Том 1 Глава 63 — Украшает ли ложь правду? (часть 3)

Глава 62. Украшает ли ложь правду? (часть 3) — Ясно, я слышала о твоей педантичности, — рассмеялась Мишель и села рядом с Нараном, подтянув ещё один стул. Мимолётное желание направить его в мою сторону она мгновенно отбросила. Мне кажется, что я плохо на неё влияю и мешаю работать, от этого как-то даже некомфортно. — А я собиралась к твоему отцу, но узнав, что ты сейчас в школе, решила и с тобой поговорить, но сперва… — она посмотрела на меня. — С чего ты с утра пораньше, когда такие события и столько работы, решил допросить школьника, он конечно «знаменит», но всё же?.. — … — Наран открыл рот. — Хоть кто-то встал на мою защиту! — заявил я. — Они всё не прекращают донимать меня с исчезнувшей школьницей, сегодня уже говорят, что она из Америки и важна их правительству, что фамилия не настоящая, а напали на меня с ней в тот день люди из Антимагического Департамента! Они же свои, зачем им это делать?! Не успевшая ни перебить, ни остановить поток моих слов, Мишель округлила глаза и смотрела сейчас прямо на меня от услышанной информации. Из-за этого она не заметила, что лицо и Нарана было точно таким же, но, ясное дело, по другой причине. Понимая, что я не планирую подставлять ни себя, ни его, он вцепился в мой «спасательный трос», как тонущий в круг. Пора этой правде малость всплыть на поверхность: в подробностях, но со слегка подкорректированным сюжетом. И хоть после этого госбезопасность сможет собрать воедино связь между ОАК, кланом Кудо, Антимагическим Департаментом, контрразведкой и, возможно, полицией, сейчас, когда АД претерпевает не лучшие свои времена — самый настоящий кризис и разруху, а некоторые важные сотрудники убиты — и ни Кудо, ни ВМС, в который входит эта семья, не смогут им помочь, именно сейчас эта информация достойна всплыть во всей своей красе. До правды уже будет не докопаться (хотя кто знает): каждое подразделение, каждый участник займётся лишь тем, что будет прикрывать свой тыл! Ну а то, что Йотсуба теперь будет фигурировать в деле не страшно: мне платят за защиту самой девушки, а не за защиту их фамилии. Чем больше людей, чем больше фигур и возможных виновников я вкину, тем дальше сам буду от этого всего. Взявшись покрепче за «трос», Наран начал прежде, чем посыпались бы вопросы от новоприбывшей девушки: — Тебе запрещено выдавать то, что мы с тобой обсуждали! — затем он обратился к Мишель. — Всё верно, у нас есть некоторые данные по этой информации… Может, нужно вывести его отсюда? — Наран указал на меня. Не знаю, что было в этот момент в голове сыщицы, или правильнее сказать «с головой», но то ли от нетерпения, то ли ещё от чего-то она проигнорировала предложение и сказала: — Нет, продолжай. Настаивать Наран и не собирался. Я, конечно, понимал почему, но кто там говорил, что «всегда действует по уставу»? Ай-яй-яй… — Я начну сначала, всё это между нами, хорошо? Полиция не имеет к этому отношения. Я знал Нарана как облупленного и могу с уверенностью сказать, что защищал он не себя и даже не отца, он пытался убрать тень от всей полиции, которую сам и навёл и к которой имел самое что ни на есть прямое отношение, а всё почему? Потому что послушал меня, доверился. И сейчас, отчасти, он защищал и меня. Можно ли ложь, которая рождается ради так называемого «добра», в данном случае ради защиты, не считать чем-то плохим, а даже наоборот, чем-то благородным и возвышенным? Конечно, нет! Как говно не назови, оно останется говном. Сколько бы человек не пытался подменять понятия, вкладывать в них новый смысл, суть от этого не изменится! Я лгал: прямо и косвенно (недосказанность вполне тянет на ложь). Наран тоже лгал: какая бы не была на то причина, ложь остаётся ложью. Правда делал он это в том числе и из-за меня. Поэтому критиковать или осуждать его лично я не собирался: во-первых, был не в праве, во-вторых, просто не хотел. Ужасный ли я человек? Да. И Наран это знал. Один из немногих, кому посчастливилось (или нет) иметь такое «знание». Думаю, он до сих пор помнит тот случай, ставший «виновником» появления имени, которое я сейчас имею. Лейтенант знал обо мне больше, чем практически кто бы то ни было другой, но даже так это была лишь малая часть от всего: он мало представлял, чем я занимаюсь и ради чего вообще живу. Единственное, о чём он, возможно, и догадывался, так это о том, что я человек, который предпочтёт целый сад одному растению, а также о том, что я не из тех, кто устраивает зверства от нечего делать. Он не относился ко мне плохо. Именно поэтому он пришёл лично и сидел здесь в поисках понимания и ответов на то, что не мог понять, даже несмотря на то, что уже успел наговорить гадость и «отречься» от меня. Отрекись по-настоящему — его бы здесь не было. Люди часто изливают «правду» под эмоциями, и часто эта «правда» груба и обидчива, но также часто она бывает неискренней и существующей лишь от злости или нервов. Задень его слова меня всерьёз, я был бы не лучше ребёнка (большого или маленького), плачущего из-за того, что ему не купили игрушку. После слов девушки из госбезопасности: — Хорошо, я тебя поняла, — Наран начал краткий пересказ событий: без вранья и фальши. Лишь опуская некоторые моменты, что хоть чести ему не делало, но и не принижало. Даже если и считать это обманом, то я гордо заявлю любому, кто стал бы меня критиковать: ложь — это не порок, ложь — это вынужденная мера и, как говорил один врач из давнего сериала, лгут все. Каждый человек сам выбирает: кому лгать, а кому нет. Сам выбирает: о чём лгать, а о чём нет. В этом смысле ложь — лишь инструмент, а как им воспользуется тот или иной человек — совсем другая история. Как слэм для синтеза пламени или мощного окислителя способен стать ужасной магией смерти и, в то же время, источником тепла и жизни, так и ложь может приводить как к «хорошему», так и к «плохому». Ложь — не порок, порок — сам человек. — Всё началось с того… Этой фразой Наран и начал свою «лживую» историю.