Чжао Цинь, шагая по дороге с братом, никак не мог взять в толк: час дня, а на улице столько бездельников.
— О, А-Цинь! Слыхали мы, ты ночью два ведра пескожилов выгреб. Почем продал?
— Да ну их, болтают невесть что, пару цзиней уже в два ведра превратили. Брату на обед отдал, подкрепиться, — на ходу сочинял он.
— Пару цзиней – тоже немало, целая сотня юаней выйдет. Чего ж не продал-то?
— У меня рот есть, почему другим можно есть, а мне нельзя?
Собеседник осекся, не найдя что ответить, а когда братья отошли, прошипел остальным:
— Бездельник он и есть бездельник. Совсем о доме не думает. Эх, никчемный человечишка.
Голос был громким, оба брата всё слышали. Чжао Пин недовольно нахмурился, собираясь остановиться и проучить сплетника.
— Брат, пойдем. Умираю с голоду.
Услышав это, Чжао Пин лишь на мгновение замялся и продолжил путь.
Еще не переступив порог, Чжао Цинь услышал ворчание племянника:
— Маленький дядя такой лентяй, уже час дня, а он только встал. Я с голоду пухну!
«Что за карма такая – меня все костерят?», – подумал он.
— А-Юань, обсуждать людей за спиной – дурная привычка.
— Дядя, я правду сказал. Ты лентяй.
— Ладно, смелый стал. Тогда больше не проси меня помогать с уроками.
Чжао Пин окончил всего три класса, Ся Жун – начальную школу, да и дел у нее невпроворот. Помогать сыну с уроками они не могли, так что Чжао Цзюньюань за любым объяснением бежал к своему «почти студенту».
— Подумаешь! Не очень-то и хотелось. Я всё равно экзамены лучше тебя сдам.
— Какие амбиции! Если сдашь – подарю тебе машину.
— Велосипед, что ли? Не надо мне его, вон, все уже на электроскутерах гоняют.
— Гляди-ка, уже на двух колесах ездить хочет.
— Дядя, с твоим-то везением я о трех колесах даже мечтать боюсь.
— Как ты с дядей разговариваешь? Совсем страх потерял. Видно, и впрямь не проголодался, раз язык такой длинный, — Чжао Пин несильно шлепнул сына по затылку.
Когда все расселись, Ся Жун вытерла руки и вынесла из комнаты бутылку вина:
— Вы пейте, я сейчас еще яичницу дожарю.
— Невестка, еды полно, не хлопочи зря. Дай А-Юаню поесть, и так затянули.
Ся Жун вернулась в кухню на заднем дворе, и что она там бормотала, Чжао Цинь не расслышал.
— Давай я, — Чжао Пин открыл бутылку и хотел налить, но младший брат перехватил инициативу. Он наполнил стакан брата, затем свой, и они чокнулись.
— Давай, ешь, курица знатная попалась, жирная. — Чжао Пин положил ему в миску огромный окорочок.
Чжао Циню стало и смешно, и грустно. В его мире такое обращение он помнил лет до десяти, а тут – в двадцать два года ему подкладывают лучший кусок.
Сам грызть ножку он не стал, и когда Ся Жун принесла племяннику тарелку с рисом, он переложил курицу мальчику.
— Ешь больше, учись хорошо.
Ся Жун на миг замерла. За последние два года, хоть она и ворчала на деверя, на праздники его звали всегда. Раньше он сметал со стола всё подчистую, не заботясь о других.
— Зачем ты ему отдал? Там же еще одна ножка есть.
— Брат, я сам справлюсь, не чужие ведь. Хватит за мной ухаживать.
— И то верно, свои люди.
Чжао Цинь взял куриную шейку – для него это была самая вкусная часть домашнего петуха.
Пескожилы были поджарены с чесночными стрелками. Попробовав их, он признал: не зря они такие дорогие. Вкус свежайший, консистенция – упругая и хрустящая.
Вскоре Ся Жун освободилась и принялась кормить маленькую дочку из мисочки. Девочке был всего год с небольшим, она была очаровательно пухлой, с перетяжками на ручках – так и хотелось ущипнуть.
Заметив во дворе мотороллер брата, Чжао Цинь решил не торопиться с выпивкой, а больше времени провести за беседой.
Он выпил один стакан, брат – два с половиной, после чего они принялись за рис.
— А-Цинь, если не хочешь в поле или на пристани горбатиться, иди в подмастерья. С ремеслом в руках всегда на кусок хлеба заработаешь. Ты парень грамотный, быстро научишься.
— Брат, а фрукты в лесу за домом созрели? — Он не хотел развивать эту тему и ловко сменил ее.
— Манго через пару дней можно будет снимать, а мушмула и помело только к августу поспеют.
После обеда Чжао Цинь не стал предлагать невестке помощь с посудой, а просто указал на скутер:
— Брат, одолжи на вечер, мне в город надо.
— Бери, конечно. — Чжао Пин достал из шкафчика ключи и положил на стол.
— Дядя, ты в город? Я с тобой!
— Ладно уж, поехали.
Выпил он немного, да и ехать всего десять минут, так что опасений поездка не вызывала.
Попрощавшись с невесткой, он завел мотор, посадил Чжао Цзюньюаня сзади и выехал со двора.
Ся Жун, глядя на пустые тарелки, улыбнулась:
— Первый раз А-Цинь столько еды после себя оставил. И впрямь за ум взялся.
— Эх, даже подкладывать себе не давал, толком и не ел ничего, сыт ли? — Чжао Пин закурил.
Мягкий «Ташань» был так себе, но он и на него тратиться не привык. Тот блок, что дал брат, он утром обменял у Старины Чжу на два блока «Пиона», доплатив всего десять юаней.
…
Дорога в город шла через старый арочный мост, построенный лет десять назад. Чжао Цинь помнил, что в детстве здесь была переправа на лодках, и поговаривали, что при строительстве моста погибло несколько человек.
Сразу за мостом располагались игровой зал и бильярдная.
— Дядя, смотри – автоматы!
— Ты же в престижный вуз собрался, забудь об этом.
— Ну, иногда-то можно расслабиться.
Чжао Цинь усмехнулся: «надо же, слов-то каких набрался – расслабиться».
— Сначала дела, потом посмотрим.
Он припарковался у салона связи и зашел внутрь.
Выяснилось, что сим-карта заблокирована всего полгода, так что можно пополнить счет и пользоваться старым номером. Оплатив услуги и убедившись, что сеть появилась, он снова сел в седло.
— Дядя, мы только ради этого приехали?
— Угу.
— Ну теперь-то поиграем?
— Подожди.
Сам городок представлял собой одну центральную улицу вдоль шоссе, утыканную лавками.
Место было совсем рядом с морем, неподалеку виднелась пристань. Чжао Цинь логично рассудил, что скупщики должны быть там.
У воды стоял ряд двухэтажных домов. — Стереги скутер, я быстро, — бросил он племяннику и зашел в первую попавшуюся дверь.
Женщина в платье подметала пол. Чжао Цинь оказался прямо перед ней, и когда она наклонилась, вырез платья слегка приоткрылся. Ему открылся вид на пышную белую грудь, сквозь нежную кожу которой даже просвечивали тонкие венки. Белая и на удивление большая.
Чжао Цинь не строил из себя святошу, и раз уж выдалась возможность посмотреть – не упустил ее.
Женщина, почувствовав на себе взгляд, подняла голову, но Чжао Цинь в тот же миг мастерски перевел взор на стоящий в углу аквариум.
— Рыбу покупаете?
— Просто смотрю. Вы же принимаете товар? — Теперь он разглядел ее лицо – чистое, почти детское, на вид его ровесница.
— Принимаем. А что у тебя?
— Пескожилы почем за цзинь?
— Надо смотреть на размер. Если жирные, по 60 заберем. — Хотя Чжао Цинь не был похож на рыбака, она ответила честно.
— Понятно. Спасибо, как будет товар – загляну.
Видя, что он уходит, девушка выбежала на порог:
— Если товар будет хороший, о цене договоримся!
Она решила, что он пошел прицениваться к соседям.
— Договорились. Будет улов – принесу вам, к другим не пойду. — Он улыбнулся, и на щеках девушки проступил едва заметный румянец.
«В это время девушки всё еще милые», – подумал он. — «Не то что через десять лет, когда каждой второй подавай замок, чтобы выйти замуж».
Обновлено: 18.02.2026