Глава 46. «Голодные собаки» (часть 2)
(От 1 лица)
Нравилось мне в Хаён то, что она была очень покорной и быстро соображала. Несмотря на то, что мы никогда ничего такого не обсуждали, она как-то интуитивно ощущала, что я ей не враг, что мне можно доверять. Конечно, я не мог знать всего, что происходило в её голове, а судил по большей части из её поведения и поступков. Даже сейчас я знал, что в минуту своего кризиса она оказалась рядом со мной не случайно, звала и выкрикивала моё имя не случайно и принялась признаться при МАТЕРИ девушки, которую пыталась убить, тоже не случайно. Это был тот случай, когда человек, не имея возможности ухватиться за что-то реальное, отдаётся т.н. «судьбе» и прыгает в пропасть, не зная, разобьётся ли сразу или сначала переломает себе все кости, упав в воду или на верхушки деревьев (и то, если очень сильно повезёт).
У меня в голове по этому случаю всплыла древняя поговорка арктических племён. Она звучала: «Шан я мали на», что в плохом переводе можно было интерпретировать как: «Довериться пропасти и упасть».
Для Хаён нынче этой «пропастью» стал я. В этом смысле её поведение сильно отличалось от поведения Эрики Йотсубы, которая в принципе не знала, как поступить и что делать в тот чудный день, когда я ей помог, точнее, выполнил часть своих обязанностей. Кроме того, за спасение Хаён мне никто не заплатит, а вот «душа» Эрики стоит целого состояния. Но поверьте, ощущения от такой преданности, когда тебе готовы вручить свою собственную жизнь, как подношение какому-нибудь древнему зверю, иной раз дороже любого материального блага. Достойна ли Хаён — воистину «бедное дитя» на фоне Сакуры, чтобы не думала себе её старая мамаша, — моей помощи?
Мой ответ: «Да!» К тому же, у меня имелись на неё планы.
Видели бы вы физиономию Митсуко Кудо, когда безобидная на вид девушка рассказывала, хоть и вкратце, но с гаммой эмоций, как она готовилась и пыталась убить её любимую дочь. (Это ничего не выражающее лицо, но на деле такое ненавистное, определенно отпечатается в моей памяти как что-то уморительное.) Как ничего не вышло, и как она спрятала слэм-девайс, по которому её только что вычислили.
Я лишь восклицал через каждое предложение: «Не может быть!», или: «В это трудно поверить!» и старался каждой мышцей своего лица выразить недоумение, что выходило у меня даже лучше, чем у какой-нибудь театральной актрисы.
Девушка рассказала всё быстро, уложившись чуть больше, чем в одну минуту. Затем повисло молчание. Я всё также держал её за руку и продолжал выражать неверие. Митсуко Кудо сидела и смотрела уничтожающим взглядом.
— Вот я и нашёл тебя, — молчание было прервано, когда появился седовласый старик. — Госпожа, вы тоже здесь. Эта девушка…
— Я знаю!
Казалось, теперь он понял, почему ещё до его прихода у нас были такие лица.
Я даже не пытался думать о том, как всё пойдёт дальше — я не верил в благоразумие людей из клана Кудо. Ждать нужно было худшего, и оно быстро наступило.
Седовласый старик синтезировал густую бурлящую лаву. Самую что ни на есть настоящую. Пока её было немного, но она повисла в воздухе, как ястреб, пикирующий вниз, готовый поймать свою жертву. Он сказал:
— Пойди сюда, девочка!
Эта магия принадлежала исключительно клану Кудо, хотя схожее по составу и свойствам волшебство было доступно и другим в мире. Они очень сильно любили пытать и убивать им своих жертв. К тому же, это было грозное оружие для боёв, способное пробивать и сжигать множество других слэмов. Оно было эффективно ещё и потому, что даже несколько капель кипящей лавы доставляли противнику сильные повреждения и травмы при прямом контакте. Боль от ожогов этой густой жидкости, представляющей из себя расплавленные породы с температурой около 1200°C, значительно влияет на концентрацию операторов магии. Говорят, что слэм для неё создал их давнишний предок, а вдохновение и озарение пришли к нему, когда он посетил и провёл долгое время на вулкане Фудзи, который с 2053 года погрузился в воду, как и практически вся остальная часть уже не существующей Японии.
Я, отойдя в сторону с Хаён, украдкой бросил взгляд на Мутсуко Кудо, хотя и знал, что она давно одобрила действия старика, если сама не натолкнула его на них, о чём свидетельствовал хитро-возведённый барьер из чистых кварков, в широком радиусе вокруг нас. Его основной целью было выиграть время до прихода ненужных лиц, особенно директора школы. Её волшебство скрывало магические колебания внутри, не давая людям снаружи ощутить их, а способных на это в школе хватало.
— Не загораживай эту убийцу, — ответила она на мой взгляд. — Её нужно поймать и обезвредить!
— Я не против… — сомневался я. — Но зачем он использует столь опасную магию, она и так сдалась бы, верно? — я посмотрел на Хаён. К моему счастью, она ничего не ответила и не кивнула. — Лучше скорее сообщите следователям, пускай они арестуют её! — лёгким, как укус комара, ударом в шею, я вырубил ничего не подозревавшую девушку. Она упала, а я повернулся к двоим. Я знал, что вероятнее всего, АДовцы предупреждены о том, что какое-то время нужно не вмешиваться и не подавать виду, ибо люди из других спецслужб могли заподозрить неладное.
Единственный выход — обратить к себе внимание и обойти барьер, при этом не выходить за рамки «он точно не школьник!», ведь я люблю спокойствие. Если немного подумать и постараться, то привлечь внимание Ганца Йохансона не должно стать серьёзной проблемой. Тем более, двое сильно недооценивают меня и более чем уверены, что я не знаю о непроницаемом барьере.
Старик уже стоял возле лавочки, прикрывая старушку Кудо, будто ей может что-то угрожать. Видимо, его рефлексы работали на автомате. Главное, что я отошёл и увёл Хаён подальше от двоих. А то, что теперь они были рядом друг с другом и напротив меня, лишь улучшило позицию, так как теперь ни один из них не сможет напасть сзади, что было вполне реализуемо до этого. Школьники уже сидели на парах — рядом никого не было. Ещё и АДовцы постарались, судя по всему.
— Молодец-молодец, — довольно сказал дед. — Теперь передай её нам, а мы доставим следователям, — а по лицу было видно, как он уже жаждет отыграться на ней за своего члена семьи. Лава никуда не делась: ещё одна причина усомниться в правде сказанных им слов.
Митсуко Кудо поддержала седовласого старика. Казалось, для них всё уже решено и кончено.
Я нагнулся и, приподняв Хаён, положил её в более «правильную» позу, так как в старой она могла запросто себе что-то вывихнуть или отлежать. Затем повернулся к двоим, и сказал своим самым доброжелательным голосом:
— Всё-таки, раз уж я здесь, дождусь следователей, и мы им её передадим. Как-никак, я один из свидетелей, слышавший её признание. Думаю, это очень важно.
Дайте подумать, как бы я теперь поступил, будь таким же чокнутым, как два старика передо мной? Правильно, избавился бы от помехи и сделал задуманное. Ну, удачи.
Обновлено: 25.07.2026