— Хорошо. Завтра утром заберу тебя, — Чэнь Готао был доволен такой легкостью в решении вопроса.
Дело улажено, ночь на дворе, а завтра дел невпроворот. Взводный поднялся, накидывая полевую форму. Разогретое тренировкой тело мгновенно пробрал весенний холодок.
— Ох! — едва выпрямившись, Чэнь Готао схватился за поясницу и рухнул обратно на землю.
— Товарищ взводный, что с вами? — Чан Нин среагировал мгновенно. Он знал, что болезнь Бехтерева на поздних стадиях буквально скручивает человека, лишая возможности ходить. Видя, как офицер стискивает зубы от боли, парень бросился ему на помощь.
— Ничего… Старая болячка, — выдохнул Чэнь Готао через силу.
— Вам нужно в госпиталь. Это не похоже на обычный приступ.
Слова Чан Нина подействовали как красная тряпка. Чэнь Готао, словно ужаленный, оттолкнул его руку, пытаясь доказать, что он в порядке, но не прошел и пары шагов, как снова пошатнулся.
«Неужели уже так серьезно?» – ужаснулся Чан Нин. Значит, медлить с лечением нельзя ни дня.
— Взводный, послушайте, вам необходимо обследование.
— Отстань, я в норме! Это просто грыжа межпозвоночная, — упрямо твердил он, хотя пот градом катился по лицу. Мечта стать спецназовцем вела его с самого детства, он готовился к этому годами и не мог позволить себе сойти с дистанции перед самым отбором в «Клык Волка».
— Даже грыжу надо лечить! Запустите – и всё, инвалидность.
— Чан Нин, не лезь не в свое дело, — в глазах Чэнь Готао на мгновение промелькнула такая мольба, что у Чан Нина сжалось сердце. Стать спецназовцем для этого человека было важнее самой жизни.
— Ладно. Давайте я хотя бы до казармы вас доведу, — Чан Нин решил временно отступить. Разум в нем всегда брал верх над чувствами: раз его слова не имеют веса, придется действовать через ротного Мяо. Чэнь Готао мог считать это предательством, но Чан Нин видел в его поведении лишь эгоизм. Неужели он не думает о том, каким ударом станет его неподвижность для родителей?
Проводив офицера до офицерского общежития, Чан Нин вернулся в столовую, по пути снова миновав пост Сивы. Только хорошие отношения с сослуживцами спасали его от дисциплинарного взыскания за ночные прогулки.
Утром Чэнь Готао нашел его на кухне за замесом теста – на завтрак давали лапшу с яйцом.
— Командир Ма, ротный велел мне забрать Чан Нина, — официально объявил взводный и кивнул парню:
— Собирайся.
— Забирай, — Лао Ма и сам понимал, что такому таланту не место в кухонном наряде. Пруд слишком мал для такой крупной рыбы.
— Заходи к нам, как время будет! И если захочешь какой рецепт выучить – только скажи! — Ван Сяомао, узнав об уходе помощника, расстроился не на шутку. Редко встретишь ученика, который схватывает всё с первого раза. Жизнь – штука непредсказуемая, только-только спелись, и вот уже прощание.
Забрав вещи, Чан Нин молча шел за взводным. Будь на его месте кто другой, Чэнь Готао решил бы, что парень тоскует по товарищам, но на лице Чан Нина не было и тени грусти.
— Тебе совсем не интересно, куда я тебя веду? — Не выдержал офицер гнетущей тишины.
— А чего гадать? Из «Ночного тигра» меня никто не отпустит, ротный Мяо не из тех, кто раздает ценные кадры. Значит, просто перевод внутри части. Здесь мне каждый угол знаком, так что разницы никакой.
После этого он снова замолчал, погрузившись в думы о здоровье Чэнь Готао.
— Ну и ну, ты просто мастер убивать беседу, — хмыкнул взводный.
— Угу.
К счастью, идти было недолго. Чэнь Готао передал новичка Старой Пушке и поспешил скрыться – находиться рядом с этим угрюмым молчуном было выше его сил.
— Здравия желаю, товарищ сержант! — Чан Нин четко отдал честь. Старых обид он не держал: хоть тот и упек его когда-то в карцер, Чан Нин в долгу не остался, знатно украсив физиономию сержанта синяками.
— Знакомьтесь, это Чан Нин. Из хозотделения к нам прибыл, — объявил Старая Пушка.
Лица бойцов первого отделения выражали целую гамму чувств. Сива радостно скалился, остальные же смотрели либо с подозрением, либо с откровенной неприязнью. Хозяйственное отделение в их глазах было местом для тех, кто вышел в тираж или просто «отбывает номер». Отделение Старой Пушки только что получило звание отличного коллектива, и никто не хотел, чтобы какой-то повар испортил им репутацию.
— У нас пополнение, поприветствуем товарища! — Скомандовал сержант.
Аплодисменты были вялыми и редкими. На лицах солдат читалось: «И зачем ты нам тут сдался?»
— Видишь, Чан Нин? Что-то тебе не особо рады, — с ехидной ухмылкой подмигнул Старая Пушка.
— Может, подскажете, как это исправить? — Подыграл ему Чан Нин. Он понимал: в армии уважение завоевывается только делом.
— Проще простого. Здесь верят только силе. Поставь этих задавак на место, и они тебя зауважают.
Карты были раскрыты. Чан Нин не дрогнул:
— Ну что, господа, какие будут предложения? Как будем мериться силами?
Среди ветеранов пробежал ропот. Резкость новичка задела их за живое, но дураков не было – если человек так нагло лезет в бутылку, значит, за ним что-то стоит.
— Что, языки проглотили? — Подливал масла в огонь Старая Пушка. — Каждый день орете, что вы лучшие, а как до дела дошло – в кусты? Да вы просто кучка трусов! Человек пришел к вам в дом и бросил вызов, а вы боитесь!
Старые вояки были тертыми калачами, их сложно было пронять словами, если не задеть за самое больное. Сержант знал свое отделение как облупленное: кроме Сивы, простых характеров здесь не водилось.
— Кажется, вы и правда… не тянете, — добавил Чан Нин. Он понимал, что без признания в коллективе его служба превратится в ад, и решил идти ва-банк.
— Слышь, пацан, за такие слова можно и схлопотать, — из строя вышел рослый боец, глядя Чан Нину прямо в глаза.
Настоящий мужчина никогда не признает свое поражение без боя.
(Конец главы)
Обновлено: 10.07.2026