Ань Сяоли уехала из родного города, так ничего и не сказав Чэнь Юйбаю. С тех пор как она вернулась, она два дня держала его на голодном пайке: ничего не объясняла, демонстрировала холодное безразличие, а если на работе и приходилось с ним говорить, то делала это подчеркнуто официально, называя его «директор Чэнь». Это привело его в такую ярость, что за один рабочий день он сорвался на двух менеджерах, и те в итоге уволились.
Атмосфера в компании Чэнь Юйбая была накалена до предела.
Лишь Ань Сяоли вела себя так, будто всё в полном порядке. Она считала, что отсутствие одного человека в её жизни не заставит мир перестать вращаться.
— Прошу прощения, можно я воспользуюсь вашим компьютером, чтобы проверить почту? У меня телефон сел, — обратился к ней Ван Ци.
Ван Ци был молодым человеком из отдела дизайна и программирования. Сяоли нашла его внешность весьма приятной и одарила его милой улыбкой, не вставая с рабочего места.
Она внимательно наблюдала за Ван Ци, пока тот проверял почту: его длинные пальцы плавно и красиво летали по клавиатуре. Сяоли всегда питали слабость к мужчинам с красивыми длинными пальцами, как у него. Внезапно она заметила, что адрес его почты выдан её родным айти-колледжем.
— О, вы учились в том же колледже, что и я, — произнесла Сяоли нарочито нежным голосом.
Ван Ци мягко улыбнулся. Очки не могли скрыть его явного интереса к ней.
— Я помогал проектировать и кодировать систему электронной почты для нашего колледжа.
Сяоли налила Ван Ци стакан воды и лучезарно улыбнулась:
— Я Ань Сяоли. Рада знакомству, старший брат!
В этот момент из кабинета вышел очередной сотрудник, и Чэнь Юйбай застал сцену флирта Сяоли с Ван Ци. Увиденное его совсем не впечатлило, и он одарил беззаботно смеющуюся парочку испепеляющим взглядом.
Тем же днем Ван Ци вызвали в кабинет генерального директора, где новый проект его команды подвергся бесконечной и беспощадной критике. Ван Ци чувствовал, что здесь что-то не так: над планом работали все, но «головомойку» устроили только ему. Он всерьез забеспокоился, что босс собирается его уволить.
За час до конца рабочего дня Чэнь Юйбай вышел из кабинета и прислонился к дверному косяку. На нем была черная рубашка с парой расстегнутых верхних пуговиц, намекающая на рельефную грудь. Рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные руки. Даже ледяная аура не мешала большинству сотрудниц таять от его притягательности.
— Сегодня вечером тебе не нужно приходить ко мне домой, — бросил он.
Сердце Сяоли сжалось, а затем она вспыхнула от ярости. Этот негодяй! Как он смеет порочить её репутацию перед коллегами такими двусмысленными замечаниями?
Чэнь Юйбай вернулся в кабинет, вынес оттуда розовую коробку и подошел к столу Сяоли.
— Это тебе. Надень сегодня вечером, пойдешь со мной на банкет.
Голос его был холодным, но когда он увидел, как Сяоли смотрит на коробку, он протянул руку и нежно заправил выбившуюся прядь ей за ухо.
— Мне нужно еще просмотреть кое-какие чертежи. Можешь уйти пораньше, чтобы привести в порядок волосы и сделать макияж. Когда закончишь — позвони, я за тобой заеду, — сказал он. Заметив, что Сяоли сидит как вкопанная, он вздохнул: — Это рабочий банкет. Твоя почасовая ставка за сверхурочные будет удвоена.
Сяоли мгновенно вышла из ступора. Она подняла голову и посмотрела в холодные глаза «ледника». Подхватив сумку и розовую коробку, она с гордо поднятой головой прошагала к выходу. Глядя ей в спину, Чэнь Юйбай стиснул зубы — его явно не устраивало такое холодное отношение после того, как он сделал подарок и пригласил её на свидание... то есть на банкет.
Сяоли рассудила так: раз ей платят сверхурочные, на банкет идти стоит. Она поймала такси до дома Цинь Сан и силой затащила подругу в салон красоты. Пока они ждали своей очереди, Сяоли предложила Сан-Сан пойти вместе с ней.
— Неинтересно, — отрезала Цинь Сан.
Сяоли втайне одарила неблагодарную подругу гневным взглядом за то, что та не оценила её «щедрый» жест — дать Сан-Сан и Чэнь Юйбаю больше времени наедине. Её дурные мысли прервал симпатичный парикмахер, спросивший, какую прическу она желает.
— Самую дорогую, — выпалила Сяоли. Она швырнула журнал на столик перед зеркалом и серьезно посмотрела на мастера через отражение: — Полагаюсь на вас, деньги — не проблема. Прямые, кудрявые — мне плевать. Мне не нужна прическа, которая мне «идет», мне нужна прическа, которая стоит дороже всех.
Цинь Сан заметила, что парикмахер улыбнулся так лучезарно, что розы в вазе могли бы завять от зависти.
— Выпрямите ей волосы и покрасьте в цвет светлого хереса, — распорядилась она.
Пока мастер готовил краску, Сяоли продолжала уговаривать подругу:
— Сан-Сан, ты обязана прийти. Я хочу сделать тебе сюрприз.
— О? Опять задумала какие-то неприятности? — подразнила та.
Сяоли вскочила:
— Цинь Сан! Это всё из-за тебя... короче, ты идешь! Я уже и платье для тебя приготовила. Ты идешь, и точка!
Заметив, что другие клиенты начали на них оглядываться, Цинь Сан сдалась:
— Ладно, ладно. Это всего лишь банкет. Пойду я, чего ты так разволновалась?
Сяоли села обратно и что-то довольно забурчала под нос. Цинь Сан вздохнула и уткнулась в журнал. Она подумала, что наверняка задолжала этой дурехе в прошлой жизни. С самого детства ей приходилось отгонять от Сяоли всяких скользких типов и спасать её от саморазрушения. И вот даже теперь, когда у Сяоли появился Чэнь Юйбай, ей приходится «работать нянькой» на их свидании.
Когда они вышли из салона, до семи оставался еще час. Дом Цинь Сан был рядом с местом проведения банкета, поэтому они решили переодеться и накраситься там. Сяоли отдала подруге розовую коробку от «ледника», и Цинь Сан надела то роскошное платье, что было внутри. Самой же Сяоли пришлось совершить набег на шкаф подруги в поисках подходящего наряда.
Когда Цинь Сан открыла коробку, у неё появилось то же дурное предчувствие, что и неделю назад. Какой секретарь может позволить себе брендовое платье, сшитое на заказ, стоимостью в две её годовые зарплаты?
Цинь Сан надела дорогое платье и покрутилась перед зеркалом, наблюдая за реакцией подруги:
— Красиво?
Она не удивилась, увидев, что Сяоли выглядит расстроенной. Сан-Сан перерыла свой шкаф, забитый подаренными платьями, которые она никогда не носила. Она выбрала белое платье без бретелек длиной до колен, украшенное вышивкой из белых роз на лифе и по подолу. Этот наряд идеально подчеркивал невинный образ Сяоли.
— Надень это.
Сяоли облачилась в белое платье и оглядела себя в зеркале. Почти всю жизнь она носила короткие стрижки, но в колледже заставила себя отрастить волосы до плеч. Парикмахер выпрямил её непослушные пряди, отчего они казались длиннее обычного. Лиф платья выгодно подчеркивал тонкую талию, а длина делала её визуально выше. Киспая мина, появившаяся было после вида Цинь Сан в подарке босса, сменилась довольной улыбкой.
Когда машина Чэнь Юйбая остановилась у дома Цинь Сан, девушки как раз закончили с макияжем. Цинь Сан намеренно спустилась первой. Чэнь Юйбай стоял, прислонившись к машине; увидев на ней платье, которое он покупал для Сяоли, он метнул в сторону Сан-Сан невидимый кинжал.
Сяоли вышла следом, подхватила подругу под руку и холодно поздоровалась с боссом. Всю дорогу до банкета они ехали молча. Дороги были пустынны, светофоры горели зеленым. Сяоли решила, что «ледник» так спешит остаться наедине с её подругой, что выжимает из машины максимум; бедняжка побледнела от страха, сидя на переднем «сиденье смертника».
Цинь Сан спокойно сидела сзади, любуясь пейзажем и время от времени поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы оценить настроение Чэня. Его глаза были прищурены, губы сжаты, но когда он украдкой бросал взгляд на Сяоли, его взор смягчался. «Он не человек, — подумала Сан-Сан, — но стоит признать, чертовски хорош собой даже в ярости».
Чэнь Юйбай резко затормозил перед входом в ресторан, оставив на асфальте черные следы от шин.
— Ты что, торопишься переродиться в следующей жизни? — выдохнула Сяоли.
Чэнь Юйбай свирепо посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но лишь поджал губы. Цинь Сан решила, что с неё хватит этой любовной перепалки, отстегнула ремень и собралась выйти.
Сяоли тоже поспешила наружу, чтобы удержать подругу. Она бросила на «ледника» взгляд в стиле: «Ну чего ты ждешь? Хватай свою пассию!» Неожиданно босс сам оттащил Сяоли от подруги, прижал к себе и буквально потащил внутрь здания.
Сяоли была не в восторге от роли пленницы на пути к тридцать третьему этажу. Но когда двери лифта открылись, её глаза засияли. Зал был божественен: искрящиеся огни, облака сверкающих платьев... Внезапно обзор ей загородил Мистер Дикарь.
Цинь Сун подошел к ним в своей фирменной манере: расстегнутая белая рубашка, черные брюки и неизменная обаятельная улыбка. Сяоли подумала, что красавцы на этой планете не такая уж редкость, и велела себе не цепляться за того, кто ей не принадлежит.
— Привет, Третий брат. Привет, Сяоли, — поздоровался Цинь Сун.
Чэнь Юйбай обменялся с ним парой фраз и повел Сяоли представлять другим гостям.
Внимание Сяоли привлекла девушка в экстравагантном платье, выглядевшая крайне раздраженной. От неё так и веяло высокомерием.
— Еще не нашли? — угрожающе спросила она.
У входа часть пола была оцеплена толпой людей в форме, которые никого не впускали и не выпускали. Внутри круга еще полтора десятка человек ползали на четвереньках, что-то ища на белоснежном ковре. Услышав вопрос девушки, они начали искать еще неистовее. Сяоли не удивилась, заметив, что плохое настроение «ледника» сменилось весельем при виде чужих страданий. Он скрестил руки на груди, с интересом наблюдая за сценой.
Двери лифта снова открылись, и оттуда вышла группа статных мужчин, похожих на гангстеров в дорогих костюмах. Сяоли узнала только одного из них, чье фото всегда украшало годовой календарь их компании — это был Большой Босс, Лян Фэйфань. Она внимательно оглядела легендарного босса: широкоплечий, с видом хладнокровного убийцы. Сяоли не могла решить, кто из них страшнее — «ледник» или Фэйфань.
— Что случилось? — спросил Большой Босс.
— Серьгу потеряла! — огрызнулась в ответ девушка.
Сяоли замерла, ожидая вспышки гнева, и уже хотела крикнуть «не надо!», когда Фэйфань подошел к девушке... Но вместо того чтобы ударить её, он обнял её.
— Чего ты так расходилась? Посмотри на свое лицо, всё в морщинках, как сморщенная булочка, — произнес Большой Босс голосом настолько нежным, что им можно было убаюкивать детей.
Сяоли округлила глаза от такого публичного проявления чувств у столь суровой пары. Но Чэнь Юйбай и Цинь Сун просто отвернулись — видимо, они давно привыкли к тому, как Фэйфань нянчится с Гу Янь.
— Поднимите ковер, разрежьте его на маленькие кусочки и найдите серьгу, — спокойно приказал Лян Фэйфань.
Люди, приехавшие с ним в лифте, тут же принялись за дело. Сяоли стало жаль портить такой красивый ковер; она была рада лишь тому, что она не ковер, который сейчас режут на куски.
— Я же говорила тебе, что покупать дорогой ковер для входа — пустая трата денег! Если бы ты сделал пол из брусчатки, было бы лучше, — заявила девушка.
Сяоли схватилась за сердце, ожидая удара... но Большой Босс лишь мягко рассмеялся.
— Хорошо, какой цвет ты хочешь?
— Красный, — ответила Гу Янь.
Сяоли мысленно оплакивала райский банкетный зал, который теперь будет осквернен «входом из ада» — красным камнем вместо белого ковра.
— Дела на сегодня отменяются. Замените всё ковровое покрытие на этом этаже на красную брусчатку, — распорядился Лян Фэйфань.
— Ого, вот это круто! — не удержалась Сяоли.
Она была так тронута, что уже собралась громко зааплодировать, но её остановил холодный смех. Чэнь Юйбай, заметив «сердечки» в глазах Сяоли, издевательски усмехнулся. Он провел рукой по её свежеокрашенным волосам и прошептал на ухо:
— Будет еще «круче», если она скажет моему Старшему брату, что у Сяоли красивые волосы. Тогда он прикажет вырвать их у тебя по одной волосинке и сделать из них парик для её игр.
Сяоли мгновенно спряталась за спину «ледника», прикрыла голову руками и до конца вечера не проронила ни звука. Весь вечер она обходила девушку по имени Гу Янь за версту, украдкой оценивая её прическу. Волосы Гу Янь были длинными, но, по мнению Сяоли, не такими красивыми, как её собственные. Она всерьез опасалась, что у той хватит денег и влияния босса, чтобы пустить её шевелюру на парик.
Сяоли поняла, что этот «рабочий банкет» вовсе не похож на официальное мероприятие. Здесь не было директоров других фирм — только Лян Фэйфань со своими людьми. Большой Босс весь вечер утешал расстроенную потерей серьги Гу Янь. «Ледник» играл в снукер с высоким худым юношей, в котором Сяоли почувствовала что-то утонченное, как в парикмахере, что делал ей укладку. Мистер Жун (Сяоли не знала его места в иерархии братьев Лян) попивал вино, обнимая красавицу-певицу. А Мистер Дикарь, самый младший, терзал микрофон, и Сяоли гадала, от кого он унаследовал такой «выдающийся» голос.
Она решила, что Цинь Сун — самая легкая добыча. Подкравшись к нему, она жалобно зашептала, дергая его за рукав:
— Пожалуйста, помоги мне достать автограф Эхо!
Цинь Сун присвистнул и похлопал её по руке:
— Иди сама возьми. Если я пойду, Третий брат решит, что я использую тебя в своих целях.
— Ну пожалуйста... Сан-Сан тоже очень любит Эхо, — взмолилась Сяоли.
Как она и ожидала, удар по слабому месту сработал. Цинь Сун тут же отправился за автографом. Увидев, что Шестой брат лично просит за кого-то, певица рассмеялась и спросила, где расписаться. Жун Янь наклонился к её уху и прошептал: «Распишись на своем лифчике и отдай ему...». Эхо со смехом ударила его: «Какой ты противный!»
Цинь Сун вернулся к Сяоли, чуть ли не дрожа от страха. Он всучил ей две подписанные книги, и глаза девушки засияли, как звезды.
— Мне уже всё равно, какой стиль, — выдохнул Цинь Сун и протянул ей микрофон. — Спой со мной.
Получив автографы для себя и подруги, Сяоли была в прекрасном настроении. Она лучезарно улыбнулась и вышла на сцену вместе с Дикарем. Они оказались родственными душами и объединили усилия, чтобы дать отпор «нелюдям», которые вечно над ними подтрунивали. Они выбирали зажигательные песни и прыгали на сцене, как кролики.
— Ай! — вскрикнула Цзи Нань.
Она схватилась за правую руку. Девушка не поняла, куда смотрел её Третий брат, но он случайно задел её руку кием. Жун Янь тут же отставил бокал, сбросил Эхо со своих колен и бросился к Цзи Нань. Он взял её покрасневшую руку, тревожно нахмурившись.
— Всё в порядке, — прошептала Цзи Нань. Видя, что Второй брат готов кого-то убить, она подавила боль. — Хе-хе... иди. Всё нормально. Третий брат, давай играть дальше.
Но Чэнь Юйбай её не слышал. Он был слишком занят тем, что посылал невидимые кинжалы в сторону «обезьяньей парочки», поющей и танцующей на сцене. Цзи Нань и Жун Янь проследили за его взглядом и синхронно выдохнули: «О-о-о...». Они понимали: Третий брат редко приводит своих девушек на такие встречи, если только всё несерьезно. Но они не могли взять в толк, почему он так яростно «ест кислую печень» (ревнует).
— Зима кончается, весна начинается, солнце светит на счастливую семью... — выводила Сяоли.
— Да-да... — пытался подпевать Цинь Сун.
— Каждая песня возвращает воспоминания о том, как я встретила тебя в тот год... — пела Сяоли.
— Но я знаю, — подхватил Цинь Сун партию мужского вокала, — зима заканчивает одиночество осени, ветер приносит горькие воспоминания...
— Я скучаю по тебе, да-да... — запела Сяоли низким голосом, подражая Цинь Суну.
Их эмоциональное исполнение привлекло внимание всех присутствующих, даже вечно недовольной Гу Янь.
— Послушай меня, рука об руку, иди за мной, живя мирной жизнью... вчера ушло, завтра слишком поздно, выходи за меня сегодня... — надрывалась парочка.
Они стояли спиной к залу, уставившись в текст на экране, и не видели, какие взгляды прикованы к их раскачивающимся телам. Гу Янь весело смеялась; рядом сидел Фэйфань, которому было важно лишь её настроение. Цзи Нань и Жун Янь переводили взгляд с выступления на Третьего брата, который продолжал закипать от ревности... Они понимали: как только песня закончится, Шестого брата ждет трагический финал.
Чэнь Юйбай то сжимал кулаки, то медленно расслаблял их. Наконец он лениво поправил очки указательным пальцем. От него полыхнуло такой ледяной аурой, что стоявшая рядом Цзи Нань невольно отшатнулась на три шага.
К счастью для проголодавшихся гостей, объявление шеф-повара о готовности ужина положило конец фальшивому выступлению «обезьяньей парочки».
За длинным банкетным столом Ань Сяоли вгрызлась в кусок мяса. Она понятия не имела, какому животному оно принадлежало, но это было чертовски вкусно!
— Вкусно? — спросила сидящая рядом девушка.
— Угу, — промычала Сяоли, принимаясь за следующий кусок.
— Я Гу Янь. А тебя как зовут?
— Я Ань Сяоли, — представилась она.
Сяоли потянулась через стол, чтобы пожать руку Гу Янь. Она с детства была дружелюбной, а к Гу Янь проявляла особое расположение — всё-таки та была «маленькой любимицей» Большого Босса.
— Ты девушка Цинь Суна? — прямо спросила Гу Янь.
Глядя на реакцию Чэнь Юйбая во время их страстного сценического перформанса, Гу Янь уже знала ответ, но ей хотелось позлорадствовать.
Сяоли подцепила еще кусочек мяса и уже приготовилась сказать «нет», но «ледник» опередил её.
— Нет! — отрезал Чэнь Юйбай ледяным тоном.
— Почти! — соврала Сяоли одновременно с ним.
Гу Янь была в восторге: лицо Чэнь Юйбая стало такого цвета, что им можно было красить стены в кроваво-красный. Она помахала Цинь Суну, который болтал на диване с Цзи Нань:
— Цинь Сун, иди сюда! Твоя девушка тебя ищет.
Цинь Сун не слышал вопроса, а видел только призывный жест. Он соскочил с дивана, зашагал к столу и в своей блаженной неосведомленности даже похлопал Сяоли по плечу:
— Позже еще споем, идет?
Сяоли сладко улыбнулась:
— Я уже наелась, пойдем прямо сейчас.
Гу Янь вовсю наслаждалась видом Чэнь Юйбая: в его глазах смешались горечь брошенного любовника и жажда убийства. Ей стоило огромных усилий не расхохотаться в голос.
Цинь Сун всё-таки не был дураком и быстро сообразил, что Сяоли использует его, чтобы позлить Третьего брата. Он тоскливо посмотрел на диван, который теперь казался ему спасительным островком в нейтральных водах, и начал планировать отступление.
— О чем это я... Четвертый брат, ты меня звал?
Он хотел сбежать — взгляд Третьего брата ясно давал понять, что бомба в его собственном рту вот-вот сдетонирует.
Но небеса отвернулись от Цинь Суна, как и его братья. «Улыбающийся убийца» Цзи Нань подошел к столу:
— Что? Я не звал тебя. А в чем дело?
У Цинь Суна на глаза навернулись слезы: «Бездушный Четвертый брат!»
Чэнь Юйбай обвел тяжелым взглядом Сяоли, Цзи Нань и Гу Янь, молча взял бокал вина и вышел.
Сяоли сама не знала почему, но в тот момент, когда «ледник» повернулся к ней спиной, её сердце болезненно сжалось... Точно так же, как в детстве, когда она нечаянно разбила любимую хрустальную фигурку лебедя своей суровой матери.
Угрожая Цинь Суну «рассказать всё Сан-Сан», Сяоли заставила его вернуться на сцену. На ватных ногах он подошел к микрофону, который к утру, скорее всего, стал бы деталью его надгробия. Чтобы хоть как-то умилостивить Третьего брата, он выбирал исключительно детские песенки без малейшего намека на романтику. Если уж умирать, то быстро и без лишних мучений.
Гу Янь весь вечер не отходила от Сяоли, довольно посмеиваясь. Лян Фэйфань тоже был в хорошем настроении и велел Чэнь Юйбаю впредь всегда приводить свою «маленькую подружку» на их встречи, чтобы Гу Янь было с кем поболтать.
Чэнь Юйбай кивнул, принимая приказ Старшего брата, и тут же перевел тему, решив заодно наказать Цинь Суна за вторжение на его территорию.
— Помнишь, ты просил меня изучить вопрос расширения бизнеса за рубеж? Я закончил отчет. Шансы на успех в конкурентной борьбе невелики, около 55%. Но в долгосрочной перспективе, после пары лет работы над брендом, выгода будет огромной.
Лян Фэйфань внимательно выслушал анализ Третьего брата и дал «зеленый свет»:
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты курировал планирование и реализацию этого расширения.
— Разумеется, — согласился Чэнь Юйбай. Блеск его очков стал предвещающим. — Но начальный этап на Ближнем Востоке будет для меня сложным. Я плохо знаком с местными королевскими семьями. Мне потребуется много времени, чтобы вникнуть в тонкости их культуры и не нажить врагов.
Лян Фэйфань рассмеялся, видя Третьего брата насквозь:
— Ты можешь остаться в главном офисе и делегировать задачи. А всю «полевую» работу я разрешаю тебе спихнуть на любого, кого сочтешь нужным.
Чэнь Юйбай поправил очки и холодно усмехнулся. В этот момент малыш Цинь Сун, который как раз был на короткой ноге с ближневосточной элитой, спрыгнул со сцены. Наивно полагая, что детские песенки смягчили гнев брата, он подошел к Чэню:
— Третий брат... хе-хе...
Чэнь Юйбай похлопал его по плечу. Он был так необычайно ласков и внимателен, что Цинь Сун чуть не расплакался от облегчения, не подозревая, что его ведут на гильотину. Чэнь ущипнул его за щеку:
— Твой Третий брат знает, что ты хороший мальчик.
Но Цинь Сун еще не знал, что его брат — «мальчик» вовсе не хороший, и просто ждет идеального момента, чтобы опустить лезвие.
Женская интуиция подсказывала Сяоли, что она невольно навлекла беду и на себя, и на Мистера Дикаря. Взгляд Чэнь Юйбая был прикован к ней, как луч прожектора, — спрятаться было негде!
Она на собственной шкуре прочувствовала поговорку: «С кем поведешься, от того и наберешься... а если поведешься с огнем — сгоришь». Когда они вышли с банкета и остались одни, его зловещая улыбка заставила её содрогнуться.
Сяоли уже была готова выпрыгнуть из машины на ходу, когда он пристально посмотрел на неё:
— Я...
— Посмотри на время. Ворота твоего колледжа уже заперты, — мягко произнес он. — Будет лучше, если ты переночуешь у меня.
Сяоли невольно вспомнила ту первую ночь, когда она случайно уснула у него на диване. Обычно после уборки она ждала, пока он закончит работать в кабинете, чтобы он отвез её домой. В тот раз она увлеклась просмотром фильма и забыла про комендантский час. С тех пор в гостиной Чэнь Юйбая каждый вечер стали появляться новые диски. Сяоли, которая теряла счет времени за кино, постепенно стала в его доме своей.
— Я... я переночую у Сан-Сан, — тихо ответила она.
— О? Тебе не стыдно ломиться к ней в такой час? — поддразнил он.
— С чего бы? Я... я её лучшая подруга, — заикаясь, выпалила Сяоли.
— Ты ведь «упаковала» её и приготовилась подарить мне, верно? — внезапно спросил Чэнь Юйбай.
Сяоли пожала плечами. Раз он и так всё знал, смысл отнекиваться? В прошлом многие мужчины использовали её, чтобы подобраться к Цинь Сан. Очередное имя в длинном списке ничего не меняло.
Сяоли считала, что ведет себя на редкость вежливо с человеком, который её использует. Она-то думала, что наконец встретила своего «золотого принца»... Но в тот день в её родном городе она видела его с Сан-Сан у школьной столовой. Они сидели на длинной лавке совсем рядом. Его длинные пальцы бережно открывали бутылку воды для подруги, а Сан-Сан застенчиво опускала голову.
Она, Сяоли, проводила с ним гораздо больше времени. Работала на него, чинила его ненавистный компьютер, убирала и готовила неделями... но он ни разу не сказал ей ничего приятного без двойного дна. Та сцена у столовой выглядела как идеальный рекламный ролик: красавец и красавица под сенью дерева, пьющие воду и смеющиеся вместе. В тот миг у Сяоли защипало в глазах, и она ушла к своей «ведьме»-матери, которая добавила масла в огонь, в очередной раз отчитав её за бесполезность и сравнив с «божественной и элегантной» Цинь Сан. Сяоли тогда хотелось закричать: «Ну и любите свою Сан-Сан все вместе!»
После той лекции она собрала вещи и уехала первым же автобусом.
Вернувшись, она не перестала злиться, но, успокоившись, рассудила здраво. Она понимала, что их дружба с Сан-Сан, длящаяся больше десяти лет, важнее, чем какой-то ненадежный мужчина. Она решила заглушить странную боль в сердце и сделать то, что подобает лучшей подруге — свести двух «умников». Ведь такая глубокая натура, как Сан-Сан, — идеальная пара для «ледника».
— Жаль, что твоя попытка в сватовство провалилась, — прервал её мысли Чэнь Юйбай. — Ты вечно так: думаешь, что у кого-то IQ выше твоего на сорок-пятьдесят пунктов. Хотя нет, Сяоли, у тебя IQ вообще отсутствует.
— Да, вы у нас самый умный! Высокий IQ! Но разве не вы использовали меня, чтобы добраться до Сан-Сан? Вам нечем гордиться! — взорвалась Сяоли. Она перевела дух. — Мой интеллект вас не касается! И не надо обо мне заботиться! Ай!
Её тирада была прервана.
Чэнь Юйбай прижал её к сиденью и своими губами заставил её замолчать. Она крепко сжала зубы, но его язык настойчиво скользил по ним. Он перехватил её подбородок, заставив вскрикнуть, и ворвался внутрь. Он буквально захватил её язык, и когда ей стало нечем дышать, она принялась колотить его по спине обеими руками.
Её кулаки опускались на него чаще, чем палочки на барабан, но он не отпускал. В итоге больно стало ей самой — её руки были словно стекло, бьющееся о каменную гору его спины.
Патрульный полицейский, заметив незаконно припаркованную машину, подошел проверить, что происходит. Увидев мужчину, нависшего над девушкой и силой целующего её, он постучал в окно водителя. Безответно. Тогда он обошел машину и постучал со стороны пассажира.
Чэнь Юйбай проигнорировал незваного гостя, скользнув рукой под воротник Сяоли. Она была словно в тумане, пока стук в окно не привел её в чувство. В панике она со всей силы укусила его за левую руку.
Чэнь Юйбая вмешательство разозлило больше, чем укус. Он нехотя оторвался от её губ, достал телефон и, прижимая девушку к груди, набрал номер. Затем он опустил стекло и протянул трубку полицейскому:
— Отойди подальше и ответь.
Не глядя на перепуганное лицо копа, он закрыл окно. Он поправил на Сяоли рубашку, продолжая поглаживать покусанной рукой её ключицу.
— Даю тебе два варианта. А — мы закончим начатое прямо здесь, в машине. Или...
Сяоли, желая избежать позора на глазах у полиции, выпалила:
— Я выбираю Б!
Чэнь Юйбай погладил её по волосам:
— Хорошая девочка.
От его ласкового тона ей стало гораздо страшнее, чем от обычного холода.
Полицейский, закончив разговор, робко постучал в окно «Мистера Чэня-младшего».
Чэнь опустил стекло.
— Мистер Чэнь... шеф полиции желает вам... приятного вечера.
Чэнь Юйбай забрал телефон, закрыл окно и сорвался с места, как пущенная стрела.
Он гнал до самого дома так быстро, что Сяоли не успевала замечать красные светофоры. Дома он затащил её наверх, в свою спальню, и захлопнул дверь. Прижав её спиной к дереву, он снова начал целовать её. Она пыталась сопротивляться, пока мозг не начал отключаться от нехватки кислорода. В этот момент пришло горькое осознание: вариант Б был ужасной ошибкой.
Сяоли-то думала, что Б — это возможность просто поспать на диване, как раньше. Но реальность варианта Б заключалась в том, что обычно сдержанный Чэнь Юйбай начал срывать с неё одежду как безумный. Она вслепую укусила его за руку.
— Хватит кусаться! — прошипел он. — Ты сама выбрала Б. Вариант Б — это поехать ко мне и закончить то, что мы начали в машине. Почему ты всё еще сопротивляешься?
Чэнь Юйбай сжал её талию и потянул белое платье вниз. Это платье, которое весь вечер открывало слишком глубокое декольте, пока она флиртовала с этим мерзавцем — Шестым братом. Пока он смотрел, как она танцует с другим, у него в голове была только одна мысль: разорвать этот наряд на миллион мелких кусочков.
Сяоли вскрикнула, пытаясь удержать сползающую ткань на груди, и опустилась на пол, глядя снизу вверх на охваченного страстью Чэня. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Полураздетая Сяоли на полу заводила его даже больше, чем если бы она была полностью обнажена. Он нежно улыбнулся, но рывком поднял её и швырнул на кровать.
В голове Сяоли одновременно вспыхнули две мысли: «Быть или не быть» и «Когда закрывается одна дверь, открывается другая». Но она не была настолько наивной, чтобы верить в это сейчас. Для Чэнь Юйбая существовало только «быть», и раз он закрыл за ней дверь, открывать её кому-то другому он не собирался.
Он выполнил свою клятву — белое платье превратилось в лохмотья.
— Чэнь Юйбай! Посмотри на меня! Я не Цинь Сан! — закричала она.
Он замер. Сяоли почувствовала, как сердце уходит в пятки. Конечно, она не Сан-Сан.
— Ань Сяоли! Жить надоело, да? — прорычал он сквозь зубы. Он сжал кулаки и со всей силы ударил в подушку по обе стороны от её головы, зажав её в тиски. — Ну почему ты такая дуреха? Ты правда думаешь, что такому человеку, как я, если бы мне кто-то нравился, пришлось бы использовать тебя, чтобы подобраться к ней?
— Конечно, я не Цинь Сан! Если бы я была хоть на сотую долю такой же умной, я бы благодарила небеса! — выпалила Сяоли.
— Ты просто... — начал он.
Сяоли, решив, что вежливости с неё хватит, отвесила ему звонкую пощечину.
Чэнь Юйбай застыл в шоке. Его ударили впервые в жизни.
— Обезьянья задница! Ты — свиная голова! Дуреха я или нет — мне виднее! Кто ты такой — не друг и не враг, — чтобы судить меня? Кто дал тебе право использовать меня и топтать мои чувства? Это тебе жить надоело! Если бы не твой дурацкий долг, я бы уже вызвала полицию и заявила о нападении! Черт возьми, убирайся отсюда прямо сейчас! — разразилась она проклятиями.
Сяоли со всей силы пнула его, так что он свалился с кровати на пол. Она тут же закуталась в простыню по самый подбородок. Чэнь Юйбай лежал на полу и не шевелился.
Спустя долгое время он всё же забрался обратно на кровать. Сяоли отползла на самый край. Он молча лег рядом, притихший, как комочек ваты.
Вокруг них на покрывале белели клочья разорванного платья. Сяоли тяжело дышала. Чэнь Юйбай, всё еще в костюме, лежал на спине и смотрел в потолок. В его мире всё делилось на две категории: то, что ему нужно, и то, что нет. За нужное он боролся, ненужное — уничтожал. Он считал, что Сяоли ему нужна, но в гневе она становилась кем-то, кто не вписывался в его систему координат. Внезапно он понял: она вообще из другого мира.
— Мне не нравится Цинь Сан, — тихо произнес он. — В тот день я приехал в твой город только для того, чтобы забрать тебя. Мне нужно, чтобы ты готовила мне ужин. Без тебя... я голоден.
Сяоли вмиг забыла все обиды. Она услышала то, что так хотела: он не любит Сан-Сан, он приехал за ней, и она ему нужна.
Вдруг кровать качнулась — Чэнь Юйбай встал.
— Ты куда? — спросила она.
Он окинул взглядом её тело, усыпанное его отметинами на шее и плечах, и направился к двери.
— Пойду туда, куда полагается ходить «прохожим».
Обновлено: 23.01.2026