмо. Если бы он его просто выбросил, и оно нашлось бы где-нибудь в неположенном месте, вот тогда была бы настоящая беда.
Письмо с королевской печатью в мусорном ведре – это катастрофа. Тогда речь шла бы уже не о карьере, а о преступлении оскорбления Величества и увольнении. А может, и о чём-то похуже.
— Не переживайте так, — мягко успокоил я подполковника. — Важно содержание, а не бумага. Королевские письма ведь и положено сжигать после прочтения, не так ли? Никаких проблем не будет, если вы знаете, о чём в нём говорилось.
На лице Евгена Санова блеснула надежда.
— Разумеется, если я нигде не проболтаюсь.
Но надежда тут же сменилась отчаянием.
«Проблемой нечто становится лишь тогда, когда кто-то называет это проблемой».
Ну что, кто из нас теперь проблема?
**
В Тракиа издавна существовал обычай: перебежчикам, сдавшимся в военное, а не в мирное время, устанавливался испытательный срок. Обычно за ними пристально наблюдали от трёх до пяти лет, и лишь после того, как их верность признавали искренней, они получали официальный статус перешедших на сторону королевства.
— Значит, королевский двор назначил тебя надзирателем за Отто фон Бауэром, — заключил подполковник.
В письме из столицы содержался приказ о моём назначении. Судя по времени его прибытия, оно было отправлено ещё до церемонии празднования победы.
— Но почему? Нет, не пойми меня неправильно, я без злого умысла. Просто интересно, почему именно ты? Держать на передовой рыцаря, чей переход ещё официально не признан, — это большой риск.
Встретившись со мной взглядом, подполковник поспешил оправдаться.
— Во-первых, именно я его и пленил. А во-вторых, похоже, он сам настоятельно этого требовал. Наверняка был и расчёт на то, что, если Отто фон Бауэр задумает какую-нибудь пакость, Синие мундиры быстро догонят и прикончат его.
— Не то чтобы я всё понял, но в общих чертах уловил, — нехотя кивнул Евген Санов, всё ещё с кислой миной.
— Теперь остались доппельсольднеры. В отличие от Отто фон Бауэра, с ними точно будут проблемы. Держать в качестве личной гвардии тридцать элитных наёмников, известных на весь континент... К тому же, это иностранный отряд.
В его голосе слышалась озабоченность. С каких это пор он за меня переживает? Забавно было видеть, как он ведёт себя, будто мы теперь на одной стороне, но я не стал этого показывать.
— С Клоунами проблем не будет.
— Ты меня не понял. Как только ты примешь их под своё командование, всё станет проблемой: еда, ночлег, снаряжение.
Припасы крепости – это собственность тракийской армии. Подполковник был абсолютно прав.
— Всё в порядке.
Но мой ответ остался прежним.
— Ты вообще меня слушал?
Глядя на нахмурившегося подполковника, я понял.
Ах да. Кажется, пришло время раскрыть карты.
— Похоже, вести из столицы сюда ещё не дошли.
Я выпрямился и вытащил из ножен церемониальный меч, висевший на поясе.
— Редкий клинок, хорошая работа. Но сейчас не лучшее время хвастаться оружием, не находишь?
…..
Это немного не по плану.
— Кхм. Взгляните на лезвие. Что там написано?
Я поднёс меч к подполковнику, чтобы ему было лучше видно.
— Найт Шурельгриф... Найт Шурельгриф... Найт?
Я с щелчком убрал меч в ножны.
— Найт Шурельгриф. Это имя моего меча и моё рыцарское имя.
Евген Санов, смотревший на меня круглыми глазами, кивнул.
— Ясно. Что ж, если ты получил рыцарское звание, это меняет дело, — его реакция была куда более сдержанной, чем я ожидал. — Не беспокойся, я всё прекрасно понял. Рыцарское звание означает и право командовать собственным отрядом. Скоро, должно быть, придёт официальный циркуляр.
Подполковник, неверно истолковав мой взгляд, принялся тараторить. Я же, совершенно сдувшись, понуро опустил плечи.
**
Когда наши отношения улучшились (если это можно так назвать), я наконец смог разглядеть подполковника Евгена Санова по-настоящему. Он оказался именно таким, каким я его и представлял: человеком, которому место в тылу, а не на поле боя. Он совершенно не разбирался в тактике, но в вопросах администрирования и снабжения был безупречен.
И я принял решение.
«Как бы затащить подполковника в свой отряд?»
Я, в отличие от него, в административных делах и логистике был полный профан. Поэтому я решил сделать его ответственным за логистику в моём будущем отряде Яника. Пока что он был старше меня по званию, так что назначить его напрямую не представлялось возможным.
— Что бы там ни был этот твой «отряд Яника», я пока возьму на себя административные вопросы и логистическую поддержку. Но только до тех пор, пока отряд не будет сформирован официально, — сказал он.
Пока что сотрудничество было лучшим вариантом. Об остальном я решил подумать позже. В армии ведь как: можно всё, кроме того, что нельзя. Как и всегда, я найду решение.
— Так, посмотрим...
Хоть и вышло это случайно, но раз уж ко мне присоединились перешедший рыцарь и военные шуты, я всерьёз занялся планированием своего подразделения.
Многие ошибочно полагают, что кавалерия состоит исключительно из всадников, но это было далеко от истины. В кавалерийском соединении хватало и тех, кто не сидел в седле. В целом, подразделения делились на боевые и вспомогательные. Боевые, в свою очередь, состояли из тяжёлой кавалерии, идущей в авангарде, и лёгкой кавалерии, что следовала за ней, закрепляя успех.
К вспомогательным относились инженерные части, отвечавшие за строительство и ремонт, а также пехотное подразделение для поддержки кавалерии в бою.
Классифицировать можно было до бесконечности, но в общих чертах картина была такова.
Головной отряд я собирался доверить Синим мундирам, а инженерные работы и боевую поддержку – многозадачным Клоунам. Отто фон Бауэра я пока оставил в резерве. Проблемой был не только язык, но и его взрывной, как у дикого кабана, характер.
— Сегодня пришёл официальный циркуляр. Приказано оказывать тебе всемерное содействие в формировании отряда.
Наконец-то пришло долгожданное распоряжение. Самой срочной задачей было пополнение рядов Синих мундиров. Из-за усталости и ранений их отправляли в тыл, и под моим командованием осталось всего тридцать всадников. Для полноценного ведения боевых действий требовалось как минимум вдвое больше.
Впрочем, с набором проблем быть не должно. В прошлой войне больше всего пострадала именно тяжёлая кавалерия Тракиа. Множество Синих мундиров, чьи подразделения были расформированы, оказались разбросаны по всей линии фронта.
— Может, запросить перевод из других частей? Или объявить набор добровольцев?
Я долго ломал голову, как привлечь побольше толковых бойцов.
— Просто объяви набор, — прервал мои размышления Евген Санов, заметив, что я трачу силы на ерунду. — Подумай сам, какой командир-идиот отдаст тебе Синий мундир, который один стоит десятерых?
— О...
Его слова были настолько очевидны, что я, добавив несколько красивых фраз, разослал циркуляры по всем корпусам. В тот момент я и представить себе не мог, какой переполох на фронте вызовет моя наспех сочинённая прокламация. Я осознал это слишком поздно, когда что-либо менять было уже невозможно.
Обновлено: 22.01.2026