Глава 47. «Голодные собаки» (часть 3)
Без лишних церемоний, седовласый старик начал медленно идти в мою сторону, «толкая» речи о том, что он «тоже был молодым», что «тоже имел горячую кровь» и бла-бла… О том, что я желанный гость в их доме, о том, что его племянница хорошо ко мне относится, о том…
— Подойдёте ближе — я вас атакую.
Одновременно говоря, я синтезировал пять ледяных колон: три позади себя, и две по бокам. Высотою метра три, а диаметром с гимнастический обруч. От них в пространство стало распространяться большое количество ледяной пыли, которая начала понижать температуру в ближайшем от нас радиусе. Тотемы Холода, так я их обозвал, рассеивали колоссальное множество этих кристаллов, но сами не уменьшались, потому что я всегда поддерживал целостность их структуры, всё время используя синтез. Ледяная пыль поглощала тепло из окружающей среды для своего фазового перехода в воду, отчего температура рядом с колоннами — центром их образования — резко понижалась. Мне даже пришлось предпринять некоторые меры, чтобы Хаён не получила переохлаждения.
Оба старика заинтересовались таким поворотом событий. Даже для них уровень моего мастерства показался невероятным. Так и надо: я ведь всего лишь решил не выходить за рамки «он точно не школьник», а значит, можно было спокойно остановиться где-то между «он очень талантливый школьник» и «он гениальный школьник».
Старик, невольно остановился после моих слов; и тут же скривился: он был сильно недоволен своим бесконтрольным порывом сделать это.
Кто-то не опытный, видя эту картину и немного зная меня, возможно, возымел бы несколько вопросов, например:
1) Почему я не использовал синтез этих ледяных кристаллов напрямую, а использовал Тотемы Холода как посредники? — Чтобы уменьшить количество слэмов в дальнейшем, а также, чтобы одновременно занять защитную и атакующую позиции. Стоит знать, что в таких случаях, в разы реалистичнее выглядит то, что ты невероятно опытен в идеальном контроле одного слэма, чем в использовании нескольких за раз. Поэтому я находился в такой ситуации, против таких чувствительных к магии людей, что даже дополнительное использование для защиты ЗСН-эффекта вызвало бы безвозвратные подозрения.
2) Почему я просто не пульнул чем-то куда-нибудь в сторону, чтобы задеть барьер и привлечь внимание директора или другого смышлёного волшебника? — Потому, что мои оппоненты были уверены, что я совершенно не знаю об этом. Зачем же тогда их расстраивать? К тому же, продемонстрируй я знания в области распознавания таких штук — меня бы сразу завербовали или убили. Точнее, приняли бы попытку сделать либо то, либо другое.
— Мне кажется, ты нас как-то превратно поня… тварь! — делая очередной шаг вперёд, улыбаясь в последний раз в мой адрес (больше он этого никогда не сделает), старик начал было говорить эти слова, но я перебил его тремя ледяными длинными кольями, напоминающими по форме иглы. Они вылетели из Тотемов Холода. Почему три, а не пять? Честно говоря, можно было и сотню, но ведь я не собираюсь убивать этих стариков, верно? Скорость была столь колоссальной (это как стрелять в меленькую мышку из здоровой пушки в упор), а снаряды незаметны, что даже подготовленный и ожидающий чего-то такого опытнейший волшебник, среагировал достаточно поздно.
Сумев своей Лавой отбить одну «иглу», при этом, чуть не ранив себя своим же волшебством (так близко к телу они уже подлетели к этому моменту), дед был взбудоражен. Второй и третий, летевшие тяп-ляп, но на деле очень продуманно, отбила Митсуко Кудо, но не так как я хотел. Планировалось, что она полностью остановит второй, а третий отрикошетит в сторону и вылетит за пределы барьера, создав на короткий миг щель, которой, более чем уверен, вполне хватило бы, чтобы такая магическая аномалия, как мои колонны, была кем-то замечена. И через несколько минут здесь бы уже кто-то был. Однако старая женщина кое в чём поступила иначе: она полностью заблокировала третий, который должен был отлететь в сторону, а второй, вскользь зацепив возведённый ею ЗСН-эффект (старушка не могла использовать сразу несколько или сделать сильно большой, чтобы отбить одновременно все снаряды, так как на это ушли бы какие-то лишних несколько секунд, но в этой ситуации — жизненно важных «несколько секунд»), угодил прямо в руку седовласого старика в месте сгиба плеча и предплечья.
Я не стал шутить о том, что теперь они оба — он и Сакура — временно, а может и навсегда, не смогут пить чай левой рукой. (Не стоило усложнять свою и так нелёгкую жизнь, раздражая двоих «неадекватов» ещё сильнее.)
После первого обмена ударами настал временный «перерыв»: старушка неожиданно заговорила, вставая с места:
— Мы должны забрать его с собой, — сказала она достаточно громко, чтобы услышал и я.
— Что Вы? — не понял седовласый старик, то ли от боли в руке, то ли от погружения в мысли о том, как поджаривает меня вместе с Хаён в своей Лаве, к слову, довольно скудной, что говорило о его не самых лучших способностях синтезировать и накапливать кварки. Но это не значило, что он слаб, нет. Таких обычно натаскивают на быстрое и верное устранение противников, а не на продолжительное сражение. В большинстве случаев, они даже более опасны из-за своей «агрессивной» тактики ведения боя и напористости, чем другие.
— Он вполне компетентен, чтобы войти в нашу семью. Это упрощается и тем, что моя дочь его любит (а я желаю ей только счастья: в отличие от большинства девушек нашей семьи, она выйдет по любви…).
— Но?.. — хотел возразить старик.
— Да… — сказала она, как бы отвечая на вопрос, но продолжая свою изначальную мысль. — У тебя очень плохое отношение к нам, — теперь она перевала взгляд на меня, — но это только из-за недопонимания и разных слухов. Быть частью крупной семьи — не зазорно, и, уверена, скоро ты и сам поймёшь это, — даже видя мой скептицизм, она продолжала гнуть. — Ты умён, — она перевела взгляд куда-то за меня, видимо, на Хаён. — Для начала, если пойдёшь со мной, мы точно забудем сегодняшний инцидент (она имела в виду не только всё ещё кровоточащую рану седовласого старика, но и, судя по всему, поступок Хаён — до чего же коварная змея), как будто его и вовсе не было. Уж поверь, я лично буду помогать тебе, стану, как родная мать (я знаю, что у тебя нет семьи, очень грустная история, — добавила она, как бы невзначай), вместе — ты и Сакура — добьётесь многого. Ты знаешь, она получила серьёзную травму, но уже скоро поправится — она очень сильная девочка. Излишне это говорить, но она, ко всему прочему, красива и умна. У неё мягкий характер…
Старик больше ничего не говорил. Его лицо быстро переменилось с «не понимаю» на «а, теперь всё ясно».
Медленная, но внушительно-сказанная речь (как говорится, «в самое сердце»), скорее всего, смогла бы возыметь эффект даже будь на моём месте сам Отто Фишер (прости Сьюзен), а он славится своей сильной «нелюбовь» к таким кланам, как Кудо. Что-то было в тембре этой старушки, такое завораживающее, даже немного гипнотизирующее…
Обновлено: 25.07.2026