Том 2 Глава 150 — Не в себе (часть 9)

Глава 150. Не в себе (часть 9) — Почему ты его не убил? — глянув на меня и видя, что я задумался, Хэй продолжил. — Да, он при смерти, да, считай что, не жилец, пусть и сможет выкарабкаться. Но это не отменяет того факта, что ты его не убил. Ладно, я могу понять, почему ты не сделал этого сразу: такие как мы рано или поздно начинаем ценить по-настоящему хороших противников, даже пренебрегая жизнями других. Но потом? Зачем он тебе? Держать в кармане гранату без чеки, лишь придерживая её рукой, — это идея либо психа, либо человека, готовящегося в любой момент кинуть эту самую гранату в противника. Как бы тебя не характеризовали многие, психом я тебя точно не считаю. Скажи мне, к чему ты готовишься? Неприятно осознавать, что даже я не понимаю части происходящих вещей. Да и тебя самого, хотя, казалось бы, нахожусь ближе всех. — Я рад, что Хэй не считает меня психом. Это самые тёплые слова, которые ты когда-либо мне… — Не уходит от темы. — …говорил. Я не ухожу. Мне правда приятно. Не хотел убивать и не убил. Просто так вышло… — Не просто. Он тебе понравился? — Понравился? Звучит как-то… так себе… Не то, чтобы понравился. На самом деле, отчасти я уже ответил на этот вопрос. Я не собирался его убивать и не убил. Всё вышло так, как вышло. Не видел смысла его убивать. Это так важно? — Возможно. — Если тебя смущает, что пострадало много других… — Нет, я не он, — говоря, Хэй указал на лежащего Нарана. — О, он в сознании. — Я знаю. Не поднимая головы, тот, если не смотрел, то просто слушал нас. Видя это, Хэй спросил прямо: — Так что ты решил? Убить сейчас самое простое решение, учитывая, что я уже избавился от их людей. Я наблюдал за ними со вчерашнего вечера, как ты и просил. Пусть, бежать сразу стучать на тебя они не стали, ты правда думаешь, что такие лживые моралфаги не сделают этого в ближайшее время? Ты ведь и сам видел их отношение… — Из-за меня погибли люди, — сказал я, глядя в сторону лейтенанта. — Много людей. Называть их в данном случае «лживыми моралфагами» некорректно. По крайней мере, старшего. Хотя признаю, если бы я и в правду хотел убить всех, никого бы в живых не осталось. Но в нашем мире мало кто будет благодарить «убийцу» за то, что он убил меньше, чем мог. И это правильно. Я и сам критикую многие кланы за схожие действия. Но во многом всё равно считаю их хуже себя, однако в чём-то — и лучше. Идеала не существует. Не так ли, Наран? Не молчи, можешь даже встать. — … — Молчишь? Пусть так. Я понимаю, что у всех. У каждого. Есть верхняя черта. Потолок. Вы долго терпели меня с отцом, хотя по большей части это не от любви, а от бессилия. Бессилия что-либо изменить. Но правильно ли говорить сейчас о бессилии, особенно по отношению к тебе? — спросил я риторически. — Вот взять Хэя. Мы уже долго с ним разговариваем, так что представлять его тебе нет смысла. Ты должен был уже понять, кто он. Итак, пусть в чём-то он хуже тебя, как минимум он тот, за поимку кого ты бы мог сделать себе карьеру быстрее, чем тесто поднимается после добавления дрожжей; но при этом он человек, который пойдёт на всё, если задеть его «моральность», которая, к слову, приземлённая, странная и атрофированная, — пойдёт на всё, даже если это будет последней вещью в его жизни! Даже если будет знать, что ничего не добьётся! Это называется «принципом». Принципиальность. Ужасная вещь!! От неё гибли не просто люди, а цивилизации! Разрушались не просто города, а целые страны! Появлялись не просто волшебники, а Мировые! Тираны! Убийцы! Диктаторы! К слову, из-за неё и пострадало несколько школьников вчера… Бывает. Все мы принципиальны в тех или иных вопросах, не так ли? — Наран не реагировал. — Вот скажи, смог ли я задеть твои принципы? Ты хоть раз хотел остановить меня? По-настоящему остановить? Молчишь? Пусть так. Но всё, что я видел сегодня, так это твои попытки остановить не меня, а своего отца. Нет, я не пытаюсь вас рассорить — это было бы бессмысленно и глупо. Понизив голос, я продолжил: — Скажи мне, помнишь ли ты, когда настаивал на «безопасности» тех американских солдат?! Когда ты говорил, что меняя время, нужно менять и планы?! Скажи, тебе по-настоящему было до этого дело?! Или ты говорил так просто для того, чтобы угодить своему отцу?! Хороший вопрос, не правда ли?! — я бросил взгляд на старшего. — Наран… Наран… При встрече ты всегда самодовольно рассказываешь, что знаешь меня как облупленного. Знаешь какой я на самом деле… Какой же ты всезнающий человек! Уверен, всему миру далеко до твоих познаний! И что же, зная всё, ты лежит тут и молчишь?!! Плачешь и ноешь, как свинья, не получившая свои отходы?! Да ничего ты не знаешь! Ты всё тот же напыщенный ребёнок, играющий во взрослого! Всё тот же маменький сынок, только вместо мамы у тебя отец. Пора расти! А не искать ответы у других; винить других! Ты маленький лживый лицемерный обманщик, желающий сиять перед стадом. Но ты — никто. Не потому, что другие лучше, а потому что ты лишь выдуманный образ! Образ, который хочет видеть твой отец! Внутри ты лицемернее, лживее и эгоистичнее всех вместе взятых в этой комнате. Я лгу всем, но не лгу себе. Ты же — лжёшь и себе и окружающим. Сколько бы ты не рассказывал мне, какой я на самом деле, — я знаю, какой на самом деле ты. Маленький гнилой человек, который ищет не справедливости, не порядка, а возможностей! Возможностей для себя!! Себя любимого!!