Семья Лэй из Зала Грома в Цзяннани из поколения в поколение разрабатывала порох чудовищной разрушительной силы. Ещё в давние времена их предок провёл обряд «Запечатанных клинков и убранных мечей», поклявшись навсегда отринуть два самых распространённых в мире боевых искусств оружия — саблю и меч — и посвятить себя исключительно огнестрельному делу, проложив тем самым совершенно новый путь. В те годы никто не верил, что семья, отказавшаяся от клинков, сумеет выжить. Но Лэй из Зала Грома сумели. Они превратили порох в полноценное оружие, обратили невозможное в возможность и стали одним из величайших кланов Цзянху — таким, чьё имя внушало трепет при одном лишь упоминании.
— Раз уж мы успели насолить Залу Грома, понятно, что по-хорошему это не кончится. Пусть мы им не соперники, но и сидеть сложа руки не станем! — Главарь знал: люди Зала Грома никогда не щадят тех, кто их оскорбил. Стиснув зубы, он крепче сжал рукоять сабли.
Лэй У Цзе с улыбкой покачал головой:
— Только что я лишь рассыпал несколько громовых зёрен на саблю того парня. Если вы и дальше будете нарываться, я рассыплю их уже на ваши...
— Бей! — рявкнул главарь, взмахнув саблей, и полтора десятка бандитов разом ринулись вперёд.
— Вы!.. — Лэй У Цзе вытаращил глаза. — Неужели совсем не страшно?!
Три клинка одновременно обрушились ему на голову.
Лэй У Цзе в ярости вскинул кулаки — и одним ударом переломил все три стальные сабли, а их владельцев отшвырнуло прочь.
— Какой мощный порох! — ахнули бандиты.
— Это не порох! — возмутился Лэй У Цзе. — Это мой кулачный стиль Уфан! Хотя, если вам так хочется увидеть порох...
Он взвился в воздух, в руке мелькнул чёрный отблеск, и вниз полетела горсть шариков.
Несколько оглушительных взрывов — и бандитов раскидало во все стороны. Когда они рухнули на землю, по телам струилась кровь, и подняться никто уже не мог.
Лэй У Цзе неспешно приземлился, заложив руки за спину.
— Ну как? Запомнили меня? Так и запишите: зовут меня Лэй У Цзе! А теперь — катитесь отсюда!
Бандиты опешили, переглянулись. Они-то были уверены, что паренёк прикончит их на месте, но по тону выходило, что он их... отпускает?
— Я сказал — катитесь! — Лэй У Цзе нахмурился. По его разумению, в этот момент они должны были со всех ног удирать, обмирая от ужаса. Но эти, похоже, приросли к месту.
Бандиты опомнились, кое-как поднялись на ноги, и, поддерживая друг друга, кинулись наутёк.
Лэй У Цзе удовлетворённо кивнул. Порывшись в руинах из поломанных столов и стульев, он отыскал свой узел, закинул его на спину и собрался уходить.
Но чья-то рука преградила ему путь.
Лэй У Цзе поднял голову. Перед ним стоял тот самый хозяин с красивым лицом — весь закутанный в лисью шубу, томный и расслабленный. Он лениво выставил правую руку, неторопливо ею покачивая, и загородил дорогу.
— Великая услуга не требует благодарности! — выпалил Лэй У Цзе, прижав кулак к ладони. — Увидел несправедливость — вступился, так и должно быть! Не стоит церемоний! Мне нужно спешить в путь, так что — до новых встреч!
Сяо Сэ прищурился и нахмурился:
— Великая услуга? Не требует благодарности? Вступился?
Лэй У Цзе тоже растерялся:
— Если бы не я, эти громилы давно ограбили бы твою гостиницу, а может, и вовсе вас всех порешили! Разве это не великая услуга?
Сяо Сэ ткнул пальцем в груду обломков и рявкнул:
— Ты глаза-то разуй!
Лэй У Цзе обернулся. Весь зал представлял собой жалкое зрелище: с десяток столов — больших и малых — разнесло вдребезги, у нескольких слуг головы были разбиты в кровь, а в полу зияло несколько воронок.
Сяо Сэ снова указал на руины и возмущённо произнёс:
— Полюбуйся на мою гостиницу! Какая разница — ограбили бы меня или вот это?! А что касается тех молодчиков... «прикончили бы»? Ха!
— Ну это... — Лэй У Цзе залился краской и не нашёлся что сказать.
— Сто лянов серебра, — произнёс Сяо Сэ, протянув к нему руку.
Рука была безупречно белой, с длинными изящными пальцами, но Лэй У Цзе она показалась страшнее всех бандитских сабель вместе взятых.
— У меня нет денег! — Лэй У Цзе отступил на шаг.
— Вот как?
Лисья шуба Сяо Сэ едва заметно дрогнула. Он небрежно махнул рукой — и все двери гостиницы разом захлопнулись.
«Вот это приёмы...» — Лэй У Цзе наконец вынужден был признать: те бандиты и вправду ничего не смогли бы сделать этому непостижимому хозяину.
— Но скоро у меня будут деньги! — вдруг вспомнил о чём-то Лэй У Цзе, и глаза его загорелись. — Точно будут!
— Вот как? — Сяо Сэ откликнулся всё тем же ленивым тоном, но взгляд его уже невольно скользил по объёмистому узлу на спине юноши, оценивающе ощупывая его сверху донизу.
— Мне нужно попасть в одно место. Как доберусь — деньги будут, — продолжил Лэй У Цзе.
— Что за место?
— Сюэюэ! — гордо объявил Лэй У Цзе.
— Сюэюэ?! — даже Сяо Сэ не сдержал удивления.
Сюэюэ — город Снега и Луны — не был обычной школой мира Цзянху. Скорее — союз, основанный совместными усилиями нескольких могущественнейших кланов и школ Поднебесной. С того самого дня, как Сюэюэ появился на свет, законы всего Цзянху стали определяться им. Молодые отпрыски великих семей и школ стекались туда на обучение, и за годы существования Сюэюэ превратился в самостоятельную силу. Там преподавали не только боевые искусства, каких не найти ни в одной другой школе, но, говорят, и вообще все премудрости Поднебесной.
Если этот юнец и правда направляется в Сюэюэ, то с его положением отпрыска семьи Лэй из Зала Грома получить там сотню лянов серебра — пустяковое дело. К тому же парень, похоже, не врёт. Помимо недюжинного мастерства в бою, он производил впечатление полнейшего простака.
Сяо Сэ всё обдумал и кивнул:
— Ладно. Но я пойду с тобой.
— Идёт! — согласился Лэй У Цзе.
— И ещё кое-что... — Сяо Сэ скосил глаза, и в уголке его губ мелькнула хитрая ухмылка.
Слуги мысленно вздохнули за этого сильного, но простодушного юношу.
— За отсрочку платежа полагаются проценты. С тебя пятьсот лянов! — громко объявил Сяо Сэ.
Лэй У Цзе окаменел.
Но Сяо Сэ и не стал дожидаться ответа. Легко взмахнув рукой, он распахнул двери гостиницы. Снаружи валил густой снег. Сяо Сэ тихо вздохнул и пробормотал, словно самому себе:
— Давненько я никуда не выбирался...
— Эй! Коней мне!
Два скакуна мчались по заснеженной дороге. На одном — фигура, с головой укутанная в лисью шубу; на другом — юноша в одном лишь красном халате, с обнажённой грудью навстречу ледяному ветру. Так они и неслись сквозь снежную пелену — к городу Сюэюэ.
— Хорош у тебя конь! В таком снегу — и скачет как ни в чём не бывало! — восхитился Лэй У Цзе.
— Пятнистый скакун, шуба в тысячу золотых! Я, Сяо Сэ, пользуюсь только лучшим, — ответил тот и обернулся на свой постоялый двор.
Там он оставил деньги слугам — на починку гостиницы, до его возвращения из Сюэюэ. Но в глубине души Сяо Сэ смутно чувствовал: быть может, он уже никогда сюда не вернётся.