Брюс Бэннер испепелял взглядом своего отца через всю комнату. Ни один из них не был здесь в физическом смысле. Управление телом перешло к Дикому Халку, который бесновался где-то в реальности, а психика Брюса проецировалась вовне. В каком-то смысле он стал призраком. Таким же, как и его дорогой отец.
Брайан, в свою очередь, давно был мёртв. Он покончил с собой. И спустя столько лет Брюс мог испытывать разве что приглушённое удовлетворение, а не вину или стыд. Поэтому, когда Брайан оскалился в презрительной усмешке, Брюс не удержался и повторил выражение. Видимо, это настолько выбило из колеи жалкого старого духа, что он первым отвёл взгляд.
— Что такое? Ожидал снова поиздеваться над восьмилетним мальчиком, как в старые добрые времена? Папа, ну, серьёзно. По части разрушений — это уже вотчина большого зелёного. Я, знаешь ли, вроде как тебя уже перерос, — насмешливо сказал Брюс.
— Этот слабоумный монстр — не мой сын, Роберт. Ты — мой сын, — прорычал Брайан, а его глаза вспыхнули зловещим красным светом.
— Брюс, — произнёс Брюс с угрозой. — Не Роберт. Насколько я помню, это ты хотел назвать меня Робертом. Маме нравилось имя Брюс, но ей пришлось оставить его только как второе имя.
Брайан закатил глаза:
— Ребекка была без ума от своих глупых аллитераций. Я — Брайан Бэннер, а она хотела быть «Бекки Бэннер». Я хотел назвать тебя Робертом. Тогда твоё имя больше бы походило на её, а не на моё. Ради неё мы даже могли бы звать тебя Бобом.
— Ты её убил, — холодно и яростно произнёс Брюс. — Ты убил мою мать.
— Это был несчастный случай! — выкрикнул Брайан.
— Придурок! — рявкнул в ответ Брюс, повторяя его излюбленное оскорбление. — Ты размозжил ей череп! Она была единственной, кто когда-либо мог полюбить кого-то настолько сломанного, как ты, и ты её убил! Это целиком и полностью на твоей совести!
Брайан пошатнулся, словно от пощёчины, и впал в привычную, беспомощную ярость.
— А ты, гляди, оказался в папашу — один в один, — прошипел он.
Брюс отмахнулся:
— Я хотя бы был достаточно умён, чтобы уйти из жизни Бетти. Если бы ты сделал то же самое, всё не закончилось бы такой катастрофой.
— …Я знаю, — тихо пробормотал Брайан.
— И чего ты добиваешься? Пришёл досаждать мне? Выплеснуть своё разочарование? Или ты и сам уже не помнишь, зачем? Может, ты теперь просто марионетка какого-нибудь сатанинского прародителя или Ангра-Майнью, или кого бы там ты не призвал, — устало спросил Брюс.
— Не прикидывайся дураком, мальчик. Я знаю, кто я. Я… маска, которую носит Тот, Кто Ниже Всех. Но, осмелюсь предположить, ты теперь в похожей роли, — насмешливо произнёс Брайан.
Брюс покачал головой:
— Они — часть меня. Даже Большой Зелёный и Аль Пачино вон там — всё это части того мальчика, которого ты мучил. Ты разбил меня на куски, папа. А я — тот, кто пытается себя собрать. Мы все вместе в этом дерьме. А ты?.. Ты впустил в себя нечто гадкое. Даже хуже, чем ты сам.
— Это я пытаюсь всё исправить, неблагодарный ты выродок! — взвыл Брайан. Как всегда — неспособен признать вину.
— Как ты «исправил» меня? Как ты «исправил» маму? — холодно выплюнул Брюс.
Но Брайан лишь широко, злобно улыбнулся:
— О, да.
Всё это было бесполезно, понял Брюс. Пустая трата времени. Он не мог быть психотерапевтом для собственного отца. Тем более, когда сам ещё не справился со своими проблемами. Лучшее, чего он мог добиться, — это попытаться добить его до просветления, но Брайан был к нему неспособен. Он бредил. Он был самодовольным. И он был жестоким, садистским ублюдком.
Это бессмысленно. И Брайан знал это.
— И чего ты хочешь? Чтобы Зелёная Дверь распахнулась? Чтобы вся вселенная рухнула к чёртовой матери? — Брюс закатил глаза.
— Теперь Дверь Красная, Роберт, — ответил Брайан, указывая на свои новые алые глаза.
Брюс пожал плечами. Новый таймлайн — новые правила. Были ведь и Красные Халки. Они ещё больше усложнили его жизнь, чем зелёные. Честно говоря, серый здоровяк, которому всё это было безразлично, был самой вменяемой частью его раздробленной психики.
— Зелёная дверь, красная дверь — хоть чёрной крась. Тебе нужно, чтобы я ушёл с дороги, перестал мешать. Вот ты и дал Зелёному возможность побесноваться. Может, надеялся, что он прикончит последних двоих, кто ещё не брезгует со мной тусоваться, — пожал плечами Брюс.
— Теперь дверь красная, Роберт, — снова повторил Брайан.
Брюс вздохнул:
— Мне всё равно. По-моему, это просто игра в семантику.
Брайан, похоже, был не менее раздражён Брюсом:
— Это не вопрос семантики, мальчик. Это вопрос контекста. Красный… и Чёрный. Сейчас это два самых важных цвета. Танец и война между Красным и Чёрным.
Брюс не мог разобраться. Это могло быть или глубокомысленным знанием, принесённым из Нижнего Места, где был заточён хозяин его отца… или просто бессмысленным бредом. Брюс сейчас не был в состоянии отличить одно от другого.
Красный и Чёрный. Брюс нахмурился. Насчёт Чёрных Халков он ничего не знал. Симбиоты — возможно? У Питера с ними была долгая история, и расцветок у них хватало. Веном — чёрный, Карнаж — красный. Но если продолжать мысль дальше… разве костюм Питера в последние несколько лет не был красно-чёрным?
Пока Брюс задумчиво морщил лоб, самодовольная улыбка Брайана стала ещё шире.
— Теплее…
«О нет. Так дело не пойдёт», — подумал Брюс.
— Оставь Питера в покое, — сказал он предупреждающе.
Брайан покачал головой, и из его горла вырвался смешок:
— Он в центре всей этой драмы. А мы с тобой — просто второстепенные персонажи! Он стоит на пересечении Красного и Чёрного. Это написано на нём. На этом его идиотском костюме. Теперь от него зависит, какая дверь откроется.
Брюс кивнул, и злость ушла. Теперь он понял. Он всё понял. Брайан просто пытался увести Халка от Питера.
С пониманием приходит покой, как всегда твердил его психотерапевт, доктор Самсон.
Док Самсон, скорее всего, вычитал это в печеньке с предсказанием.
Брюс впервые искренне улыбнулся отцу и наконец расслабился.
— Ладно, — хмыкнул он. — Конечно.
— Думаю, ты не совсем понимаешь ситуацию, Роберт, — прорычал Брайан, нависая над Брюсом. Его глаза горели не зелёным, а алым светом. Потому что теперь дверь — Красная, а не Зелёная.
Обновлено: 19.01.2026