Два кувшина вина опустели к вечеру. Ли Чэньхай, пошатываясь, брёл домой. Цзян Байшань и вовсе свалился без чувств, и слугам пришлось уносить его в дом.
Дорога плыла перед глазами. За столько лет в этом мире он впервые так напился.
— Десять лянов! Мы договорились на десять лянов, что ты мне мозги пудришь!
Шум в переулке привлёк его внимание. Он с трудом поднял голову. Оборванный старик стоял на коленях перед несколькими молодыми людьми и бил поклоны. Рядом, заливаясь слезами, стояла юная девушка лет шестнадцати.
— Управляющий Сунь, мы же договорились, что за десять лянов она отработает у Чжоу два года служанкой. Почему теперь вы говорите о продаже? Десять лянов за живого человека! Да скотина и то дороже стоит!
— Старый хрыч, десять лянов — это ещё хорошая цена. Твою дочку в борделе и за восемь не возьмут, — управляющий Сунь, низкорослый и тощий, как обезьяна, с омерзительной ухмылкой на рябом лице, наклонился к старику. — Думай сам: либо дочь, либо земля. Без дочери вы ещё проживёте, а без земли все с голоду помрёте!
— Но… но десять лянов… — старик беспомощно смотрел на него. Из его высохших глаз уже не текли слёзы. Они были чужаками, и только благодаря арендованной у Чжоу земле смогли здесь обосноваться. В этом году урожай был плохой, да ещё и жена заболела. Ему пришлось продать зерно, которое он должен был отдать за аренду, чтобы купить ей лекарства. Теперь он не мог расплатиться, и Чжоу хотели забрать в счёт долга его дочь. Договорились на два года работы за десять лянов, а теперь управляющий Сунь требовал продать её за ту же цену. Это был откровенный грабёж!
— Хватит болтать! Согласен ты или нет, мне всё равно!
Управляющий Сунь швырнул на землю десять лянов и велел своим подручным забирать девушку. В этот момент он заметил на другой стороне улицы Ли Чэньхая. В его глазах вспыхнул огонёк жадности. Перешагнув через старика и не обращая внимания на крики девушки, он подбежал к Ли Чэньхаю.
— Управляющий Ли, давно не виделись.
— Управляющий Сунь, и впрямь давно. Занят, я смотрю, — Ли Чэньхай, не скрывая неприязни, посмотрел на плачущего старика в переулке.
— Да всё с этой голытьбой вожусь. То ли дело у вас, управляющий Ли. Ничего не делаете, а в год по сто лянов имеете.
— Хм… — Ли Чэньхай холодно усмехнулся и повернулся, чтобы уйти.
...
После Фан Эра этот Сунь, благодаря каким-то дальним родственным связям, стал управляющим в поместье Чжоу. Он был ещё хуже своего предшественника, не гнушался никакой грязной работой и больше всего любил издеваться над беззащитными. С тех пор как Ли Чэньхай стал владельцем мастерской, этот негодяй под предлогом сбора аренды каждый год вымогал у него по десять-двадцать лянов. В последнее время он и вовсе обнаглел и при каждой встрече, как репей, цеплялся к Ли Чэньхаю, требуя денег. Ли Чэньхай, не желая связываться с семьёй Чжоу, платил, но ненависть к этому человеку росла с каждым днём.
— Эй, эй, управляющий Ли, не торопись, — Сунь преградил ему дорогу. — Раз уж встретились, давай поговорим. Денег не хватает, не одолжишь немного?
— Управляющий Сунь, я пилюли делаю, а не серебро. Нужны деньги — иди к ростовщику. Я всё, что должен, заплатил. А если тебе так неймётся, попроси господина Чжоу забрать у меня мастерскую, я и так проживу, — Ли Чэньхай, подогретый вином, взорвался.
— Управляющий Ли, зачем так горячиться? — на рябом лице Суня застыла ухмылка. Он подошёл ближе и, поправив воротник Ли Чэньхая, прошипел: — Господина Чжоу я, может, и не уговорю, но ты должен понимать: у каждого человека есть секреты. И шила в мешке не утаишь.
— О чём это ты? Какой у меня может быть секрет? — Ли Чэньхай оттолкнул его и сузил глаза, пытаясь вспомнить, где он мог проколоться.
— Да так, случайно вышло, — Сунь засунул руки в рукава. — Встретил на днях одного старого нищего. Говорит, видел, как той зимой Фан Эр, который пропал несколько лет назад, перед уходом заходил к тебе ужинать. Я, как услышал, разозлился и велел избить этого брехуна до полусмерти.
Он внимательно следил за реакцией Ли Чэньхая, но тот оставался невозмутимым.
— Управляющий Ли — мой лучший друг. Господин Чжоу лично приказал не помогать Фан Эру. Если он узнает, что тот был у тебя, а потом исчез, то решит, что это ты дал ему денег на дорогу. Нехорошо получится, правда?
Ли Чэньхай внешне оставался спокоен, но в душе у него уже кипела ярость. Этот человек был обречён. Даже если у него не было доказательств, достаточно было пустить слух, и кто-нибудь обязательно поверил бы. Сунь должен был умереть, и никакая семья Чжоу его не спасёт.
— Управляющий Сунь, это низко — клеветать на меня из-за денег, — наконец, сказал он. — Да и врать нужно правдоподобно. Я с этим Фан Эром и знаком-то не был, с какой стати мне рисковать ради него?
— Правда это или ложь, ты и сам знаешь, — Сунь не стал спорить. Он и сам не верил тому нищему, но прошло столько времени, кому теперь есть до этого дело. Главное — повесить это на Ли Чэньхая, и тот уже никогда не отмоется. А тогда можно будет тянуть из него деньги до бесконечности.
— Я знаю только, что ты — клеветник! — Ли Чэньхай гневно отвернулся.
— Эх, если господин Чжоу узнает, что ты нарушил его приказ, не будет в Нагорном посёлке больше семьи Ли, — донеслось ему в спину.
Обновлено: 23.01.2026