Глава 33 — Глава 33: Обуза

Глаза Каллиго слегка расширились. Листья, расходящиеся от длинного стебля, словно ветки. Белоснежная кайма по краям листьев. Хотя растение немного привяло, это определенно было то, что он искал. В тот момент, когда он взял его в руки, сердце отозвалось тихим трепетом. Айви смотрела на Каллиго сияющими глазами. Даже если она не ждала похвалы, ей хотелось увидеть его радость. Или, если и это невозможно, чтобы хотя бы этот пробирающий до костей холод, исходящий от него, хоть немного утих. — Так это было из-за него? Но что-то пошло не так. — Что? — Я спрашиваю, ты бесстрашно шагнула к самому краю обрыва только ради этой безделицы? Айви опешила. В словах Каллиго было столько всего, с чем ей хотелось поспорить. Она крепко сжала кулаки и заговорила: — Да, я отправилась туда ради него. Но, во-первых, я не «шагала». Я ползла на животе, прижавшись к земле. — Что?.. — И мне было очень страшно. Я сделала это не от скуки. По мере того как она говорила, обида росла. Голос Айви становился всё громче. — Вы ведь всё это время изводили меня. Это условие Контракта. Причина, по которой я здесь. Поэтому я, пересилив страх, сделала это!.. Она не понимала. Разве это не то, чего он желал всё это время? Айви посмотрела Каллиго прямо в глаза и спросила: — Вы так этого хотели... А теперь называете «безделицей»? — Ха, — Каллиго издал короткий смешок и скрестил руки на груди. — Ты ожидала, что я похвалю тебя за то, что ты рисковала жизнью ради этого? — Я считаю, что это, по крайней мере, не повод так злиться. Воздух между ними натянулся, словно струна. Ни Айви, ни Каллиго не отводили взгляда. Первым тишину нарушил Каллиго. Он медленно разомкнул губы. — А ты? Его голос, опустившийся до предела, звучал как тихое рычание. — Ты на моем месте смогла бы оставаться спокойной? Сказать: «Ну, в итоге же нашла, и ладно»? Просто улыбнуться и забыть об этом? — ... — Видя твой подол, зацепившийся за край обрыва... Прочесывая лес в поисках хотя бы твоего тела. В холодных фиолетовых глазах Каллиго закипели подавленные эмоции. — Как ты думаешь, о чем я, черт возьми, думал? Айви, на мгновение опустившая голову, ответила честно: — Я не знаю. Не могу даже вообразить. — Не знаешь? — Потому что я ничего не знаю о вас, Каллиго. Вы ведь никогда ничего толком мне не рассказываете. Голос Айви слегка дрогнул. Она впервые решилась на такой откровенный разговор. — То вы холодны, то внезапно проявляете необъяснимую доброту. И когда мне кажется, что мы стали немного ближе, вы снова кажетесь бесконечно далеким. — ... — Я даже не понимаю, нравлюсь я вам или вы меня ненавидите. Откуда же мне знать такие вещи? — Это я тебя не понимаю, — Каллиго нахмурил брови. — Я уже со счета сбился, сколько раз мне хотелось вскрыть твою маленькую черепушку и посмотреть, что там внутри. — Ик! Айви инстинктивно отпрянула. Ей показалось, что Каллиго и вправду на такое способен. Каллиго окинул Айви взглядом с ног до головы, словно не веря своим глазам. — Вроде бы ты и дрожишь над собственной шкурой, но ведешь себя так, будто у тебя девять жизней. Айви вспыхнула: — Конечно, я не хочу умирать! Я не люблю боль, и у меня полно страхов. Я совершенно нормальный человек! — Глядя на твои поступки, в это верится с трудом. — Это... — Каждый твой шаг раздражает, каждое движение приковывает взгляд. Ты не младенец, но стоит мне отвернуться хоть на миг, как ты влипаешь в неприятности. На лбу Каллиго вздулась венка. С каждым словом гнев в нем закипал с новой силой. С тех пор как в Башне появилось это ходячее недоразумение, не было ни одного спокойного дня. — И к тому же ты чертовски не слушаешься. Я приставил к тебе людей, чтобы ты перекладывала на них опасные дела, а ты в итоге всё равно полезла сама. Айви, чувствуя за собой вину, промолчала, а затем робко возразила: — Но тогда Рэймонд или Джиан могли погибнуть или пострадать. — Какое мне до них дело? Ответ последовал незамедлетельно. В его безучастном лице промелькнула острая сталь. Айви и раньше иногда чувствовала эту исходящую от него холодную отчужденность. Она слегка прищурилась. Поистине непостижимый мужчина. Он и глазом не моргнет, если кто-то погибнет прямо у него под носом, но поднимает такой шум из-за нескольких царапин на её теле. «Можно подумать, он дорожит мной». Айви, теребя мягкое одеяло, внезапно спросила: — Каллиго, кто я для вас на самом деле? — Обуза. Ответ последовал без секунды промедления. Каллиго посмотрел на надувшуюся Айви и продолжил: — Что касается чувств к тебе... Ну, это сложно. Одно только созерцание тебя заставляет мою кровь закипать, но иногда ты кажешься мне весьма любопытной. — ...Так я вам всё-таки нравлюсь или нет? — Нет. «Так я и знала». Айви обиженно выпятила губу. Хотя она догадывалась, услышать такое прямо в лицо было неприятно. «Сама виновата, что спросила». Айви рухнула на кровать. Она отдала то, что должна была, поговорила — теперь лучше просто поспать. Она натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза. Это был знак того, что она сказала всё, что хотела, и своего рода тихий протест. В этот момент на её закрытые веки опустился голос, ставший заметно мягче. — Помимо симпатии или антипатии, я чувствую перед тобой своего рода ответственность. Айви приоткрыла один глаз. — Ответственность? — Для тебя я — такое же внезапное происшествие, как и ты для меня. Каллиго спокойно кивнул. Вроде понятно, а вроде и нет. Айви прокрутила его слова в голове. Ей показалось, что в них прозвучало едва уловимое тепло. Глядя на её вновь засиявшие зеленые глаза, Каллиго с суровым лицом отрезал: — Повторяю, ты мне не нравишься. Настроение тут же испарилось. Айви резко отвернулась. — Знаю. Вы только что это сказали. — Но если с тобой что-то случится, я не смогу не беспокоиться. Беспокоиться? Слово, сорвавшееся с губ Каллиго, совершенно ему не шло. Айви снова повернулась к нему. Когда она пристально посмотрела на него, он спросил: — Что? — Просто не думала, что вы умеете признаваться в том, что беспокоились. В этот момент бровь Каллиго вопросительно взлетела вверх. — А кто я, по-твоему, такой? «Обаятельный грубиян». Ответ мгновенно всплыл в голове Айви. Но она не могла произнести это вслух. Немного подумав, Айви спокойно произнесла: — Хм, ну не знаю. Но я знаю, что чувствую к вам, Каллиго. Вы мне нравитесь. — ...? — Почему у вас такая реакция на мои слова? Каллиго, вопреки обыкновению, покраснел от смущения. Он резко отвернулся от Айви. — Глупости. — Это правда. Хоть вы и пугаете меня, и иногда я на вас злюсь, вы мне не противны. — Злиться или испытывать неприязнь — одно и то же. — Нет, это разные вещи. Можно злиться на того, кто тебе нравится, но... — Замолчи. Каллиго натянул одеяло Айви ей на самую макушку. — ...Спи. Айви, внезапно оказавшаяся под одеялом, так и не увидела, что затылок Каллиго, когда он уходил, стал ярко-красным. С того дня жизнь Айви изменилась. — Ой! Энох быстро преградил ей путь. Растерянная Айви широко распахнула глаза. — ...А? В чем дело? — Не трогайте корзину. Я сам всё растолку. Ловко перехватив корзину, Энох пошел впереди Айви. Она засеменила следом. — Но ведь я всегда это делала? Энох решительно покачал головой. — Теперь это моя работа. Мы обсудили это с господином Каллиго. Айви, идите и отдыхайте. Айви преградила ему путь. — Но я уже совсем здорова! Энох с улыбкой похлопал её по голове. — Знаю. И всё же отдыхайте. — Мне скучно от такого долгого отдыха... — Тогда поиграйте с Рэймондом или Джиан. — Нам уже не о чем болтать... Да и они оба заняты. Айви тяжело вздохнула. С того самого дня обитатели Башни начали чрезмерно опекать её. Каллиго, Энох, Рэймонд и Джиан — все были заодно. Кто бы мог подумать, что она так захочет поработать. Удивительно. Домашние дела взял на себя Рэймонд, тяжелую работу — Джиан, а заготовку трав — Энох. Всё, что делала Айви — это понемногу читала книги, ела потрясающе вкусную еду и спала до ломоты в пояснице. Выходить за пределы Башни ей тоже запретили. Это было своего рода домашним арестом, и, судя по реакции Каллиго, в ближайшее время ей не стоило даже заикаться о лесе. «Честно говоря, мне и самой в лесу теперь немного страшно». Айви лежала на столе и наблюдала, как Энох перебирает и раскладывает травы. Его белые, чистые пальцы двигались очень ловко и уверенно. — Все жрецы так хорошо разбираются в травах? — Не все жрецы умеют обращаться с ними, — мягко улыбнулся Энох и пустился в объяснения. — У жрецов разные таланты: языки, музыка или медицина. Меня больше всего привлекла медицина. — Почему? — Хм... Энох на мгновение замялся, прежде чем ответить: — Когда я был маленьким, мои родители сильно болели. Айви выпрямилась, услышав эту неожиданно грустную историю. Её зеленые глаза забегали. — Прости, Энох. — А? — Я не знала о таких обстоятельствах. Если тебе тяжело говорить об этом, можешь не продолжать. Энох усмехнулся на слова Айви. — Всё в порядке. Это было очень давно. Это была привычная реакция. Каждый раз, когда он упоминал о своем детстве, люди делали похожее лицо. Энох посмотрел на взволнованную Айви, и его глаза слегка сузились. Уголки его губ едва заметно дрогнули. «Возможно, это шанс заставить её открыть сердце».