Мир Цикл пережил десятилетия войны, стёршей с лица земли целые народы: эльфов, драконов, ледяных и подземных змеев не пощадил ни один из великих союзов, поделивших планету между людьми, нелюдями, каменным царством гномов и звероящеров и хрупким королевством змей. Уцелевшие выстроили шаткий мир на костях побеждённых — и это подобие покоя длилось, пока не родился провидец, чей дар с каждым видением будущего стоил ему частицы зрения и рассудка. Именно он предсказал катастрофу: через полвека вся поверхность мира начнёт неумолимо промерзать и уходить под вечный снег. Пророчество сбылось буквально — не спасли ни объединённые армии всех рас, ни величайшая магия, укрепившая исполинские подземные королевства, куда десятилетиями одна за другой спускались уцелевшие народы. Самого оракула незадолго до начала конца находят растерзанным при загадочных обстоятельствах, а поверхность Цикла с тех пор превращается в царство вечной метели, под толщей снега которой погребено всё, что когда-то было цивилизацией.

Именно там, на дальней окраине северного входа в подземные владения, где ветер глушит любые звуки, из-под сугроба неожиданно поднимается высохшая, почти лишённая плоти человеческая рука — первый и пока единственный намёк на то, что где-то там, под многолетним снегом, кто-то или что-то всё ещё живо.

Мир Цикл пережил десятилетия войны, стёршей с лица земли целые народы: эльфов, драконов, ледяных и подземных змеев не пощадил ни один из великих союзов, поделивших планету между людьми, нелюдями, каменным царством гномов и звероящеров и хрупким королевством змей. Уцелевшие выстроили шаткий мир на костях побеждённых — и это подобие покоя длилось, пока не родился провидец, чей дар с каждым видением будущего стоил ему частицы зрения и рассудка. Именно он предсказал катастрофу: через полвека вся поверхность мира начнёт неумолимо промерзать и уходить под вечный снег. Пророчество сбылось буквально — не спасли ни объединённые армии всех рас, ни величайшая магия, укрепившая исполинские подземные королевства, куда десятилетиями одна за другой спускались уцелевшие народы. Самого оракула незадолго до начала конца находят растерзанным при загадочных обстоятельствах, а поверхность Цикла с тех пор превращается в царство вечной метели, под толщей снега которой погребено всё, что когда-то было цивилизацией.

Именно там, на дальней окраине северного входа в подземные владения, где ветер глушит любые звуки, из-под сугроба неожиданно поднимается высохшая, почти лишённая плоти человеческая рука — первый и пока единственный намёк на то, что где-то там, под многолетним снегом, кто-то или что-то всё ещё живо.