— Что, Копирующий Ниндзя, неужели твой прославленный шаринган с тремя томоэ не способен отличить это от гендзюцу?!
Щелчки затвора стихли. Учиха Джинн, с удовлетворённой усмешкой опустив камеру, вырвал Какаши из оцепенения.
Нохара Рин шагнула из-за спины Джинна.
— Какаши, я жива.
— Удивлён? Неожиданно, да? — Учиха Джинн усмехнулся; в его голосе сквозила издевка, от которой у Какаши невольно сжались кулаки. — Я так долго ждал этого дня!
Какаши молчал. Слова застревали в горле, а буря эмоций, захлестнувшая его, была слишком сложна, чтобы её осознать.
Но когда Нохара Рин стёрла тонкую струйку крови с уголка губ, а мнимая рана на её груди затянулась на глазах, Какаши показалось, будто мир вокруг него вновь обрел краски и свет.
— Рин… ты… в самом деле… — голос Какаши предательски дрогнул. Страх, что это очередное гендзюцу, терзал его. — Ты… правда жива?!
— Да, Какаши, я жива, — Рин говорила серьёзно, без тени прежней игривости. — Мастер Джинн спас меня, применив особую технику. Нас выследил очень опасный враг, и мастер велел инсценировать мою смерть, чтобы замести следы. Всё это время я скрывалась в приюте на окраине деревни.
Какаши, всё ещё не веря до конца, перевёл взгляд на Учиху Джинна:
— Техника?
Джинн встретил его взгляд.
— Изанаги, — пояснил он. — Запретная техника клана Учиха. Она позволяет переписывать реальность. Цена – шаринган, навеки теряющий свой свет.
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
— Ваша миссия в тот день была тщательно спланированной операцией. Чтобы спасти Рин, я пожертвовал одним из своих шаринганов с тремя томоэ, запечатав в её теле Изанаги с помощью Транскрипционной Печати. Рин действительно погибла тогда. Но когда её тело доставили в Коноху, Изанаги активировалось, переписав реальность её смерти. Она воскресла.
— Это… это… — Осознание хлынуло на Какаши подобно ледяной воде, смывая остатки сомнений. Нохара Рин была жива. Две слезы, крупные и горячие, неудержимо скатились по его щекам. — Рин… — прошептал он, всхлипывая, — как же хорошо… что ты жива.
Рин смотрела на него со сложным выражением – в её глазах смешались облегчение, сочувствие и едва заметная тень былой боли.
— Всё хорошо, Какаши, — мягко проговорила она. — Я больше не умру.
Под её успокаивающий шёпот Какаши, казалось, наконец позволил себе выплеснуть всё то горе, что так долго носил в себе камнем.
Но идиллию разрушил знакомый звук.
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Учиха Джинн, не удержавшись, вновь поднял камеру, ловя момент. Какаши, сломленный и уязвимый, – зрелище поистине уникальное, не менее ценное, чем Какаши в панике.
Щелчки затвора вырвали Какаши из эмоционального забытья. В его взгляде, впившемся в объектив камеры Джинна, вновь вспыхнул ужас. Эмоциональный подъем сменился жгучим стыдом. Мысль о том, что эти снимки могут попасть в чужие руки, была для Какаши невыносима. Лучше умереть.
— Ах ты!.. Отдай! — Какаши, не раздумывая, рванулся к камере.
Джинн одной рукой спрятал камеру за спину, другой же небрежно отвёл выпад Какаши.
— Какаши, ты порядком сдал за последнее время, — покачал он головой. — Боюсь, сейчас тебе и Рин не одолеть. Побереги силы.
И это не было пустым бахвальством. Изанаги отмотало время Рин к моменту, когда Проклятая Печать на её сердце была разрушена. А это означало, что Нохара Рин вновь стала джинчурики Трёххвостого. Исобу, запечатанный в ней, также вернулся к жизни благодаря Изанаги.
Более того, после «дружеской беседы» Учихи Джинна, блеснувшего своим мангэкё шаринганом, Исобу в теле Рин вёл себя на удивление покладисто. Характер Исобу и без того считался одним из самых миролюбивых среди хвостатых, что хорошо гармонировало с мягкой натурой Рин. За прошедшее время они успели найти общий язык.
Теперь Рин уже могла черпать силу Исобу. Ещё немного, и, когда её тело полностью адаптируется, она может стать совершенным джинчурики.
Так что ослабевший Какаши действительно мог оказаться ей не ровней.
Осознав пропасть в силе, Какаши скрепя сердце отступил. Он лишь одарил Джинна тяжёлым взглядом, затаив обиду. Месть – блюдо, которое подают холодным. Он, Какаши, ещё отыграется.
— Что это за взгляд? — Джинн перевёл внимание на вечно активный шаринган Какаши. Помолчав, он добавил: — В твоём-то состоянии ещё и бунтовать надумал? Твоё тело едва выдерживает этот глаз. Сегодня подходящий день – избавься от него.
Какаши вздрогнул и инстинктивно прикрыл левый глаз.
— Что ты задумал?! Это глаз Обито! Я не отдам его!
Джинн нахмурился.
— Ты и сам должен понимать: твоё тело не справляется с ним. Этот шаринган уже стал тормозом для твоего развития. Платить такую цену за ниндзюцу, которое, по правде говоря, не так уж и уникально, – непозволительная роскошь!
Чидори, созданное Какаши, – техника, основанная на стремительном рывке. Концентрация молнии в руке увеличивает пробивную мощь, а чакра Стихии Молнии стимулирует тело, повышая скорость. Однако на такой скорости обычное зрение не поспевает за движениями, делая пользователя уязвимым для контратак. Лишь феноменальное динамическое зрение шарингана компенсирует этот недостаток, делая Чидори по-настоящему завершённой техникой.
Но цена, которую тело платило за шаринган, была несоизмерима с преимуществами, которые он давал этому конкретному дзюцу. По мнению Джинна, без шарингана Какаши не только раскрыл бы свой истинный потенциал, но и стал бы значительно сильнее. Этот глаз был ему попросту не нужен.
Какаши решительно покачал головой.
— Дело не в том, стоит оно того или нет. Этот глаз – память об Обито. Я хочу видеть мир за него, его глазами.
Разве Какаши не знал, что этот шаринган ограничивает рост его силы? Конечно, знал! Никто лучше него не понимал, какой непосильной ношей был этот глаз.
Но это был глаз Учихи Обито. И одного этого факта было достаточно, чтобы Какаши был готов нести любое бремя.
Джинна, казалось, осенило. Он усмехнулся.
— Во-первых, если Обито захочет увидеть мир, он прекрасно справится с этим сам. Не спеша.
Он выдержал паузу, наслаждаясь растерянностью на лице Какаши.
— Во-вторых, я и так собирался вернуть этот глаз Обито. Думаю, с парой собственных здоровых глаз он рассмотрит этот мир куда лучше.
Какаши: «???»
Обновлено: 19.01.2026