Тук-тук.
— Да, заходите.
Услышав стук, Хлоя открыла дверцу кареты. Естественно, она решила, что это Джейн принесла им еду. Каково было её удивление, когда это оказалось не так.
— Папа!
Человеком, открывшим дверь, был её муж, которого она не хотела видеть больше, чем кого-либо другого. В отличии от напряжённой матери, Авель радостно приветствовал своего отца.
— Я принес вам поесть, моя леди, — неловко произнес Джерард.
— Угу.
— Вы не устали сидеть все это время в карете? Как на счёт того, чтобы поесть на свежем воздухе?
Хлоя хранила молчание, несмотря на любезное предложение своего мужа. Причина была проста: она не думала, что может сказать хоть что-то приятное. Его фигура, отдаляющаяся от неё прошлой ночью, всё ещё смутно маячила перед глазами.
— А ты что думаешь, Авель? — спросил Джерард у Авеля, когда Хлоя не ответила.
— Отличная идея!
Авель, расстроенный долгим пребыванием в карете, ответил быстро. Хлое ничего не оставалось, как выйти из кареты вслед за своим взволнованным сыном.
***
Однако совместный обед не смог разрядить напряжённую атмосферу.
— Авель, не оставляй свою морковку на тарелке.
Хлоя относилась к Джерарду так, словно его не существовало, и смотрела только на Авеля.
— Да, Авель. Ты должен есть морковь, чтобы стать сильнее.
Джерард помогал Хлое, расположившись сбоку. Однако её голубые глаза ни разу не повернулись в его сторону. Если подумать, то были времена, когда он действительно презирал голубые глаза. Он думал, что не может быть счастливым, потому что не родился голубоглазым. Потому он ненавидел свои зелёные глаза, и глаза голубые, которых у него не могло быть.
Но сейчас он был опустошен тем, что эти голубые глаза не достигли его взора. Он хотел заставить её посмотреть на него. Забавно, но ему казалось, что он знает, почему его мать была помешана на голубых глазах.
— Моя леди, вам не тяжело было так долго ехать в карете?
— Я в порядке.
Он не знал, понимает ли она, что он чувствует или нет. Его жена лишь кратко ответила и даже не потрудилась взглянуть на него. В течение всего обеда разговор продолжался так же: Джерард говорил с Хлоей, а она просто отвечала короткими замечаниями.
«Я должен попросить прощения за вчерашнее.»
Беспокойство Джерарда постепенно нарастало по мере того, как их трапеза подходила к концу. Он впервые столкнулся с тем, что жена злится и игнорирует его, поэтому не знал, что ему делать. Было нелегко просить прощения у жены, которая холодно отнеслась к нему.
Тем временем, Хлоя злилась всё больше. Муж, который вчера оставил её одну, вел себя так, словно ничего не произошло, что было просто возмутительно. По тому, как бесстрастно он разговаривал с ней, казалось, что он игнорирует её чувства.
«Теперь, когда его настроение улучшилось, он снова просит меня вернуться к знакомому для него поведению маркизы?»
В этот момент Джерард набрался смелости и заговорил о вчерашних событиях.
— Моя леди… насчет вчерашнего, я…
Он хотел извиниться перед своей женой. Он хотел, чтобы их отношения наладились. Хотел сказать, что… Он хотел бы, чтобы они стали прежними, такими, какими они были до приезда на север.
— Нет.
— Прощу прощения?
— Не говори об этом сейчас.
Однако Хлоя отказалась говорить о прошлой ночи снаружи. Она не знала, что они могут наговорить друг другу в порыве гнева, но знала, что они не должны выяснять отношения на виду у своих подчиненных. Кроме того, рядом был Авель, который наблюдал за ними большими щенячьими глазами.
— Здесь слишком много лишних глаз.
Сказав это, Хлоя вместе с Авелем вернулись в карету.
Возможно, прошлой ночью Хлоя была брошена, но на этот раз брошенным оказался Джерард.
***
После небольшого перерыва семья Бланшетт и их люди снова отправились в путь. Джерард, который ехал впереди, выглядел несколько ошеломленным. По правде говоря, он был погружён в свои мысли.
Совсем недавно Джерард почти схватил Хлою за руку и прижался к ней, когда она отвернулась. Он не знал, что смотреть в спину жене так тяжело.
Неужели его жена чувствовала то же самое вчера? Должно быть, именно поэтому она не хотела смотреть на него. Каждый раз, когда он вспоминал ошеломлённое выражение лица своей жены, у него щемило сердце.
«Чтобы тебя любили, ты должен вести себя так, будто заслуживаешь любви.»
Джерард прикусил губу, услышав голос в ушах. Судя по металлическому привкусу на языке, должно быть, пошла кровь.
«Джерард, сколько ещё шансов я должна дать тебе? Не подводи меня больше.»
«Да, это все моя вина. Это потому, что всегда чего-то не хватает. Я буду стараться сильнее. Я больше не подведу тебя. Я стану сыном, которым мой отец сможет гордиться!»
Джерард прогнал эти слова из своей головы.
«Чёрт!»
Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не высказать вслух проклятие, рвавшееся изо рта.
Он больше не был ребёнком, который жаждал любви своего отца. Но, несмотря на то, что его давно не было в живых, покойный отец продолжал жить в его воспоминаниях. Нет, точнее, это были его слова, которые поселились в нем.
***
Даниэль Бланшетт. Отец Джерарда, человек, которого сдерживало чувство неполноценности по отношению к своему умершему брату.
Брат Даниэля, Рафаэль, до конца своей жизни не сделал ничего, чтобы помочь своему брату. Их сравнивали, когда был жив его старший брат, их также сравнивают и после его смерти. Как, чёрт возьми, он должен был превзойти мёртвого человека?
Дело было не только в этом. Все в окружении Даниеля хотели, чтобы он жил так же, как и его брат. Однако, единственное, что досталось ему, замене своего брата, — это призрение к фальши.
На протяжение всей жизни, его оценивали, как персонажа, который стал маркизом только из-за смерти своего брата. Этим он уступал Рафаэлю.
Было вполне естественно, что именно такой ярлык был повешен на него. Потому всё, что у него было, не принадлежало ему. Всё, что он имел, было передано по наследству. Статус, богатство, честь, жена… Всё.
И вот, наконец, у него появилось что-то своё. Джерард.
Если его ребёнок превзойдет его брата!.. Неужели тогда он сможет освободиться от этих проклятых оков? Титул: «отец идеального молодого маркиза» звучал намного привлекательнее, чем «Неудачник, который во всём хуже своего покойного братца». Потому Даниэль, естественно, начал тренировать Джерарда.
В конце концов, жизнь — это сплошная ирония судьбы. Даниэль, презиравший Рафаэля, пытался слепить из сына точную копию своего брата.
— Джерард!
Пощёчина!
— В твоем возрасте!
Пощёчина!
— Нужно относиться к политике серьёзнее!
Пощёчина, ещё одна!
— Скажи мне, сколько раз ты терпел неудачу!
Пощёчина!
— Мн… Мне жаль, отец...
В те дни, когда его вызывал к себе отец, икры Джерарда были в крови. Обычно, Даниэль не интересовался своим сыном, но всегда вызывал его, когда тот проходил очередной тест. Каждый раз, юному Джерарду приходилось молить о прощении по нескольку раз. Ребёнок боялся своего отца, который требовал от него совершенства. Он мог сказать, даже не глядя в холодные глаза отца. Он его не любил. Оба родителя видели в нём другого человека.
Он также ненавидел своего дядю Рафаэля, которого никогда не знал.
Затем наступил день, который, насколько помнил Джерард, сильно отличался от всех остальных дней. На первый взгляд, казалось, всё было хорошо, потому что улыбка не сходила с уст Даниэля.
Джерард, который всегда считал отца непоколебимым, был озадачен. Однако вскоре, сердце мальчика забилось от волнения. Он сделал то, чего никогда раньше не делал.
— Отец.
— Что?
— Сегодня я трижды боролся с Лейлой и победил во всех трёх схватках! Господин Штейн сказал, что никогда не видел никого столь же талантливого во владении мечом, как я! — говорил Джерард взволновано.
Его отец никогда не был доволен тем, что он радуется столь малыми достижениями.
Мальчик отшатнулся назад, боясь, что на него накричат.
— Ха-ха-ха!
Однако, вопреки его ожиданиям, Даниэль громко рассмеялся. Должно быть, он был в хорошем настроении.
Маркус Штейн был близким другом Рафаэля с детства. Если он сказал это его сыну, значит, Джерард превосходил Рафаэля в мастерстве владения мечом.
— Да, да. Отличная работа.
Даниэль ласково погладил Джерарда по голове. Если он использовал кнут, то должен был дать и пряник. Взрослый не мог не видеть сокровенных мыслей ребёнка; он хотел, чтобы его любили.
— Чтобы быть любимым, ты должен совершать поступки, достойные любви, Джерард. Просто продолжай делать так же хорошо, как делаешь сейчас, понял?
— Да, отец!
Возможно, это было потому, что рука отца была очень теплой. Или потому, что его сердце было переполнено восторгом от комплиментов, которых он раньше не слышал?
Вероятнее всего, потому, что слова Даниэля ярко запечатлелись в душе юного Джерарда.
«Я должен делать всё идеально. Любовь — это то, что я могу получить, только если буду преуспевать во всём!»
Слова, запечатлённые в его сердце, вскоре стали для него главной ценностью. Потому Джерард вырос отличным фехтовальщиком, учёным и светским человеком.
Он был идеальным молодым маркизом, как будто нарисованный кем-то. Хотя внутри он чувствовал пустоту.
И вскоре, Джерард понял, что слова отца были ложью. Он не любил его, даже не смотря на то, что он превзошел своего дядю.
И даже за мгновение до смерти, Даниэль не передал сыну ни слова любви, ни теплого пожелания.
Обновлено: 02.02.2026