Район, в котором жил Симон, был относительно тихим. Нет, бывали иногда крики пьяниц или очередной скандал между живущими сверху соседями, но в основном тишь, да гладь.
Да и сам Симон предпочитал вдумчивую тишину громкому набату музыки – на крайний случай, можно включить аудио–книгу или что–то спокойное.
Оттого звуки с лестничной клетки были слышны чётко и отчётливо.
Сначала были неритмичные шаги, будто кто–то не уверен, как в следующий раз поставить ногу. Потом раздалось влажное покашливание, закончившееся крепким матерным словом.
И, наконец, дребезжание ключей и открытие двери.
– Припёрся... – пробормотал Симон, но с дивана так и не встал, да даже от телефона не оторвался, будто бы ничего не заметил.
На самом деле Симон надеялся, что его родитель больше не появится... в принципе, никогда. По крайней мере, в предыдущие два дня была даже скромная надежда, как всегда окончившаяся ничем.
Отец часто пропадал – максимальный рекорд составлял около двух месяцев.
Его отец мог бы и с тараканами в живучести посоревноваться – наверное, единственная их общая черта. Нет, учитывая образ жизни этого мужчина немного за сорок, таракан бы уже давно сдох. Спился бы, накурился бы, обдолбался бы и много чего "бы".
Но вот его отец живёт и здравствует.
Так сказать, альтернативная ветка развития эволюции, где в угоду выживания в жертву был принесён интеллект, этика да и... всё остальное в принципе.
И возможно многие бы не поняли Симона.
Симон, ну как ты так можешь говорить о собственном отце то?
Ну, скажем так...
Человеком его отец был очень и очень своеобразным. И собственной точке зрения насчёт этого человека Симон никогда не стыдился.
– Эй, Пьер! – раздался пьяный голос. – Пьер, сука! Ты тут?
– FUCK YOU!
– Тут значит...
Небрежная щетина, чумазая рожа, худое телосложение – всё в это мужчине говорило о глубоком "наплевать" на собственный внешний вид.
Сам Симон "мазал" собственную рожу лишь когда ходил на "дело", чтобы создать определённое впечатление. В быту же Симон старался казаться опрятным, хотя держащаяся на последнем издыхании одежда обычно портила всё впечатление.
Его же отец просто был неряшливым... всегда таким был. Глаза были впалыми, карими, в отличии от глаз Симона, с лопнувшими капиллярами и глубокой утомлённостью внутри, вызванной похмельем. Короче, типичный алкаш.
Мужчина зашёл в комнату, держа в руках пачку сигарет. Пачку сигарет, которую он, очевидно, достал из кармана куртки Симона.
Он усмехнулся и закурил.
– Ну и дерьмо же ты куришь.
Мужчина неустойчивой походкой прошёлся по комнате, не обращая внимания на лежащего Симона, и начал оглядываться по мебели. Иногда его руки то приподнимали книжки, то отодвигали тумбочки, будто бы он что–то искал.
– Деньги где?
– Нету у меня нихера! – набычился Симон. – К сожалению у меня твои грёбанные гены – бедность у меня в крови!
– Ха–ха–ха... смешно! – его отец натужно засмеялся, но в глазах потихоньку веселье исчезало. – Мы можем... – мужчина пьяно причмокнул, будто прогоняя ужасное послевкусие вчерашней попойки. – Можем, как всегда, припираться и рано или поздно ты спалишься, а я тебя поколочу...
И будто бы по мановению судьбы, в стеклянную раму влетела птица.
К счастью, стекло оказалось прочнее.
К несчастью, вибрация от удара уронила итак неустойчивый цветок, который сразу же раскрыл под собой "секреты".
– Уху–у–у... – радостно закричал мужчина. – Джекпот, сучка! Обалдеть, да тут шестьсот фунтов! Нормально ты погулял!
– Дерьмо, – мрачно пробормотал Симон и наконец встал с дивана.
Его отец тем временем беззастенчиво спрятал деньги к себе в карман.
– Это мои деньги!
– Теперь мои! – весело и пьяно пританцовывал мужчина.
– Верни их нах! – принял Симон боксёрскую стойку. – Иначе я те глаз на жопу натяну!
– О–хо–хо! Посмотрите на него, мать вашу! – даже обрадовался мужчина. – Да это само перерождения Мухаммеда Али! Бог Бокса! Как там этого ирландского мудака звали... А, точно! Коннор Макгрегор, ёп твою мать!
Большего Симон слышать не хотел. С рыком он бросился вперёд и в последний момент попытался заехать мужчине в печень, но...
Молниеносный ответный удар угодил ему прямо в челюсть, да с такой силой, что его отбросило.
Было видно, что мужчина совершенно не сдерживался и ударил одиннадцатилетнего мальчика практически в полную силу.
– Марк Беннетт молниеносным джебом, фух–фух! – мужчина начал играючи "боксировать" перед собой. – Уложил Коннора Али жрать пыль! А теперь, дамы и господа! Запрещённый приём!
Симон только–только начал подниматься на четвереньки, прогоняя из головы мутную картинку, как Марк подбежал и ногой въехал ему в живот.
– А–АХ!
Импульс удара взрослого мужчины встретился с контуженным состоянием одиннадцатилетнего мальчишки раза в три меньше первого по массе. Естественно, Симона слегка подбросила вверх и перекрутило.
– Зрители ревут от неистовства эмоций! – заорал Марк, нависая над стонущим Симоном. – Знаменитого Мухаммеда Макгрегора просто выносят вперёд ногами! Марк Беннет на коне, а мелкая сучка стонет от бессилия! Блин... – восхищённо поцокал мужчина, разглядывая Симона. – Всегда дивился, насколько же ты крепкий! Мой пездюк!
И вдогонку закончил мощным ударом, который заехал Симону прямо в висок, отправив его в почти нокаут.
– Дх–ха... почхе–му...
Симон был действительно крепким парнем. Многочисленные неудачи, падения на ровном месте – всё это приучило его к постоянным травмам. И лишь годы спустя Симон начал осознавать, что действительно намного выносливее других своих сверстников. Иначе бы он просто сдох от очередного кирпича, свалившегося на голову – в буквальном смысле.
Но и драться Симон умел! Мало того умел, делал это очень хорошо! Бывало у Симона некое состояние "берсеркера", когда он показывал сверх своих возможностей, и делал он это часто и успешно в драке со старшеклассниками, но...
Почему–то он никогда не мог "войти" в это состоянии в драке с отцом. А без дополнительной силы какая бы выносливость у него не была, но разница в размерах решала всё.
Поэтому это никогда не было "дракой". Это всегда было избиением.
– Уф... – облегчённо выдохнул мужчина, довольно улыбаясь. – Пришёл домой, и настроение сразу вверх скакнуло! И деньги добыл и разминку сделал, ай молодца!
На заряде хорошего настроения Марк Беннет прошёлся взглядом по немногочисленным личным вещам Симона, большинство из которых составляли книги.
Одну из самых "протёртых" и "эксплуатируемых" он и взял
– Краткая история времени, Стивен Хокинг, – состроил он умное лицо. – Вон оно как! Умная книжка какая! "Неуменьшение площади черной дыры отсылает нас к понятию энтропии – физической величине, которая является мерой хаоса в системе. С точки зрения здравого смысла, если никак не вмешиваться в ход событий, то степень беспорядка имеет свойство увеличиваться."
– Т–тебе... – Симон медленно поднимался с пола, – мозгов... не хватит... понять...
– Может ты и прав, – легко согласился Марк. – Вот у тебя хватит, и многое ли это даёт?
Мужчина метким броском попал книжкой Симону прямо по лбу. Тот поморщился, но лишь аккуратно поднял книжку и убедился, что с ней всё в порядке.
– "Ружья, микробы и сталь", "Шёлковые пути", "Бог–император Дюны", "Эгоистичный ген"... – Марк медленно перечислял названия на каждой корке. – Вот ты читаешь все эти умные книжки, но... всё равно в дерьме. Какая разница между нами, грёбанный ты паразит?
Мужчина склонился над ним и уставился мутным взглядом, в которых не было ни сочувствия, ни вины – лишь презрение.
– Мы – маргиналы, мать твою. Отбросы, родившиеся в дерьме, и умрём мы тоже в дерьме! Твои эти попытки "вылезти"... пф–ф–ф, они просто смешны. Ничтожны, так же, как и ты.
– Да нихера... – Симон встретил его взгляд своим: чистым, бесстрашным и отказывающим склоняться. – Труд превратил обезьяну в человека. Научный принцип уже давно доказал, что разум всегда возьмёт верх. А ты, безработный наркоман, вообще скоро превратишься в мартышку. Так что, пошёл ка ты наху...
В этот раз в воздухе зависли капли крови, стоило кулаку Марка на полной скорости влететь в физиономию Симона. В этот раз активных попыток встать он не оказывал. Лишь, щурясь от боли, лежал на спине.
– Мнишь себя умнее всех – всегда, мать твою, ставишь себя выше других, – посмеивался мужчина. – А итог один: лежишь, как беспомощный клоп, да нихера сделать не можешь. Интересно, будь тут твой обожаемый Стивен Хокинг, что бы он сделал?
– Да он бы тебя ушатал в два счёта, – невозмутимо отозвался Симон с пола. – Проехался бы своей инвалидной коляской по твоей уродливой роже, как по рельсам.
– Ха–ха–ха... Слушай, а я бы и не стал сопротивляться! Вот умора то была, а!
– Ты ошибаешься в одном, – спокойно проигнорировал его насмешки Симон. – Ты путаешь причинно–временные категории и лингвистические определения, что неудивительно, учитывая твой общий уровень эрудиции. Твоё любимое "никогда" – это оправдание бездействия, а в моей же ситуации лучше применим термин "пока". А "пока" – это фаза процесса.
– Хах... – веселье в глазах мужчины поутихло. Он будто бы примерялся для ещё одного удара, да с взмахом вышел из комнаты. Вот в чём в чём, а в словесном споре он бороться с Симоном не мог.
Симон же шмыгнул носом и поморщился от аромата крови в носоглотке. Покряхтев, он из положения лёжа дотянулся до ближайшей тумбочки и из нижней полки достал новую пачку сигарет с зажигалкой, которую сразу же пустил в дело.
И только–только он начал отходить от избиения, как его спокойную медитацию под табачным дымом прервал настойчивый и на диво раздражающий звук стука чего–то об стекло.
Недоуменно подняв взгляд, Симон удивился ещё больше.
Прямо в его стекло стучалась серая сова, чьи перья были знатно потрёпаны. Скорее всего именно это гадская птица влетела в его оконную раму, спровоцировав "палево".
– Чё там у тебя стучит?! Выруби нах! – раздалось из другой комнаты.
– Нафиг иди! – самым вежливым образом ответил Симон и, переборов лень, открыл окно.
Так–то он не очень хотел контактировать с птицей неизвестного происхождения, – на них обычно было очень много микробов, – но сама разновидность его удивила, а ещё привязанное к лапке письмо вызывало не меньше вопросов.
Как можно более аккуратно он отвязал конверт и увидел герб, состоящий из льва на красном фоне, вороны на синем, барсука на жёлтом и змеи на зелёном.
Никаких ассоциаций данный герб не вызвал, но почему–то руки начали дрожать от волнения. Вскрыв пломбу, Симон вдруг осознал, что письмо было направлено именно ему!
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»
Директор: Минерва Макгонагалл (Кавалер Ордена Мерлина I степени, Старший советник Департамента Магического Образования)
Дорогой мистер Лаплас!
Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.
Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.
Искренне Ваша,
Помона Спраут, заместитель директора!
К письму прилагалась вторая страница.
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс»
Форма:
Студентам–первокурсникам требуется:
Три простых рабочих мантии (черных).
Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день.
Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).
Один зимний плащ (черный, застежки серебряные).
Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.
Книги:
Каждому студенту полагается иметь следующие книги:
«Стандартная книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл (дополненное издание 2010 г.)
«История магии». Батильда Бэгшот
«Теория магии». Адальберт Уоффлинг
«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч
«Тысяча магических растений и грибов». Филли–да Спора (обновлённая классификация)
«Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф
«Фантастические твари и где они обитают». Ньют Саламандер (расширенное издание под редакцией Рольфа Саламандера)
«Что делать, если ты первокурсник, но тебя хочет убить неприятно пахнущий тёмный волшебник? Защита от Тёмных Сил для чайников». Гарри Поттер
Также полагается иметь:
1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер № 2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы.
Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу.
НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.
– Кхм... – Симон закашлялся, а после... – Ха–ха–ха–ха!..
Во весь голос засмеялся.
– Боже! Это золото, мать твою! Ну, старый еврей, ха–ха–ха!..
Что странно, интуиция подавала настойчивые сигналы, что лучше всё–таки отнестись к этому письму серьёзнее.
Но он ведь не грёбанное животное, чтобы вестись на поводу каждого "кажется"?
Симон прям восхитился всеми махинациями деда Миши! Это ж надо, взять сову в аренду, натренировать её на конкретное окно, да ещё и придумать всю эту несуразную чепуху!
Сова возмущённо загугукала, не в силах терпеть смех Симона.
Мальчик же лишь фыркнул и закрыл окно. И что страннее всего, ему действительно привиделась обида в глазах этой умнейшей, как оказалось, птицы!
– Это ж надо... додуматься, блин, ха–ха... – Симон начала растирать письмо, превращая его в кучу мятой макулатуры. – Школа Чародейства и Волшебства, ха–ха–ха!
– Чё ты там ржёшь?! За пивком сгоняй лучше!
– Я срать!
Ну был, конечно, и плюс.
Бесплатная туалетная бумага.
*****
Настойчивый стук в дверь так и не дал Симону спокойно посмотреть видео на его "новеньком" айфоне десятом.
На диво настойчивый проситель стучался в дверь уже двадцатую минуту подряд!
– Простите! – раздался громкий мужской голос с другой стороны. – Но мне правда нужно увидеть мистера Лапласа! Это очень важно!
Симон постарался вновь вернуться к просмотру видео, но стук стал настолько раздражающим, что ему казалось, будто бы стучат прямо у него в голове.
Дверь он не открывал в принципе... никогда. Никто стоящий и безопасный у их двери априори оказаться не мог.
Это были либо полицейские, либо органы опеки, либо снова полицейские, но уже по душу его папаши, либо те, кому его отец задолжал. Ни в одном из этих случаев дверь открывать не стоило.
Правда, неизвестный гость звал именно его, но... у него тоже "хороших" гостей быть не могло. Он это хорошо понимал.
Но какой же настойчивый ублюдок там у двери, а?!
– ДА ЧЁ ВАМ НАДО?! Я САТАНИСТ, ПРЕЗИРАЮ ПЫЛЕСОСЫ И МНЕ ГЛУБОКО СРАТЬ НА ЭКОЛОГИЮ И ПРОБЛЕМЫ МИГРАНТОВ! ПЕРЕСТРЕЛЯЛ БЫ ИХ ВСЕХ НАХ! ЕСЛИ ВЫ ИЗ ПОЛИЦИИ, ПОЖАЛУЙСТА НЕ ПАКУЙТЕ МОЕГО ОТЦА, КОТОРЫЙ ОБЫЧНО ЗАВИСАЕТ В ПАБЕ "КРАСНАЯ ГОРДОСТЬ" У НАБЕРЕЖНОЙ С ВОСЬМИ ВЕЧЕРА ДО ДЕВЯТИ УТРА!
На секунду повисла тишина. Этакая, недоумённая тишина.
– Эм... Я профессор из школы...
– В школах нет профессоров, умник, – вздохнул Симон, встав около двери и взяв в руки деревянную биту. – Есть учитель. Профессор – это академическое звание, предполагающее либо университетскую, либо научно–исследовательскую деятельность. Так что либо ты неверно определяешь учебное заведение, либо неверно используешь сознание.
– И–извините...
– Вали нах отсюда!
– Да я из Хогвартса! – немного истеричный голосом раздалось с другой стороны.
– Какого к чёрту Хогвартса?! – в замешательстве нахмурился Симон.
– Школа Чародейства и Волшебства?
– Ты меня спрашиваешь или как?!
– Школы Чародейства и Волшебства! Вам должно было прийти письмо! Мы ждали вашего ответа, но так и не дождались! Я должен уведомить вам и помочь освоиться в волшебном мире!
Симон глубоко нахмурился. Немного пошарив мозгами, он вспомнил шутку старого еврей помесячной давности, в которой он так и не признался. Продолжение?
Честно говоря, у него нет особого настроения подыгрывать...
Вздохнув и открыв дверь, Симон увидел подтянутого мужчину в довольно старомодной одежде. Мужчина имел несвойственный взгляд этакого ребёнка в тебе мужчины, который с не меньшим удивлением смотрел на биту в руках Симона.
– Видишь это? – для убедительности взмахнул он своей ношей. – Вали нах отсюда, пока колени целы!
Мужчина глубоко вздохнул и под настороженным взглядом Симона достал из–за пазухи кривую деревянную палку.
Один взмах и...
Деревянная бита превратилась в букет роз.
Глаза Симона остекленели.
– Не–не–не–не... – начал заикаться Симон, ощупывая бархатные лепестки. – Не–неплохой т–трюк!
– Мистер Лаплас, – вздохнул и взял в себя руки мужчина. – Давайте всё–таки с самого начала. Меня зовут Невилл Лонгботтом, я профессор Гербологии и декан Гриффиндора в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Приятно... эм, наверное, познакомиться! И да, пришёл я сюда не просто так. Ты волшебник, Пьер!
Обновлено: 20.02.2026