5
Утро пришло серое и влажное. Туман стелился по земле, окутывая стволы деревьев, и даже костёр, который Адриан поддерживал всю ночь, казался в этой пелене призрачным — огонь жил своей жизнью, но свет его не пробивался сквозь молочную завесу, только окрашивал её в тревожные оранжевые тона.
Роуэн проснулась первой. Бесшумно поднялась, поправила плащ, подкинула веток в огонь — хворост отсырел за ночь, занялся не сразу, зашипел, задымил, но всё же разгорелся. Затем принялась заваривать чай. Пар поднимался над котелком, смешиваясь с туманом, и казалось, что сам воздух становится гуще, тяжелее, пропитанный запахами трав и прелой листвы.
Адриан сидел у дерева, прислонившись спиной к стволу, и дремал. Меч лежал на коленях, рука по-прежнему сжимала рукоять, но глаза были закрыты, дыхание ровное. За ночь он ни разу по-настоящему не сомкнул глаз — только задремал под утро, когда туман начал светлеть и стало понятно, что опасность миновала.
Роуэн задержала на нём взгляд. Светлые волосы, чуть тронутые утренним солнцем, спокойное лицо, лёгкая тень от ресниц на щеках. Она поймала себя на том, что смотрит дольше, чем следовало, и отвела глаза.
— Сэр Адриан, — тихо позвала она. — Просыпайтесь.
Он открыл глаза сразу — без той мгновенной ясности, которая была у Эрика, но всё же быстро. Взгляд на секунду стал чужим, настороженным, будто он не понимал, где находится, но потом узнал её, узнал поляну, костёр, и напряжение ушло.
— Уже утро? — спросил он хрипло.
— Утро. Я заварила чай.
Она протянула ему кружку — глиняную, обожжённую, с тёплой шершавой поверхностью, которую приятно было держать в руках.
— Благодарю, — он принял кружку, отпил глоток. — Как спалось?
— Непривычно, — ответила Роуэн. — Дома — кровать, одеяло. А здесь... — она повела рукой, — всё иначе. Но я не жалуюсь.
— Вы никогда надолго не уходили из дома?
— На несколько дней — да. Но чтобы так далеко и так надолго... в первый раз.
Она помолчала, глядя на костёр.
— А вы? — спросила она. — Вы много путешествовали?
— По-разному, — ответил Адриан. — С королём и старшим принцем — в соседние королевства, с дипломатическими миссиями. С отцом, когда был маленьким, — по гарнизонам. А потом... — он помолчал, — потом в основном с Эриком. На охоту, к лордам, иногда просто так, чтобы сбежать из дворца.
— И далеко забирались?
— Дальше, чем вы, — он чуть усмехнулся. — Но не туда, где можно встретить русалок или трёхглавого змея. Это для нас в новинку.
— И вы не боитесь? — спросила Роуэн.
Адриан задумался, глядя на огонь.
— Боюсь, — признал он. — Но не за себя. За него, — он кивнул на спящего Эрика, — за вас. Опыт в дипломатии и охоте здесь не поможет. А вот ваши знания — помогут. Поэтому я спокоен. Потому что вы знаете, что делать.
Роуэн отвела взгляд. Ей стало тепло — и не только от костра.
— Я тоже боюсь, — сказала она тихо. — Но я хочу это увидеть. Сама. Не по бабушкиным рассказам.
— Поэтому вы здесь, — Адриан поднял кружку. — За то, чтобы увидеть.
Она улыбнулась.
— За то, чтобы увидеть.
Они отпили чай, и какое-то время сидели молча, глядя на огонь. Утро вступало в свои права: туман редел, в нём появлялись просветы, и где-то высоко, над верхушками деревьев, уже угадывалось солнце. Пора было собираться.
Роуэн протянула ему флягу.
— Умойтесь. Освежитесь. Дорога предстоит долгая.
Он плеснул водой в лицо, прогоняя остатки сна. Вода оказалась холодной, почти ледяной, Адриан вздрогнул, но это помогло — глаза стали яснее.
Эрик проснулся сам, когда солнце уже поднялось над верхушками деревьев и туман начал рассеиваться, распадаясь на отдельные лоскуты, которые медленно таяли в воздухе. Он спрыгнул с камня, размял лапки, огляделся.
— Доброе утро, — сказала Роуэн.
— Доброе, доброе. Вот и второе утро нашего чудесного путешествия, — ответил он, зевая — насколько может зевать лягушка. — Солнышко светит, птички поют, жужжат упитанные лесные мухи, ещё не подозревающие, что скоро станут королевским завтраком. Да-да, я к тебе обращаюсь. — Мимо Эрика пролетела жирная ленивая муха. Он проводил ее взглядом.
Роуэн передала хлеб и сыр Адриану, а принц в это время отошёл в сторонку и вернулся через несколько минут, довольно отряхивая лапки.
Они позавтракали быстро, перебрасываясь короткими фразами.
— Сколько нам ещё идти? — спросил он, ловко запрыгивая сначала на камень, а потом на привычное место — плечо Адриана.
Роуэн достала карту, разложила на траве. Края её пожелтели от времени, карандашные пометки Томаса выделялись свежестью, и на их фоне старые, выцветшие линии казались призраками прошлого.
— По карте, до края болота примерно день пути, — сказала она, водя пальцем по изгибам троп. — Если не будем задерживаться, к вечеру будем на месте. Бабушка говорила, что ориентир — сосна, разбитая молнией. Но Томас предупредил, что она уже упала несколько лет назад. Так что ориентируемся по ручью и старой тропе.
— А если бы сосна стояла, мы бы её не пропустили? — спросил Эрик.
— Ни за что, — усмехнулась Роуэн. — Бабушка говорила, она видна издалека, как призрак среди леса.
— Интересное сравнение, — сказал Эрик, пытаясь представить себе это.
Адриан кивнул, сворачивая карту.
— Тогда идём.
Собрались быстро — опыт предыдущего дня дал о себе знать. Адриан оседлал Ветра, затянул подпруги, проверил, надёжно ли закреплены сумки. Роуэн убрала травы, разложенные у костра, ссыпала их в мешочки. Эрик занял своё место на плече у друга и, покачиваясь в такт шагам, задремал — раннее утро давало о себе знать.
Они двинулись вперёд. Лес понемногу менялся: деревья становились ниже, корявее, стволы обросли мхом, который свисал серыми космами, будто старые бороды. Земля под ногами сделалась мягче, сырее, и в воздухе появился новый запах — влаги, гниющих корней и застоявшейся воды.
К полудню они вышли на старую охотничью тропу, петлявшую между редких сосен и берёз. Здесь уже не было той лесной прохлады — воздух стал тяжёлым, влажным, он обволакивал, оседал на одежде, на лице, проникал в лёгкие. Роуэн то и дело останавливалась, принюхивалась, всматривалась вперёд.
— Чувствуете? — спросила она, когда они остановились перевести дух.
— Что? — Адриан напряжённо огляделся.
— Воздух изменился. Тяжёлым стал. И запах другой. Болото близко.
Эрик проснулся, потянулся, сидя на плече у Адриана. Лес вокруг уже не был таким, как вчера — деревья стояли реже, между стволами проглядывало серое небо. Он озирался вокруг себя, разглядывая меняющийся пейзаж. Вон на кривой сосне устроилась ворона, нахохлилась, провожает их недовольным карканьем — будто знает, куда они идут, и не одобряет. В высокой траве у самой тропы кто-то зашуршал, замер, потом снова завозился — то ли ёж, то ли крупная ящерица. Белка перемахнула с ветки на ветку прямо у них над головой, замерла на мгновение, глядя на странный отряд блестящими бусинками глаз, и скрылась в листве.
— Забавно, — сказал Эрик задумчиво, провожая взглядом рыжий хвост. — Я их вижу. Слышу. Даже запах чувствую. А понять — не могу. Совсем.
— Понять — кого? — спросил Адриан, не оборачиваясь.
— Животных. Ветра. Вон ту белку. Ту ворону, которая, кажется, нас проклинает. — Эрик помолчал, собираясь с мыслями. — Я всё думал... почему зелье понимания действует только на нас с тобой? Ну, на меня и на тебя, — он кивнул Адриану. — А коня мы не понимаем. И белку эту. И ворона.
— Может, потому что мы не пытались их понять? — предположил Адриан.
— Вот это интересный вопрос, — Эрик оживился. — Роуэн, как думаешь?
Роуэн, шедшая впереди, обернулась.
— Это зависит от намерения, — ответила она, поправляя лямку сумки. — Когда вы пили зелье, вы хотели понять друг друга. Ты — Адриана, Адриан — тебя. Зелье уловило это и сработало.
— А если бы я хотел понять Ветра? — спросил Эрик.
Роуэн усмехнулась.
— Тогда ты бы не услышал его голос. Лошади не говорят словами. Ты бы почувствовал, что он хочет: есть, пить, отдохнуть, испугался или обрадовался. Простые, ясные ощущения. Без слов.
— А с людьми так не работает? — уточнил Адриан.
— С людьми по-другому. Люди думают словами, чувствами, образами. Зелье их и переводит. А животные — они проще. И честнее, — добавила Роуэн. — Если бы мы понимали каждую белку или воробья, мы бы сошли с ума от того, сколько всего они хотят и боятся.
Эрик задумался, глядя на Ветра, который шагал сзади, навьюченный припасами.
— Значит, конь не обижается, что мы с ним не разговариваем?
— Он и не ждёт, — ответила Роуэн. — Ему достаточно, чтобы с ним обращались хорошо. И чтобы ты, — она взглянула на Эрика, — не пытался спать на его спине без спроса.
— Это была дипломатическая инициатива, — буркнул Эрик, но спорить не стал.
Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату и тени вытянулись, лес начал расступаться. Деревья редели, между стволами всё чаще проглядывало небо — темно-серое, низкое, будто нависшее над самой землёй. Вместо мха под ногами захлюпала жидкая грязь. Воздух стал совсем тяжёлым, его трудно было вдыхать, он оседал в лёгких влажным комком.
— Вот мы и вышли из Чернолесья, — сказала Роуэн, оглядываясь. — Бабушка говорила, здесь день пути. И она не ошиблась.
— Чернолесье, — повторил Эрик, вглядываясь в сумрачные стволы. — Название подходящее. Жутковатое.
— Не страшнее, чем то, что будет завтра, — заметил Адриан.
— Спасибо, успокоил.
— Люди любят давать местам страшные имена. Чернолесье, Мёртвая Вода... А на самом деле здесь растёт столько полезных трав, что бабушка могла бы перечислять их до самого вечера. Просто надо уметь смотреть.
— И не бояться? — спросил Эрик.
— Бояться можно, — ответила она, глядя на сгущающийся туман. — Но страх не должен мешать видеть.
Роуэн остановилась, сверилась с картой.
— Пора искать хижину. Дальше начинается болото, а ночевать в тумане я не хочу. По карте, где-то здесь должна быть старая охотничья избушка.
Они свернули с тропы и углубились в редколесье. Деревья стояли кривые, ободранные, с голыми корнями, тянувшимися к небу, будто в мольбе. Кое-где между ними виднелись прогалины, затянутые туманом, и казалось, что это не земля, а вода, застывшая в ожидании.
— Вон там, — Роуэн показала вперёд.
Хижина стояла на небольшом пригорке — единственном сухом месте среди этой сырой, дышащей влагой земли. Брёвна почернели от времени, крыша местами провалилась, дверь висела на одной петле. Окно затянуло паутиной, сквозь неё ничего нельзя было разглядеть.
— Это место так и дышит уютом, — заметил Эрик.
— Лучше, чем ночевать на открытой местности, — ответила Роуэн, толкнув дверь.
Внутри пахло сухой травой, деревом и ещё чем-то неуловимо знакомым — может быть, дымом от давних костров. Посреди комнаты стоял сложенный из камней очаг, в углу лежала охапка прелого сена, на стене висели ржавые крюки для котла.
— Здесь кто-то был недавно, — сказал Адриан, оглядываясь. — Сено не совсем гнилое.
— Охотники иногда заходят, — пояснила Роуэн. — Или травники. Место удобное — последний сухой ночлег перед болотом.
Адриан собрал хворост, развёл огонь в очаге. Пламя осветило комнату, и хижина перестала казаться такой мрачной — стены в тёмных разводах, бревенчатый потолок с паутиной, земляной пол, утрамбованный до твёрдости камня.
Поужинали в тишине, прислушиваясь к ночным звукам. За стенами что-то шуршало, вздыхало, иногда раздавались странные голоса — то ли крик птицы, то ли плач ребёнка.
— Не обращайте внимания, — сказала Роуэн, заметив, как Адриан напрягся. — Это болото. Оно всегда так... разговаривает.
— Разговаривает? — переспросил Эрик.
— Ну да. Вода там стоячая, газы выходят, вот и звуки. Но лучше всё равно быть настороже.
Утром они проснулись рано. Туман за окном стал ещё гуще — подступал к самой хижине, заглядывал в щели, просачивался внутрь, оседал на одежде холодной росой.
Адриан вышел во двор, проверил, как устроился Ветер. Конь стоял под навесом, привязанный к столбу, и жевал сено, оставленное с вечера. Увидев хозяина, он поднял голову и тихо фыркнул.
Он снял с коня сбрую, оставив только недоуздок, чтобы того можно было привязать. Ослабил подпруги, убрал тяжёлую кожу в сторону. Ветер, почувствовав свободу, довольно повёл ушами и снова потянулся к сену.
— Здесь останешься, — сказал Адриан, потрепав его по холке. — Дальше не пройдёшь. Жди нас.
Ветер ткнулся мордой в его плечо, будто понял. Адриан ещё раз проверил, что воды и корма достаточно, и вернулся в хижину.
— Выходим, — сказал он.
Они собрали вещи и направились к краю леса. Деревья становились всё реже, и наконец впереди показалась стена тумана, за которой не было видно ничего — ни земли, ни воды, только белая, вязкая мгла.
Эрик смотрел на туман, на кривые деревья, чья листва сменила приятную зелень на бурый болотный оттенок, на роящихся невидимых насекомых, которые стайками перелетали с места на место. Воздух здесь был тяжёлым, сырым, и даже звуки казались приглушёнными, будто всё вокруг окутывала вата.
— Милое местечко, — произнёс он негромко. — И погода как раз располагает к сбору цветочков.
Роуэн остановилась рядом, вглядываясь в туман. Она не разделяла его отвращения — в её взгляде читалось скорее любопытство, смешанное с профессиональным интересом. Сколько раз она читала о болотных травах в бабушкиных книгах, сколько раз слышала рассказы о том, где они растут и как их собирать. И вот она здесь, на краю того места, о котором знала только по чужим словам. Впереди было то, что она так хотела увидеть — и, возможно, испытать себя.
— Это болото, — сказала она, и в голосе её прозвучала странная смесь торжественности и деловитости. — Вид у него далеко не привлекательный, но это только на первый взгляд.
Адриан стоял чуть позади, положив руку на рукоять меча. Он смотрел на туман, на тени, которые мелькали в его глубине — то ли птицы, то ли что-то ещё. Доносились редкие крики, тоскливые, чужие, и каждый заставлял его пальцы сжиматься на рукояти крепче. Он думал о том, что таится в этой мгле, какие опасности подстерегают их за пеленой тумана. И о том, как их встретить.
Взгляд его упал на Эрика, сидевшего на плече. В болоте, где каждый шаг мог стать последним, где опасность могла прийти откуда угодно, маленький лягушонок в короне был слишком уязвим. Роуэн шла впереди — она знала дорогу, она чувствовала болото. Но если случится нападение, он должен быть рядом с ней, чтобы прикрыть. А значит, Эрик не должен быть с ним.
— Эрик, — сказал он тихо, чтобы Роуэн не слышала. — В болоте ты будешь с ней.
— Что? — Эрик повернул голову. — Адриан, я...
— Если нападут, я должен быть свободен. И ты будешь в безопасности с ней.
— Адриан...
— Не спорь. — В голосе рыцаря была мягкость, но и твёрдость, не терпящая возражений. — Так будет правильно.
Эрик хотел возразить, но посмотрел на друга — на его лицо, обращённое к туману, на руку, сжимающую меч, — и промолчал.
Роуэн обернулась к ним. Лицо её было серьёзным, но в глазах поблёскивала насмешливая искорка — точь-в-точь как у бабушки Глории, когда та собиралась прочесть очередную лекцию.
— Итак, — начала она, складывая руки на груди. — Правила поведения на болоте. Слушайте внимательно, запоминайте, вопросы — потом.
— Слушаюсь, — неожиданно браво отозвался Эрик, вытягиваясь на плече Адриана.
— Первое, — Роуэн подняла палец. — Наступать только туда, куда наступаю я. Если я сказала «стой» — стоите. Если сказала «прыгай» — прыгаете. Без обсуждений.
— Понял, — кивнул Адриан.
— Второе, — ещё один палец. — Если почувствовали, что земля под ногами уходит — не дёргайтесь, не пытайтесь вытащить ногу сами. Зовите меня. Я знаю, что делать.
— А если я уйду под воду с головой? — полюбопытствовал Эрик.
— Значит, будешь учиться плавать по-лягушачьи, — серьёзно ответила Роуэн. — Для тебя это правило не работает. Ты весишь меньше, чем моя кружка. Так что если что — просто прыгай.
— Третье. Если услышали голос — знакомый или не очень, — не оборачивайтесь. Не идите на звук. Зовите меня и ждите.
— Чей голос? — спросил Адриан.
— Любой. Болото любит играть с людьми. Может показаться, что зовут по имени, может — что плачет ребёнок или стонет раненый. Не верьте. Это вода.
— Четвёртое, — она загнула четвёртый палец. — Если увидели что-то в тумане — не смотрите пристально. Взгляд притягивает. И не пытайтесь рассмотреть. Просто идите дальше.
— А если оно само смотрит на нас? — спросил Эрик, и в голосе его послышалась дрожь.
— Тогда смотрите сквозь, — Роуэн встретилась с ним глазами. — Как сквозь пустое место. Оно не любит, когда его не замечают. И пятое, — она опустила руку. — Не отставайте. И не уходите вперёд. Держимся все вместе.
Она обвела их взглядом — Адриана, сосредоточенно кивающего, Эрика, который забыл про свой страх и смотрел на неё во все глаза.
— Всё запомнили?
— Так точно, госпожа проводник! — отрапортовал Эрик, и в его голосе, несмотря на серьёзность момента, послышалась та самая мальчишеская бравада, которая была ему так к лицу. — Разрешите выполнять?
Роуэн фыркнула, пряча улыбку.
— Выполняйте.
Она повернулась к туману, сделала глубокий вдох — и шагнула вперёд.
Эрик спрыгнул с плеча Адриана на плечо Роуэн, устраиваясь поудобнее. Та удивлённо моргнула, но возражать не стала.
— Так безопаснее, — тихо сказал Адриан.
— Спорить не буду, — ответила она и двинулась в белую мглу.
Адриан шагнул следом, положив руку на меч. Туман сомкнулся за ними, скрывая хижину, лес, всё, что было позади. Впереди было болото.
Обновлено: 11.07.2026