Том 1 Глава 61 — Украшает ли ложь правду? (часть 1)

Глава 60. Украшает ли ложь правду? (часть 1) (От 1 лица) — Аааммм… — Хватит зевать! Итак все спать хотят, а ты ещё сильнее подбиваешь! — сказала Милина, подошедшая к моей парте перед началом первой пары. Не буду судить за город целиком, но атмосфера в школе была двояка. Лица у многих (кто всё-таки не побоялся прийти на занятия) отражали слабое восхищение, будто они только что погладили котёнка, но в то же время оно было наполнено невероятным страхом, и за этими двумя сильными чувствами отражалась задумчивость: увидеть вживую — это не прочитать или рассмотреть картинку. Даже виртуальная реальность не способна передать этого ощущения, хотя в чём-то она куда более «цепляющая», чем настоящий мир. Сейчас понимание того, на что способна магия, которую они изучают, сильно расходилось с их пафосными фантазиями, где они — самые могущественные Мировые Волшебники и бьют всех направо и налево. Реальность отличалась. Нет, не невозможностью достичь могущества, а тем, что в отличие от фантазии, этим «могуществом» обладаешь не ты. А вот будешь ли ты им обладать — вопрос из разряда «рулетка в казино»: вариантов много, а шарик один, и этот «шарик» — ты. Есть над чем задуматься, не так ли? Особенно после того, как во время лицезрения битвы двух Мировых Волшебников сегодня утром каждый хоть раз подумал: «А что я буду делать, если эта Лава или смерч полетят прямо на меня?!» или «А что я буду делать, если Голем нацелит одну из своих рук, не говоря уже о мече, прямо на меня?!» Всё это ясно виделось в лицах учеников, которых я повстречал сегодня, и в глазах Милины, стоящей предо мной, тоже виделось. Хоть она и стала учеником Мирового Волшебника, но он ещё и близко не приблизился к «настоящему» обучению. Глядя на эту добродушную девушку, в которой всё ещё присутствовала некоторая детская наивность, я знал, что скоро она превратится в холодную расчётливую умеющую скрывать свои эмоции личность, то есть станет настоящим человеком. Радовался я или огорчался этому? Наверное, первый вариант. Потому что я был уверен, изменись она в эту сторону, она сумеет постоять за себя и станет независимой, а те мысли, что сейчас тревожат её голову, больше никогда не появятся. Возможно, именно из-за того, что многие в школе погрузились в себя, хоть и старались быть «обычными», я ещё ни разу не услышал, чтобы хоть кто-то обсуждал утрешнее происшествие. Детям нужно время, чтобы переварить и принять это. Конечно же, это не значило, что кто-нибудь самый стойкий из них не занимался этим где-то прямо сейчас. — Привет, — ответил я бестактной однокласснице. — Ты сегодня сама? — Утречка, не спи, — ответила она, будто если я засну, настанет конец света, как минимум для неё. — Родители Отто не пустили его сегодня в школу, а он и согласился, только перед этим забрал к себе Сьюзен, — мы взаимно решили опустить тему такого поступка нашего доброго одноклассника, — а мне было скучно оставаться дома, да и родители сказали, что раз занятия никто не отменил, значит, ничего страшного нет. — Ясно. Хочешь совет? — Какой? — заинтересовалась Милина. Она знала, Караак, то есть я, плохого не посоветует и после таких слов либо реально даст совет, либо подколит её. А оба варианта её устраивали, особенно второй, если брать во внимание витавшую кругом атмосферу. Но я выбрал первый. — В следующий раз, если конечно что-то такое произойдёт, и два психа устроят разбор полётов, — она насторожилась, мы наконец-то немного коснулись той самой темы — утрешней битвы, — не слушай родителей. — Почему? Ты ведь и сам пришёл, да и директор в школе. — Это ничего не значит. А отвечая на твой вопрос, скажу, что власти в похожих ситуациях часто тянут до последнего, прежде чем предпринять меры и признать, что что-то собственно не так. Поэтому пропустить занятие — это ничто, по сравнению хоть с малейшей вероятностью риска для жизни. — Всё верно, — послышался голос позади Милины. Это был директор, которого я приметил сразу, как только тот вошёл в наш класс и перекинулся несколькими словами с учителем. Потом он подошёл к нам. Милина стояла спиной и не видела его, отчего дёрнулась. — Доброе утро, господин директор, — тут же сказала она, напрягшись и выровнявшись, как штык. Она очень его боялась, в хорошем смысле слова. При этом же и очень гордилась, что стала его ученицей. О её «статусе» знали все, и моя одноклассница относилась к этому очень серьёзно. — Всё в порядке? — обратился он к ней. — Да! — без лишних слов ответила она. — А ты что? — он посмотрел на меня. — Спать хочу. — Это да. У меня и для тебя новость. — Какая? — Учитель Ежи ушёл с преподавательского поста. Поэтому курировать дисциплинарный комитет я временно назначил учителя Стоун, а его занятия буду вести сам, но это так, к слову. К следующему семестру мы найдём достойную замену. Если бы вы знали, скольких усилий мне доставило сдержаться и не сказать истинных мыслей. Для этого мне пришлось даже прокрутить в голове мысленный разговор с директором, лишь бы суметь промолчать. «Быстро вы! Даже я поражаюсь вашей скорости! — О чём ты, Караак? — Так быстро среагировать и уже отправить своего человека в Антимагический Департамент. Считаные часы. — А… Так ты об этом. Он там бывалый, вот ему и предложили занять «такое-то» место. Такова жизнь, мальчик мой, нужно быть на шаг впереди… Хочешь жить — умей вертеться, как говорится. И знаешь, — заканчивает он диалог в моей голове, — я не удивлён, что ты догадался об это, мой маленький Звер!» Конечно же, это всё субъективно: не промолчи я, реальный разговор мог бы быть совершенно другим.