Закат обагрил западный край неба. У Мемориального камня Конохи одинокая фигура застыла, точно изваяние. Тень, отбрасываемая ею, вытягивалась, темнела, пока последний луч солнца не утонул за горизонтом и на смену ему не взошла холодная луна. Но фигура не шелохнулась.
Взгляд Какаши был прикован к имени «Учиха Обито». Всепоглощающее чувство вины давило, не отпуская.
Он обещал Обито беречь Нохару Рин. Обито, погибший, спасая его, доверил ему девушку перед самой смертью. Но Какаши подвел друга, не сдержал клятву.
А Нохара Рин… Даже сейчас у Какаши не хватало духу навестить ее могилу.
Ведь Нохара Рин умерла от его руки.
— Обито, я… завтра… нет, через несколько дней я снова приду…
Лишь когда небо на востоке начало светлеть, Какаши наконец попрощался и двинулся прочь. Дело было не в желании – он был вынужден. Через несколько часов рассветет. Днём с передовой вернется первая группа шиноби, за ней – другие. У Мемориального камня в ближайшие дни станет людно.
Гибель товарищей одного за другим усиливала в нем желание скрыться от мира, он избегал любого общения. Искал лишь уединения, чтобы в тишине зализывать раны.
Дом Какаши был большим, но этот просторный особняк казался ледяным и пустым. Клан Хатаке хоть и пришел в упадок, но оставил сыну немалое состояние.
Вернувшись, Какаши, не думая о еде, переоделся, достал футон, расстелил на полу и приготовился забыться сном.
Но не успел он сомкнуть веки, как всем телом содрогнулся и резко сел.
Дыхание вырывалось тяжелыми, рваными толчками. Шаринган с тремя томоэ в левой глазнице хищно мерцал багровым светом, лицо исказила гримаса ужаса.
Не дав себе отдышаться, Какаши бросился на кухню, рванул на себя кран и принялся исступленно тереть руки. Минута, две, десять… а он все тер и тер. Руки были чисты, но ему они виделись по локоть в крови, которую невозможно смыть.
Вечно активный Шаринган, иллюзия неотмываемой крови… Все это стало его мучительной реальностью последних дней.
Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставало лицо Нохары Рин – окровавленное, застывшее в предсмертной агонии.
Рин молчала, не двигалась, лишь тихо шептала его имя, и от этого Какаши пробирало до костей.
— Какаши…
Знакомый зов заставил его замереть, тело мгновенно сковало ледяным оцепенением.
— Нет, нет… Невозможно… Я не сплю, глаза открыты, почему я снова слышу голос Рин?!
Глаза Какаши наполнились ужасом, в котором отчаянно билась толика неверия и… слабая, почти безумная надежда.
— Какаши…
Голос прозвучал снова. На этот раз Какаши был уверен – не иллюзия.
Голос принадлежал той, кто стояла прямо за его спиной.
Он резко обернулся. Нохара Рин. Кровь сочилась из уголка ее рта, на груди зияла страшная рана – она стояла там, за ним.
Рин выглядела точь-в-точь как в миг своей смерти.
— Рин!
Зрачки Какаши расширились, ноги подкосились, и он едва устоял, оперевшись локтем о раковину.
Внезапно – щелчок затвора, яркая вспышка. Какаши инстинктивно зажмурился.
— Щелк! Ха-ха-ха-ха, Хатаке Какаши, не думал, что ты способен на такую мину!
Учиха Джин с фотоаппаратом в руках материализовался перед Какаши. Его палец азартно жал на спуск, ловя жалкий вид Какаши с любого ракурса. Досадно лишь, что маска скрывала половину лица, мешая запечатлеть гримасу ужаса во всей полноте. Впрочем, дикий страх в единственном видимом глазу Какаши говорил о многом.
Обито точно отдал бы немало за эти снимки!
— Джин… сенсей?.. Это… гендзюцу?!
При виде Учихи Джина Какаши на мгновение застыл, а затем его захлестнула слепая ярость, смешанная со жгучим стыдом.
— Ублюдок! — прорычал Какаши, забыв о хладнокровии. — Учиха Джин, что ты творишь?! Как ты смеешь использовать Рин для…
Не успел он договорить, как из-за спины Джина выглянула Рин – та самая, что привиделась ему мгновение назад.
— Какаши, ты звал? — на ее губах все еще запеклась кровь, но в глазах плясали любопытные… и озорные огоньки?!
Поначалу Рин противилась затее Джина, но, увидев Какаши в таком… необычном состоянии, вдруг нашла это забавным.
— Проклятье, я все еще в гендзюцу?! Кай!
Лицо Какаши исказилось. Он судорожно сложил печать, пытаясь развеять наваждение.
Но сколько бы он ни пытался, Рин за спиной Джина не исчезала, невозмутимо глядя на него ясными глазами.
Крупные капли пота выступили на лбу. Какаши перевел тяжелый взгляд на Учиху Джина:
— Джин, какого черта ты со мной сделал?!
— Все такой же грубиян, — Учиха Джин невозмутимо щелкал затвором. — Я все-таки твой старший товарищ, а ты так запросто, по имени? Где уважение?
Рин тут же поддакнула:
— Точно, Какаши! Говори «Джин-сенсей»!
— Старший?! — процедил Какаши. — Какой старший так издевается над младшим?! Использовать образ покойной для таких шуток! У тебя есть хоть капля уважения к Рин?! Немедленно развей это чертово гендзюцу!
Какаши не смел смотреть на Рин. Даже если это иллюзия, он не хотел вымещать на ней гнев, поэтому вся его ярость обрушилась на Джина.
— Ну, раз ты так просишь… — Джин картинно сложил пальцы в печать концентрации: — Кай!
Какаши с облегчением выдохнул. Но, взглянув на Рин, обнаружил, что она по-прежнему стоит на месте.
— Ой, я что, должна была исчезнуть? — Рин, поймав его ошеломленный взгляд, кажется, только сейчас поняла. Она выглянула из-за спины Джина: — Какаши, ты меня все еще видишь?
Какаши молчал, не в силах произнести ни слова.
Обновлено: 19.01.2026