Глава 4 — Глава 4

Получается, она зря распиналась. В конце концов, Ци Хуэй просто боялся, что секты Линсяо и Хэхуань подберут все крошки, вот и позвал подмогу, чтобы перехватить добычу. В тех двух сектах было полно народу, а он — всего лишь один простодушный парень, который даже духовные камни собирает медленнее остальных. Впрочем, ей в любом случае нужно было повышать благосклонность, а качать двоих сразу — гораздо эффективнее. Подумав об этом, Шэнь Юнь подпёрла подбородок рукой и с интересом спросила: «Как можно пропустить такое веселье? Когда отправляемся?» Сун Цюань слегка повернул запястье, обмахиваясь веером: «Шицзе, не торопись. Я изготовлю несколько полезных эликсиров, выдвинемся завтра утром». «Тогда…» — Шэнь Юнь сделала вид, что ей трудно говорить, будто она хотела что-то сказать, но не решалась. «Что такое, шицзе?» Шэнь Юнь захлопала ресницами. «Просто…» «Шицзе, у тебя какие-то трудности? Говори прямо». «…Можно ли приготовить ещё немного духовной пищи?! Не то чтобы я хотела есть, просто буду смотреть на неё и пускать слюнки ради забавы». Сун Цюань: «…» (Завтра утром приготовлю ей на пару пирожных в бамбуковых листьях.) (Он не знал, уж не от голода ли его шицзе умерла в прошлой жизни.) … Сун Цюань согласился, убрал веер и выложил из накопительного кольца травы, начав отбирать нужные для алхимии. Шэнь Юнь посмотрела на это и вдруг почувствовала, что мешает, и что ей пора возвращаться. Она сгребла обеими руками весь батат в меду со стола. — За всю свою жизнь этот стол и не мечтал, что когда-нибудь станет таким чистым. Ограбив его, она встала и потянулась. Внезапно вспомнив, что перед ней всё-таки её младший брат по секте, она быстро нацепила на себя маску образцовой старшей сестры и, глядя на него, изобразила на губах любящую материнскую улыбку. «Я возвращаюсь на свой пик. Завтра в час Дракона жди меня у входа в мою пещеру». Сказав это, она с видом великой бессмертной неторопливо направилась к развилке слева. «Шицзе…» Шэнь Юнь с улыбкой обернулась: «Ах, не нужно меня провожать. Мы уже не маленькие, не нужно. Занимайся своими делами». «Нет, шицзе…» «Сказала же, не нужно! Ну что ты за ребёнок!» «…Шицзе, дорога вниз с горы — справа». Шэнь Юнь: ? (В следующий раз можешь сначала дать мне закончить выпендриваться, а потом уже говорить?) Шэнь Юнь развернулась, сохраняя на лице любящую улыбку, и зашагала прочь твёрдой, но скованной походкой. 【Динь! Благосклонность Сун Цюаня +5. Текущий уровень: 32】 (Спасибо, не думала, что это будет так смешно. Даже благосклонность посмеялась.) … Шэнь Юнь, уплетая стащенный у Сун Цюаня батат в меду, в прекрасном настроении возвращалась в своё недавно отремонтированное гнёздышко. По дороге она зазевалась и нос к носу столкнулась с парочкой мерзавцев, занятых своими грязными делишками. Чиньюэ прислонилась к Нин Цзыжую, её поза напоминала слабую иву на ветру. Хрупкие плечи слегка дрожали, словно даже вечерний бриз мог её унести. Она легонько потянула Нин Цзыжуя за рукав, её голос был нежным, как весенний ветерок: «Шисюн, не ссорься с шицзе Шэнь из-за меня… Чиньюэ так неловко, я боюсь, что шицзе разозлится ещё больше». Нин Цзыжуй опустил голову и увидел, что из-под рукава Чиньюэ виднеется бинт. Он тут же забеспокоился и, схватив её за запястье, участливо спросил: «На руке снова рана? Как же так, больно?» Чиньюэ поспешно отдёрнула руку, опустила глаза и печально всхлипнула, выглядя при этом максимально жалко: «Ничего страшного. Я вчера ночью хотела приготовить немного духовной пищи, чтобы порадовать шицзе Шэнь от твоего имени. Чтобы она на тебя не злилась. Наверное, я просто неуклюжая, вот и поранилась». Шэнь Юнь больше не могла этого слушать и прервала их. «Не надо мне ничего готовить. Я боюсь умереть на пике Чилянь, и некому будет забрать моё тело». Чиньюэ вздрогнула и со слезами на глазах посмотрела на Шэнь Юнь. Она сдавленно произнесла, будто её смертельно обидели: «Это я проявила инициативу… Я лишь хотела немного помочь шицзе, чтобы ваши с шисюном отношения наладились. Не зря же я старалась». Шэнь Юнь даже не взглянула на неё. Вместо этого она перевела взгляд на Нин Цзыжуя, и в её глазах читалось одно лишь презрение: «Ты же уже избавила меня от этого никчёмного мужика? Чего тебе ещё надо?» Услышав это, Нин Цзыжуй мгновенно помрачнел. Он гневно уставился на Шэнь Юнь и прокричал: «Шэнь Юнь! Не переходи черту! Юэ-эр хотела как лучше, почему ты так агрессивна?» Шэнь Юнь холодно усмехнулась, в её глазах мелькнул ледяной блеск: «Нин Цзыжуй, похоже, вчера я была недостаточно убедительна, и ты забыл о моих методах». Она извлекла из рукава свой Меч, Сжигающий Небеса, и стала поигрывать им в руке, словно угрожая Нин Цзыжую: «Если вчера до тебя не дошло, то сегодня я повторю». Она смерила их обоих презрительным взглядом: «Даже ты мне не ровня, с чего бы мне обращать внимание на эту муравьиху на стадии Очищения Ци?» «Если у вас есть мозги, то убирайтесь подальше и не лезьте ко мне. Если нет — можете рискнуть». С этими словами она направила острие меча прямо на Нин Цзыжуя. Кончик клинка холодно сверкнул. Нин Цзыжуй отшатнулся от меча. Кажется, он внезапно вспомнил вчерашнее удушье, когда Шэнь Юнь сжимала его горло, и его тело невольно вздрогнуло. Он осторожно коснулся кончика меча Шэнь Юнь, отодвинулся в сторону и мягко сказал: «Юнь-эр, я знаю, ты злишься на меня. Но Чиньюэ просто беспокоится о нас, у неё нет дурных мыслей. Не говори больше сгоряча». ? (Что может быть отвратительнее мужского самообмана и этой его загадочной самоуверенности?) Она поняла, что лишние слова здесь бесполезны. Собрав в даньтяне чистейшую огненную энергию, она направила её в меч. Меч, Сжигающий Небеса, мгновенно вспыхнул ослепительным светом. Шэнь Юнь взмахнула мечом, и его разящая аура устремилась к Нин Цзыжую и Чиньюэ. Нин Цзыжуй побледнел. Он поспешно притянул к себе Чиньюэ и отскочил назад, одновременно призывая свой меч, чтобы отразить атаку. Однако он не ожидал, что удар Шэнь Юнь будет нести в себе испепеляющую мощь, подобную цунами. Эта огромная сила вдребезги разнесла его защитную ауру. Нин Цзыжуя так тряхнуло, что он закашлялся кровью, его тело пошатнулось, и он едва не упал. Чиньюэ, которую он держал в объятиях, выглядела не лучше: её одежда была в беспорядке, волосы растрепались, а в глазах застыл ужас и готовые вот-вот пролиться слёзы. Она крепко вцепилась в одежду Нин Цзыжуя и закричала: «Шицзе Шэнь, не поступай так с шисюном! Между нами с ним ничего нет! Если хочешь выместить злость, вымести её на мне!» Шэнь Юнь выборочно пропустила мимо ушей то, что ей не нравилось. Она направила острие меча на Чиньюэ и насмешливо произнесла: «Какая наглость. Нин Цзыжуй — это ладно, но ты-то с какой стати смеешь называть меня „шицзе“? Лучше веди себя как положено ученице на стадии Очищения Ци и почтительно называй меня „шишу Шэнь“ (наставница-тётушка Шэнь). Иначе я лично отправлюсь на пик Тайсюй и спрошу у старейшины Лоюя, не он ли велел тебе меня унижать». Услышав это, Чиньюэ в душе закипела от злости. Она намеренно называла Шэнь Юнь «шицзе», чтобы другие не воспринимали её как слабую ученицу на начальной стадии. А называть Шэнь Юнь «шишу» — значит постоянно напоминать себе о пропасти между ними. Чиньюэ до боли стиснула зубы, но ничего не ответила. В глазах Шэнь Юнь промелькнул холод. «Даже несмотря на правила секты, у меня найдётся сотня способов вас проучить. Если ещё раз полезете ко мне, я заставлю вас познать настоящие страдания». «Вы меня поняли?» Чиньюэ молчала, лишь опустила голову и плакала. А Нин Цзыжуй был одновременно напуган и взбешён. Энергия меча Шэнь Юнь привела в беспорядок его меридианы, и сейчас он чувствовал себя так, будто его тело сжигают изнутри. (Как эта Шэнь Юнь могла стать такой жестокой? Неужели Юэ-эр и правда довела её до безумия?) Он нахмурился и посмотрел на Шэнь Юнь, в его взгляде читались лишь гнев и недоумение. У Шэнь Юнь не было настроения смотреть этот спектакль. Она легонько похлопала Чиньюэ по щеке плашмя своим мечом. «Я тебя спрашиваю. Поняла или нет?» Чиньюэ испуганно вздрогнула и поспешно ответила: «П-поняла… шишу». Услышав это, Шэнь Юнь в прекрасном настроении убрала меч, развернулась и ушла, оставив позади жалких Нин Цзыжуя и Чиньюэ.