*Перевод: **Alliala**
* *Редактура:** Astarmina*** — Как эта вульгарная незаконнорожденная может быть моей сестрой? — Что за мерзкие слова ты произносишь перед своим отцом! Герцог Марсетт немедленно повысил голос. Шарлиз подошла к Лиллиан, стоявшей позади него. Поведение герцога Марсетт, который поспешно спрятал девочку за спиной, выглядело смехотворно. — Ваша Светлость сделали глупый выбор. — Что? — Если вы собирались представить это дитя как принцессу, следовало привести её хотя бы после того, как высохнет земля на могиле моей матери. — Это... Ситуация была срочной, и я ничего не мог поделать. — Не понимаю, почему я должна входить в положение Вашей Светлости. Прошло всего несколько дней после похорон моей матери, а вы уже притащили сюда незаконнорожденную, которую завели на стороне? Не герцогу Марсетт следовало злиться. — Когда дело касается обмана, Ваша Светлость — непревзойдённый мастер. Всё, чего я хотела... просто один тёплый взгляд. Доброе слово. Вот и всё. Я понимаю ситуацию, когда вам пришлось расстаться с любимым человеком. Даже если вы не уважали мою мать, даже если не занимались мной, всё, чего я хотела — это. Я думала, если буду стараться изо всех сил, вы когда-нибудь обернётесь на меня. Вы примете моё существование. Я держалась этой мыслью. Было жалко, что Шарлиз не отказалась от него; слёзы навернулись на глаза. — Вы знаете, сколько убийц приходило ко мне посреди ночи? Вы хоть раз пытались узнать меня, когда мне пришлось разорвать помолвку с молодым господином Радиас? Герцог Марсетт продолжал молчать, несмотря на поток вопросов. Шарлиз была готова взорваться от ярости. Высказывая всё это вслух, она громко рассмеялась, потому что жизнь, которую она прожила, была настолько абсурдной. — Я до сих пор ясно помню, как вы отрицали моё существование... будто недостаточно было сказать, что я не ваша дочь, вы оттолкнули меня, когда я, тоскуя по отцовским объятиям, плакала, — она не могла сдержать слёз. Даже если она не хотела плакать, сердце болело. — Моя мать всегда болела. Отец бросил меня. Я выросла одна. Меня никто никогда не защищал. Герцог Марсетт прикусил губу и попытался взять её за руку. В этот момент её настигло видение из прошлого. Оно переплелось с воспоминанием о том, как герцог оттолкнул её руку, когда она кричала о несправедливости. Шарлиз отбила его руку. Удивлённый явным отказом, герцог Марсетт широко раскрыл глаза. — Отец, — это был первый раз, когда Шарлиз назвала герцога Марсетт отцом после своего возвращения. — Сегодня последний раз, когда я назвала Вашу Светлость своим отцом. Поскольку вы никогда не считали меня своей дочерью, я больше не буду считать вас своим отцом. — Ты уверена... что не хочешь меня выслушать? — Вы даже не верили мне, когда я говорила о несправедливости. Какое право вы имеете ожидать, что я вас пойму?.. И что вы имеете в виду, говоря, что это дитя — моя сестра! Когда она закричала, её голос прозвучал хрипло из-за напряжения в горле. Шарлиз бесчисленное количество раз обещала себе сохранять спокойствие, и так она контролировала свои эмоции. Но её последние слова стали катализатором, и сжавшиеся чувства хлынули бесконечным потоком. — Если вы не могли быть моим отцом, не следовало давать мне жизнь. Она надеялась, что слёзы, которые она сейчас проливала, будут последними, что увидит герцог Марсетт. Она больше не покажет свою слабость и не будет искать привязанности. Она просто отказалась от этой глупой мысли. Прошло много времени с тех пор, как умерла Шарлиз, широко улыбавшаяся, скрывая свои чувства. Шарлиз ничего не сделала, но герцог Марсетт боялся, что она причинит вред Лиллиан. Он с тревогой спрятал Лиллиан за собой, и отцовская забота герцога о ней вызвала у Шарлиз слёзы. «Если бы только мать не была вынуждена быть с вами... Если бы только я была ребёнком, рождённым потому, что вы этого хотели. Любили бы вы меня? Были бы вы любящим отцом для меня, как для Лиллиан?» На этот вопрос никто не ответил. Шарлиз почувствовала облегчение, потому что не хотела снова ощутить страх перед возвращающейся несправедливостью. — Если вы ещё раз заберёте мою личную служанку для этого ребёнка, я разорву ей рот, чтобы она никогда больше не назвала Вашу Светлость. Вы знаете, что мои слова — не шутка, верно? Ваша Светлость сами говорили мне всегда держать слово, что бы ни случилось. Знаете?.. Лари тоже была человеком моей матери. С этими словами Шарлиз схватила Лари за запястье и покинула флигель. По дороге в свою комнату она не сказала ни слова. Когда её мать умерла, Лари рыдала до потери сознания. Естественно, что она расстроилась, когда ей пришлось работать на незаконнорождённого ребёнка, которого привёл герцог Марсетт. Но опасаясь, что Шарлиз пострадает, если она будет сопротивляться, Лари терпела. — Если это повторится, немедленно позови меня. Шарлиз сказала это, доставая из ящика заживляющую мазь и нанося её на руку Лари. — Ваше Высочество, а что, если бы я работала на кого-то другого? — Как я уже говорила, ты — мой человек. Я буду защищать тебя, что бы ни случилось. В глазах Лари тут же появились слёзы. Она говорила срывающимся голосом, словно вот-вот разрыдается. — Я была сиротой. Я родилась без родителей и сбежала из приюта, где меня мучили. Госпожа спасла меня. — Правда? — Я до сих пор чувствую тепло руки, которую дала мне госпожа. Мне всё ещё грустно, что моя хозяйка ушла, но я рада, что Ваше Высочество всегда будет рядом со мной. Ваше Высочество, должно быть, устали, отдохните сегодня. Лари, крепко обняв Шарлиз, укрыла её одеялом, поправила постель и вышла из комнаты. Это была ночь, полная мыслей, которые не давали Шарлиз заснуть. ******* — Старшая сестра! — Я ухожу сейчас, Ваше Высочество. — Хорошо. Когда она обсуждала дела, Шарлиз была раздражена голосом, который, казалось, звал её. Был только один человек, который называл Шарлиз старшей сестрой — Лиллиан. Она широко улыбалась, махая рукой, как будто действительно встретила знакомого человека. Служанка, которая с опозданием последовала за Лиллиан, склонила голову с испуганным выражением на лице. — С чего это я твоя сестра? — Ты ведь моя сестра, верно? Мы обе принцессы герцога Марсетт. Ты единственная сестра, с которой у меня общая кровь, и я ненавижу обращаться к людям с этими сложными титулами. Лиллиан слегка высунула язык и застенчиво улыбнулась. Чем дольше она продолжала говорить, тем более неспокойной становилась Шарлиз. Служанка, чьё лицо быстро побледнело, заглянула в глаза Шарлиз. — Действительно... даже не знаю, с чего начать перечислять твою глупость, — Шарлиз глубоко вздохнула и ответила раздражённым голосом. — Простите? — Во-первых, я маленькая герцогиня, а не принцесса. Я наследница этой семьи. Во-вторых, как ты, даже не носящая фамилию Марсетт, можешь быть принцессой и моей сестрой? Ты никогда не станешь моей младшей сестрой, даже если тебя официально зарегистрируют. Шарлиз была ошеломлена словами Лиллиан. Она думала, что Лиллиан — человек, с которым невозможно найти общий язык. Она притворяется дурочкой или действительно такая наивная? — ...Почему? Потому что я незаконнорождённая? — Леди Лиллиан! Когда обеспокоенная служанка поспешно остановила Лиллиан, Шарлиз жестом приказала ей замолчать. — Положение маленькой герцогини, которое так любила сестра, принадлежит мне. Даже хозяйкой этого особняка, они сказали, должна быть моя мать... Запоздало осознав свою ошибку, Лиллиан поспешно подняла руку и закрыла рот. — Лиллиан де Базз. Все вокруг, включая Шарлиз, уже услышали это. Шарлиз не разозлилась и не повысила голос. Она просто назвала имя Лиллиан. Фамилия Лиллиан была не Марсетт, а Базз, так как её удочерил барон Базз. Лиллиан, у которой не нашлось ответа, почувствовала себя побеждённой. — Как могут отец и дочь быть настолько похожими? Вы мыслите одинаково, до такой степени, что можно обойтись без анализа крови. Лиллиан вздрогнула от циничного ответа Шарлиз. — Ты... Почему ты думаешь, что я проявлю снисхождение к тебе? — Ч-что это значит? — Потому что ты так пристально смотрела на меня свысока, что недостаточно назвать меня сестрой, ты ещё оскорбляешь мою мать, которая уже умерла? Потому что мне жаль тебя? Или потому что я хочу выглядеть хорошо перед герцогом? Всё это неверно. Причина, по которой я снисходительно отношусь к твоей грубости, просто в том, что это не стоит того. Я не чувствую необходимости тратить время на эмоции. — Если папа услышит то, что ты только что сказала, он, конечно, будет разочарован. — Не понимаю, зачем ты так распускаешь язык. Шарлиз схватила Лиллиан за волосы. Увидев серебристые волосы, похожие на волосы герцога Марсетт, она разозлилась ещё больше и с силой потянула их вперёд. Затем она прошептала голосом, который мог услышать только Лиллиан: — Когда герцог умрёт, я стану хозяйкой герцогства. Как бы тебя ни зарегистрировали принцессой, будет достаточно, если я отправлю тебя в наложницы к старому дворянину или в другую страну. Ты пыталась убедить герцога отобрать у меня положение наследницы? — О-отпусти... — Если ты так дрожишь, ты даже не сможешь начать. Я уже теряю интерес. Что же мне с этим делать? Лиллиан задрожала всем телом. Шарлиз, произнёсшая эти слова, выглядела пугающе. — Мне теперь неважно, разочарован ли герцог. Потому что я первая выбросила его из своей жизни. — Б-больно! — Если ты гостья, которая собирается остаться здесь на какое-то время, веди себя соответственно. Шарлиз, отпустив волосы, улыбнулась. Лиллиан, которая сползла на пол, застонала. — Мартин. — Да, Ваше Высочество. — Немедленно приготовь воду для умывания. Я прикоснулась к чему-то отвратительному и грязному. Шарлиз прошла мимо Лиллиан и позвала Мартин. — Я убью тебя... — Леди Лиллиан? — Я принцесса герцога Марсетты! Принцесса! Лиллиан запоздало закричала и заплакала изо всех сил. ******* — Ваше Высочество, вы такая крутая! Видели лицо этой женщины? Она боялась ещё больше, чем я. — Правда? — слышав слова Мартин, Шарлиз рассудительно ответила. — Что случилось, Ваше Высочество? — Лари, стоявшая рядом с ней, с любопытством спросила. — Я бросила еду добыче. — Эм... Вы говорите о Лиллиан? — Да. К этому времени она, должно быть, уже наелась. — Простите? — Разве такие, как она, которые обычно морят себя голодом, не набрасываются на еду, не понимая, что она отравлена? — Кстати, герцог дал Лиллиан комнату Ресинии. Даже если она остаётся во флигеле, это ситуация, когда он должен быть очень осторожен! Лари сказала с обиженным видом. — Ресиния... разве это не место, предназначенное только для старшей дочери или королевской принцессы? — Как только я услышала об этом, я была поражена. Он даже отдал Дину ей в услужение. Ресиния была комнатой, которую Шарлиз использовала, когда была принцессой. После того, как она стала маленькой герцогиней и переехала в другую комнату, она заперла ту комнату, чтобы никто не мог войти, кроме горничных для уборки. Один из двух ключей всё ещё был у неё.
* *Редактура:** Astarmina*** — Как эта вульгарная незаконнорожденная может быть моей сестрой? — Что за мерзкие слова ты произносишь перед своим отцом! Герцог Марсетт немедленно повысил голос. Шарлиз подошла к Лиллиан, стоявшей позади него. Поведение герцога Марсетт, который поспешно спрятал девочку за спиной, выглядело смехотворно. — Ваша Светлость сделали глупый выбор. — Что? — Если вы собирались представить это дитя как принцессу, следовало привести её хотя бы после того, как высохнет земля на могиле моей матери. — Это... Ситуация была срочной, и я ничего не мог поделать. — Не понимаю, почему я должна входить в положение Вашей Светлости. Прошло всего несколько дней после похорон моей матери, а вы уже притащили сюда незаконнорожденную, которую завели на стороне? Не герцогу Марсетт следовало злиться. — Когда дело касается обмана, Ваша Светлость — непревзойдённый мастер. Всё, чего я хотела... просто один тёплый взгляд. Доброе слово. Вот и всё. Я понимаю ситуацию, когда вам пришлось расстаться с любимым человеком. Даже если вы не уважали мою мать, даже если не занимались мной, всё, чего я хотела — это. Я думала, если буду стараться изо всех сил, вы когда-нибудь обернётесь на меня. Вы примете моё существование. Я держалась этой мыслью. Было жалко, что Шарлиз не отказалась от него; слёзы навернулись на глаза. — Вы знаете, сколько убийц приходило ко мне посреди ночи? Вы хоть раз пытались узнать меня, когда мне пришлось разорвать помолвку с молодым господином Радиас? Герцог Марсетт продолжал молчать, несмотря на поток вопросов. Шарлиз была готова взорваться от ярости. Высказывая всё это вслух, она громко рассмеялась, потому что жизнь, которую она прожила, была настолько абсурдной. — Я до сих пор ясно помню, как вы отрицали моё существование... будто недостаточно было сказать, что я не ваша дочь, вы оттолкнули меня, когда я, тоскуя по отцовским объятиям, плакала, — она не могла сдержать слёз. Даже если она не хотела плакать, сердце болело. — Моя мать всегда болела. Отец бросил меня. Я выросла одна. Меня никто никогда не защищал. Герцог Марсетт прикусил губу и попытался взять её за руку. В этот момент её настигло видение из прошлого. Оно переплелось с воспоминанием о том, как герцог оттолкнул её руку, когда она кричала о несправедливости. Шарлиз отбила его руку. Удивлённый явным отказом, герцог Марсетт широко раскрыл глаза. — Отец, — это был первый раз, когда Шарлиз назвала герцога Марсетт отцом после своего возвращения. — Сегодня последний раз, когда я назвала Вашу Светлость своим отцом. Поскольку вы никогда не считали меня своей дочерью, я больше не буду считать вас своим отцом. — Ты уверена... что не хочешь меня выслушать? — Вы даже не верили мне, когда я говорила о несправедливости. Какое право вы имеете ожидать, что я вас пойму?.. И что вы имеете в виду, говоря, что это дитя — моя сестра! Когда она закричала, её голос прозвучал хрипло из-за напряжения в горле. Шарлиз бесчисленное количество раз обещала себе сохранять спокойствие, и так она контролировала свои эмоции. Но её последние слова стали катализатором, и сжавшиеся чувства хлынули бесконечным потоком. — Если вы не могли быть моим отцом, не следовало давать мне жизнь. Она надеялась, что слёзы, которые она сейчас проливала, будут последними, что увидит герцог Марсетт. Она больше не покажет свою слабость и не будет искать привязанности. Она просто отказалась от этой глупой мысли. Прошло много времени с тех пор, как умерла Шарлиз, широко улыбавшаяся, скрывая свои чувства. Шарлиз ничего не сделала, но герцог Марсетт боялся, что она причинит вред Лиллиан. Он с тревогой спрятал Лиллиан за собой, и отцовская забота герцога о ней вызвала у Шарлиз слёзы. «Если бы только мать не была вынуждена быть с вами... Если бы только я была ребёнком, рождённым потому, что вы этого хотели. Любили бы вы меня? Были бы вы любящим отцом для меня, как для Лиллиан?» На этот вопрос никто не ответил. Шарлиз почувствовала облегчение, потому что не хотела снова ощутить страх перед возвращающейся несправедливостью. — Если вы ещё раз заберёте мою личную служанку для этого ребёнка, я разорву ей рот, чтобы она никогда больше не назвала Вашу Светлость. Вы знаете, что мои слова — не шутка, верно? Ваша Светлость сами говорили мне всегда держать слово, что бы ни случилось. Знаете?.. Лари тоже была человеком моей матери. С этими словами Шарлиз схватила Лари за запястье и покинула флигель. По дороге в свою комнату она не сказала ни слова. Когда её мать умерла, Лари рыдала до потери сознания. Естественно, что она расстроилась, когда ей пришлось работать на незаконнорождённого ребёнка, которого привёл герцог Марсетт. Но опасаясь, что Шарлиз пострадает, если она будет сопротивляться, Лари терпела. — Если это повторится, немедленно позови меня. Шарлиз сказала это, доставая из ящика заживляющую мазь и нанося её на руку Лари. — Ваше Высочество, а что, если бы я работала на кого-то другого? — Как я уже говорила, ты — мой человек. Я буду защищать тебя, что бы ни случилось. В глазах Лари тут же появились слёзы. Она говорила срывающимся голосом, словно вот-вот разрыдается. — Я была сиротой. Я родилась без родителей и сбежала из приюта, где меня мучили. Госпожа спасла меня. — Правда? — Я до сих пор чувствую тепло руки, которую дала мне госпожа. Мне всё ещё грустно, что моя хозяйка ушла, но я рада, что Ваше Высочество всегда будет рядом со мной. Ваше Высочество, должно быть, устали, отдохните сегодня. Лари, крепко обняв Шарлиз, укрыла её одеялом, поправила постель и вышла из комнаты. Это была ночь, полная мыслей, которые не давали Шарлиз заснуть. ******* — Старшая сестра! — Я ухожу сейчас, Ваше Высочество. — Хорошо. Когда она обсуждала дела, Шарлиз была раздражена голосом, который, казалось, звал её. Был только один человек, который называл Шарлиз старшей сестрой — Лиллиан. Она широко улыбалась, махая рукой, как будто действительно встретила знакомого человека. Служанка, которая с опозданием последовала за Лиллиан, склонила голову с испуганным выражением на лице. — С чего это я твоя сестра? — Ты ведь моя сестра, верно? Мы обе принцессы герцога Марсетт. Ты единственная сестра, с которой у меня общая кровь, и я ненавижу обращаться к людям с этими сложными титулами. Лиллиан слегка высунула язык и застенчиво улыбнулась. Чем дольше она продолжала говорить, тем более неспокойной становилась Шарлиз. Служанка, чьё лицо быстро побледнело, заглянула в глаза Шарлиз. — Действительно... даже не знаю, с чего начать перечислять твою глупость, — Шарлиз глубоко вздохнула и ответила раздражённым голосом. — Простите? — Во-первых, я маленькая герцогиня, а не принцесса. Я наследница этой семьи. Во-вторых, как ты, даже не носящая фамилию Марсетт, можешь быть принцессой и моей сестрой? Ты никогда не станешь моей младшей сестрой, даже если тебя официально зарегистрируют. Шарлиз была ошеломлена словами Лиллиан. Она думала, что Лиллиан — человек, с которым невозможно найти общий язык. Она притворяется дурочкой или действительно такая наивная? — ...Почему? Потому что я незаконнорождённая? — Леди Лиллиан! Когда обеспокоенная служанка поспешно остановила Лиллиан, Шарлиз жестом приказала ей замолчать. — Положение маленькой герцогини, которое так любила сестра, принадлежит мне. Даже хозяйкой этого особняка, они сказали, должна быть моя мать... Запоздало осознав свою ошибку, Лиллиан поспешно подняла руку и закрыла рот. — Лиллиан де Базз. Все вокруг, включая Шарлиз, уже услышали это. Шарлиз не разозлилась и не повысила голос. Она просто назвала имя Лиллиан. Фамилия Лиллиан была не Марсетт, а Базз, так как её удочерил барон Базз. Лиллиан, у которой не нашлось ответа, почувствовала себя побеждённой. — Как могут отец и дочь быть настолько похожими? Вы мыслите одинаково, до такой степени, что можно обойтись без анализа крови. Лиллиан вздрогнула от циничного ответа Шарлиз. — Ты... Почему ты думаешь, что я проявлю снисхождение к тебе? — Ч-что это значит? — Потому что ты так пристально смотрела на меня свысока, что недостаточно назвать меня сестрой, ты ещё оскорбляешь мою мать, которая уже умерла? Потому что мне жаль тебя? Или потому что я хочу выглядеть хорошо перед герцогом? Всё это неверно. Причина, по которой я снисходительно отношусь к твоей грубости, просто в том, что это не стоит того. Я не чувствую необходимости тратить время на эмоции. — Если папа услышит то, что ты только что сказала, он, конечно, будет разочарован. — Не понимаю, зачем ты так распускаешь язык. Шарлиз схватила Лиллиан за волосы. Увидев серебристые волосы, похожие на волосы герцога Марсетт, она разозлилась ещё больше и с силой потянула их вперёд. Затем она прошептала голосом, который мог услышать только Лиллиан: — Когда герцог умрёт, я стану хозяйкой герцогства. Как бы тебя ни зарегистрировали принцессой, будет достаточно, если я отправлю тебя в наложницы к старому дворянину или в другую страну. Ты пыталась убедить герцога отобрать у меня положение наследницы? — О-отпусти... — Если ты так дрожишь, ты даже не сможешь начать. Я уже теряю интерес. Что же мне с этим делать? Лиллиан задрожала всем телом. Шарлиз, произнёсшая эти слова, выглядела пугающе. — Мне теперь неважно, разочарован ли герцог. Потому что я первая выбросила его из своей жизни. — Б-больно! — Если ты гостья, которая собирается остаться здесь на какое-то время, веди себя соответственно. Шарлиз, отпустив волосы, улыбнулась. Лиллиан, которая сползла на пол, застонала. — Мартин. — Да, Ваше Высочество. — Немедленно приготовь воду для умывания. Я прикоснулась к чему-то отвратительному и грязному. Шарлиз прошла мимо Лиллиан и позвала Мартин. — Я убью тебя... — Леди Лиллиан? — Я принцесса герцога Марсетты! Принцесса! Лиллиан запоздало закричала и заплакала изо всех сил. ******* — Ваше Высочество, вы такая крутая! Видели лицо этой женщины? Она боялась ещё больше, чем я. — Правда? — слышав слова Мартин, Шарлиз рассудительно ответила. — Что случилось, Ваше Высочество? — Лари, стоявшая рядом с ней, с любопытством спросила. — Я бросила еду добыче. — Эм... Вы говорите о Лиллиан? — Да. К этому времени она, должно быть, уже наелась. — Простите? — Разве такие, как она, которые обычно морят себя голодом, не набрасываются на еду, не понимая, что она отравлена? — Кстати, герцог дал Лиллиан комнату Ресинии. Даже если она остаётся во флигеле, это ситуация, когда он должен быть очень осторожен! Лари сказала с обиженным видом. — Ресиния... разве это не место, предназначенное только для старшей дочери или королевской принцессы? — Как только я услышала об этом, я была поражена. Он даже отдал Дину ей в услужение. Ресиния была комнатой, которую Шарлиз использовала, когда была принцессой. После того, как она стала маленькой герцогиней и переехала в другую комнату, она заперла ту комнату, чтобы никто не мог войти, кроме горничных для уборки. Один из двух ключей всё ещё был у неё.
Обновлено: 02.02.2026