Том 4 Глава 196 — Убить — значит убить (часть 2)**

Глава 196. Убить — значит убить (часть 2)** Не смотря на то, что Влас Эванс был достаточно проницательным и хорошо понимал все подтексты в то же время он был достаточно умным, чтобы лишний раз промолчать и сыграть роль непонимающего дурочка. Он прекрасно осознавал, к чему всё шло и к чему клонил Реган О’Лири, пусть и предпочитал услышать прямой ответ. Особенно сильно его позабавили внешний вид и настроение коллеги: столь явную скрытую агрессию он не проявлял уже длительное время. Влас Эванс любил, когда Реган О’Лири начинал серьёзно относиться к делу. Поэтому старому, но не лыком шитому судмедэксперту было очень интересно, что же стало причиной таких резких перемен. Он был достаточно тактичным, чтобы «подыграть» Регану О’Лири и лишний раз не нервировать его, но если говорить о «Шоколадном Мишке», то мысль о том, что он сам затеял какие-то мрачные игры, витала в их мыслях практически с самого начала расследования — ничего нового. Однако, внимательно изучив запись допроса, Влас Эванс, как и, наверное, все другие, кто видел эту «мистическую» видеозапись получил для себя несколько ответов. Первое: всё-таки это не шутка и «Шоколадный Мишка» взаправду задумал сыграть с ними в какие-то мрачные игры. Второе: вместе с решением сыграть с ними в эти игры, кто-то осмелился задеть и самолюбие Регана О’Лири, выведя его из себя. Третье: кто-то и в правду может умереть через семь дней. — Просто прекрасно, — досмотрев запись и сделав для себя выводы, старый судмедэксперт весело ударил в ладоши. Однако, несмотря на это веселье, даже у него осталось ещё множество вопросов, ответ на которые он так и не получил, хотя изучил всё видео вдоль и поперёк от начала и до конца. Полностью закончив анализ, он связался с Реганом О’Лири, как тот того и хотел. Разговор был не долгим и вполне предсказуемым: сначала они вкратце обсудили основные моменты и набросали план действий, затем Влас Эванс получил непосредственно свою часть работы — перво-наперво Реган О’Лири хотел, чтобы он *пообщался с главным фигурантом этого дела, потому что результаты прошлого допроса устраивали его не полностью*. — Хорошо, — кивнул Влас Эванс на это властное заявление, ни капли не удивлённый таким развитием событий. — «Он» пока что в главном отделении Антимагического Департамента. Направляйся туда. Им занимается Ежи, но ему не стоит доверять. Раньше или позже его отстранят. В любом случае тебе от его присутствия ни холодно ни жарко. Если заметишь, что он явно что-то скрывает, прижмёшь и его. Шестая в твоём распоряжении. Она поможет. — Хорошо. … На этом их разговор закончился (или практически на этом), Влас Эванс был весь в предвкушении. Он быстро собрался, натянул пальто и двинул в сторону нужного департамента. По пути он связался с Шестым Помощником, которая сейчас прямо курировала это дело, то есть была неофициальным представителем своего подразделения и Регана О’Лири в частности. Они договорились встретиться возле входа в главное отделение АДа, однако когда Влас Эванс уже был там, встретила его не только она, но и сурово выглядящий старик, без головного убора, но с «устрашающим» ёжиком на голове. — Юра, Юра, Юра~ сколько лет, сколько зим! — рассмеялся Влас Эванс, поприветствовав его. Тот кивнул в ответ, толком ничего не сказав. Влас Эванс не возражал, он повернулся к женщине. — Так что, идём? — Да, — сказала она в ответ. — А ты? — Влас Эванс бросил взгляд на Юрия Ежи. Однако ответила Шестой Помощник: — Ему уже пора, у него встреча с Харрингтоном. — О, это тот следователь? Наслышан-наслышан, тогда удачи тебе с ним, ха-ха-кх-кх-кх… — Как-нибудь справлюсь, — ответил Юрий Ежи. Он был холоден, но как всегда споен. Ему было интересно, с чего бы вдруг эта рядом стоящая женщина так сильно форсировала события, чтобы выпроводить его с его собственного рабочего места. В целом, он догадывался, но всё по-настоящему встало на свои места, когда он увидел этого старого мясника. В любом случае сейчас было поздно мешать людям Регана О’Лири выполнять свою работу, поэтому Юрий Ежи не собирался вмешиваться, пусть он и уверился в своём сомнении насчёт «выбранной стороны». К тому же, как ни посмотри, правонарушители есть правонарушители, да и он не в том возрасте, чтобы быть сентиментальным. Так что, учитывая, что она любезно организовала ему встречу с Джеймсом Харрингтоном, возмущаться не было смысла. Даже останься он в отделении АДа, он бы всё равно не помешал двоим. Быть может, оно и к лучшему, что в это время он будет в другом месте. Как ни посмотри, сплошной «выигрыш». Юрий Ежи добавил: — Я пойду, не буду вас задерживать. — До встречи, — любезно кивнула Шестой Помощник и повернулась в сторону Власа Эванса. — Пошли. — До встречи, — тот в свою очередь тоже попрощался с Юрием Ежи, после чего развернулся и уверенной поход пошёл вслед за женщиной. Несмотря на то, что Юрий Ежи хотел уйти первым, ушёл он последним, проводив двоих взглядом до самого входа в здание. Хмыкнув, он быстрым шагом направился к своему флайму, а уже через несколько десятков минут заходил в один из полицейских участков Батора. Он редко посещал это место, поэтому попросил сотрудников сопроводить его к кабинету Джеймса Харрингтона. Ему не отказали, а чуть погодя один из них подвёл его к нужной двери. Юрий Ежи стукнул и вошёл, проклиная при этом Шестого Помощника Регана О’Лири, но не за требование наладить сотрудничество с этим человеком, а просто за её существование. — Проходите, присаживайтесь, — хладнокровно, но вполне тактично сказал Джеймс Харрингтон. Юрий Ежи вошёл и сел на указанное место. Тот продолжил: — Должен предупредить, вы, конечно, были настойчивы, организовывая эту встречу, но сотрудничать я не планирую, тем более с вами. — Ясно, я и не сомневался, могу идти? — спокойно парировал Юрий Ежи, от чего даже Джеймс Харрингтон слегка удивился. Джеймс Харрингтон этого не понял, но сформулировав своё предложение не так однозначно, как должен был бы сделать такой человек как он, он дал точки опоры, за которые просто не мог не вцепиться такой человек как Юрий Ежи. А дав Юрию Ежи повод предположить, что тебя самого что-то интересует в сотрудничестве, всё равно, что начать умолять его помочь тебе. Не нужно недооценивать человека, проработавшего не один десяток лет в Антимагическом Департаменте, которого, к тому же, и самого не сильно заботит сотрудничество с тобой. С этого момента единственной заинтересованной стороной останется либо лишь один человек, и это не Юрий Ежи, либо их вообще не останется и тогда он без зазрения совести встанет и уйдёт. И даже если ему скажут, что он не приложил усилий, ему будет глубоко всё равно, причём с высоты птичьего полёта. Не недооценивайте человека только потому, что он «пресмыкается» перед одними, ведь он может делать это и из уважения, но это не значит, что он будет делать это перед каждым: Ганц Йохансон — не каждый. Попавший в ловушку собственных слов, Джеймс Харрингтон быстро успокоился и остановил поднявшегося к этому моменту Юрия Ежи, предложив ему чашечку чая и бегло начав разговор. Своенравный или нет, но Джеймс Харрингтон хотел получить свои ответы, а для этого было желательно сотрудничать. Несмотря на то, что он принадлежал к мобильному отряду особого назначения и раньше находился в подчинении Рамита старшего, сейчас, после отставки последнего, он стал практически бесконтрольным, в том смысле, что не хотел кого-либо слушать и подчиняться приказам (он и первого не особо-то и жаловал). К этому моменту мобильный отряд особого назначения был под командованием нового человека, однако сколько бы он не старался совладать с параноидально-отчуждённым характером Джеймса Харрингтона, сделать этого ему не удалось. Уволить его тоже было не вариантом: он знал слишком много «секретов» разных кланов, особенно тех, за которыми вёл слежку. Поэтому старшим по званию было проще просто закрыть глаза на некоторые трудности в общении с ним. В конечном счёте ценность от такого человека была выше, чем возможные проблемы от лёгкой своевольности. Джеймс Харрингтон, вероятно, и сам хорошо понимал своё выгодное положение, однако недавно он стал переосмысливать своё прежнее поведение и отношение к тем или иным вещам. Недавно — когда его бывший начальник ушёл в отставку из-за своей некомпетентности, отправив на тот свет не одну дюжину сотрудников полиции, среди которых были и его знакомые-коллеги. Когда это произошло (или чуть позже), Джеймс Харрингтон осознал, что зациклившись на кланах и отстранившись ото всех, он перестал обращать внимание на не менее важные вещи — на то, что происходит вокруг него самого. Более того, в последнее время в принципе произошло слишком много странных вещей. Проведя своё расследование, Джеймс Харрингтон смог сопоставить некоторые моменты, но тогда, когда он решил, что был близок к цели и взял быка за рога, бык схитрил и убежал в соседнее поле, войти в которое просто так не мог даже он: для начала нужно было договориться с хозяином этого поля. — Раз уж мы всё равно пьём чай, почему бы и не поговорить об этом деле? — в конце концов предложил Джеймс Харрингтон, проявляя полную незаинтересованность, хотя кого он пытался обмануть? — Почему бы и нет, раз уж пьём, — кивнул Юрий Ежи. Пока эти двое любезничали, поодаль, на маленькой возвышенности — крыши одного из многоэтажных домов, сидела девушка, свесив ноги. Рядом стоял мужчина, внимательно наблюдая в направлении полицейского участка. Иногда он бросал взгляд в экран навигатора, который лежал у левой ноги девушки. Девушка была серьёзной как никогда. В последнее время она видела много безрассудных вещей, но сегодняшнее безрассудство пугало даже её. Однако сейчас она помалкивала. Она высказала сомнение лишь один раз, когда только-только узнала о запланированном «мероприятии» (этим утром). Однако холодный ответ дал понять, что сомневаться — не то, чем она должна заниматься. В любом случае она тихо сидела, ни на секунду не теряя бдительности, ожидая, когда заговорит рядом стоящий человек — Хэй. К тому же, после того как школу №10 сравняли с землёй, она стала опасаться его ещё сильнее, так как была уверена, что он имеет к этому отношение. Когда она прямо спросила о «разрушении школы», он дал категоричный ответ: лезть в это не стоит. Хотя в целом, прямо или косвенно, к этому моменту он посвятил её во многие аспекты своей жизни. Но раз не стоит — она больше и не лезла. С момента их «совместной жизни», она чётко осознала, что слушаться и учиться у Хэя — самое правильное решение на данном этапе своего жизненного существования. Единственное, что не давало ей покоя, это большое количество недосказанности. Ей бы хотелось знать больше, но, несмотря на «открытые» отношения, Хэй всё равно ограничивал её от многого, вероятно, от большей части и, возможно, самой интересной. «Эх…» — тихо вздохнула Хаён и посмотрела в сторону неба, разделённого на «верх и низ» широким пулом воздушных магистралей — трасс для передвижения флаймов. Затем она снова мысленно вздохнула, прекрасно осознавая, что произойдёт буквально «вот-вот». От этого осознания она чувствовала себя нехорошо. Боялась. Затем она перевела взгляд на Хэя, который смирно стоял рядом, облокотившись локтями о выступ, на котором она сидела. Он делал всё то же самое: бросал свой взгляд то туда, в сторону полицейского участка, то обратно, в экран навигатора. Он, определённо делал какие-то расчёты у себя в голове. Она была уверена, что он уже успел побывать здесь чуть раньше, сделав всё нужное до их прихода. Сейчас же он просто перепроверял себя и свои результаты. Выглядел он довольно спокойно и умиротворённо. Это немного успокаивало девушку, даже несмотря на то, что чуть раньше он прямо заявил, что, вероятно, она умрёт, если будет отвлекаться или спать на ходу. Учитывая, что раньше он никогда такого не говорил или просто не брал её с собой в опасные места, вся серьёзность этого высказывания дошла до неё очень быстро. — У нас будет меньше минуты, — послышался негромкий голос. — Меньше минуты… — повторила Хаён. — Да. Она хотела сказать: «Мне страшно…», — но побоялась говорить, правда, толком не зная почему. Ведь до этого Хэй ни разу не дал намёка на то, что подобные слова могут рассердить его. Однако сегодня, казалось, он был серьёзнее обычного. Создавалось ощущение, будто любой раздражитель, вставший у него на пути, будет сметён одним взмахом, а больше смерти она сейчас боялась только смерти от его руки. Секунды шли медленно, но Хаён мечтала, чтобы они стали ещё более медленными. Нет. Бесконечно долгими! Она мечтала, чтобы этот временной отрезок, где она сидит и смотрит в широкое небо, бросая время от времени взгляд на Хэя, стал бесконечным. Но где-то, в мозгу, она понимала: этого не случится. Понимала, что нужно взять себя в руки и успокоиться. От неё всего-то требовалось использовать усыпляющую магию и следить за происходящим — она постарается изо всех сил! Чувствуя, что скоро всё начнётся, она покрепче вцепилась в свой слэм-девайс, который до этого мирно лежал у неё на коленях. Его как-то принёс Хэй, чтобы она начала обучаться новым последовательностям. После использования она ясно осознала, что устройство было очень хорошим, правда, она никогда не видела, чтобы такие где-нибудь продавали. Его производитель тоже был неизвестен. Вся на нервах, она бросила очередной взгляд влево. Хэй продолжал кропотливо перепроверять свои расчёты, совершенно не меняясь в лице. Хаён даже стала испытывать лёгкое чувство обиды: он был таким спокойным, в то время как она не могла найти себе места. Она просто не знала… Хэй пытался сконцентрироваться, но недавний разговор мешал это сделать: «В смысле убить, средь бела дня?» — он слышал свой собственный голос, который сейчас ему казался до безобразия глупым. Однако другой голос, женский, не прекращал униматься: «Убить — значит УБИТЬ!» Хэй понимал и боялся именно потому — что понимал! — понимал, чью волю она делегировала! Хэй боялся и боялся сильнее Хаён — он боялся не справиться!