Том 2 Глава 20 — Глава 19. Добро пожаловать

— О, рыцарь Мортелн. Спасибо, что нашли время посетить мои владения. — Маркграф Хубрек. Для меня честь, что вы лично вышли меня встретить. — Что вы. Такие маги, как вы, - сокровище государства. И поскольку дело серьёзное, держать его в тайне или скрываться одному мне не подобает. О, сегодня вы с сыном. Месяц сменился на месяц Тёмной луны. С этого месяца и примерно до следующего наступает время, обычно называемое концом года, когда холода становятся ещё суровее. В это время года солнце садится рано, поэтому месяц и назван «тёмным». В Королевстве Плаурих сохранился обычай, похожий на счёт возраста по числу прожитых зим: через два месяца наступит Новый год, месяц, когда прибавляется год. Азартные игроки, мечтающие с помощью обретённой магии круто изменить свою жизнь, устремляются в церковь, как только достигают подходящего возраста. Другими словами, время Обряда освящения — заработок как раз наступает через пару месяцев. Напротив, отпрыски тех, кто уже в некоторой степени утвердился в обществе, стараются по возможности избегать такой толчеи. Маркграф Хубрек принадлежал к последним; как хозяин крупного владения, уже прочно утвердившийся на востоке, он, похоже, проводил Обряд освящения в это паршиво холодное время года. Никто не отважится выходить на улицу в такую стужу по доброй воле, поэтому церковные обряды можно заказывать, не бронируя, — они пустуют. В данном случае это было кстати. — Давно не виделись, ваша светлость. — И я рад вас видеть. Спасибо, что приехали, господин Пейстри. Кажется, вы подросли с нашей последней встречи. — Прошло всего два месяца с тех пор, как мы виделись. — Да бросьте, дети растут и за три дня. Я слышал о ваших успехах. Но зачем вы сегодня тоже приехали? Задачей Кассерольа была охрана и сопровождение дочери маркграфа, но в процессе могли возникнуть неприятности. Разумеется, маркграф тоже отлично это понимал. Возможно, дело дойдёт до грубой силы, и если он появится с ребёнком, это вызовет подозрения. Кассероль, понимая это, отвечает. Конечно, он ни за что не скажет, что его сын на самом деле тоже умеет телепортироваться и на этот раз поручение лежит на нём. — Сегодня я буду сопровождать вашу дочь. Хоть и по необходимости, возможно, придётся прождать долгое время. Я взял его с собой, полагая, что в компании сверстника ей будет не так скучно. Я немного обучил его обращению с мечом, и он умеет использовать магию, так что обузой не станет. — Ха-ха, ваша семейная любовь широко известна. Если вы, несмотря ни на что, взяли с собой сына, то я доверяю его умениям. Действительно, обряд совершеннолетия может занять время. Благодарю за заботу. Поскольку договаривались заранее, то, что в церкви «займёт время», было предрешено. Однако, неизвестно, чьи уши могут быть рядом, поэтому они нарочито туманно подтверждают план. Церковь обеспечит защиту, но они как бы переспрашивают, подходит ли такой способ, и получают согласие. — Ну, стоять и болтать здесь тоже не дело. Прошу, в карету. Моя дочь здесь, позвольте ей поприветствовать вас. — Хм-хм, карета дома Хубрек и впрямь велика. — Да что вы, просто громоздкая. Вкус предыдущего поколения. Не в моём стиле, зато прочная. Прошу, пожалуйста. Маркграфу Хубрек в этом году исполняется сорок — мужчина в расцвете сил. Рост около ста семидесяти сантиметров, чуть ниже среднего, но телосложение, как и у Кассерольа, подтянутое, с виду явно военный. Волосы каштановые, коротко стриженные, в сочетании со слегка угловатыми чертами лица создают впечатление видавшего виды воина. Но карета совсем не соответствовала его облику. Приготовленная карета была оснащена железными листами в разных местах, и её прочность не вызывала сомнений. Большая карета на десять человек, в которую, должно быть, обычно садятся и охранники. Запряжена шестёркой лошадей. Роскошная карета, как и подобает дому маркграфов Хубрек, славившемуся как родина отличных лошадей. Для военного в преддверии возможных событий использование хорошо защищённой кареты — скорее вопрос готовности, чем соответствия, и это можно понять. Если говорить только о характеристиках, то для высокопоставленного военного она подходит идеально. Ничего странного в этом быть не должно. Но не соответствует. Очень неестественно. Потому что дизайн откровенно девичий, в духе девичьих увлечений. В целом округлые формы и обилие изогнутых линий создают впечатление скорее игрушки для девочек, чем кареты для военного. Цвет — чисто белый, с нарисованными чуть розоватыми и голубоватыми волнообразными узорами, и трудно представить, что внутри находится суровый военный. Пейс, когда заходил внутрь, едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Когда все разместились, слуга маркграфа сел на козлы, и карета тронулась. — Рыцарь Мортелн. Давно не виделись. Пожалуйста, будьте сегодня к нам благосклонны. — А вот и барышня Петра. Сегодня вы прекрасны как никогда. Я тоже, получив возможность охранять такую красавицу, как вы, считаю это своей привилегией и был рад. — У-фу-фу, рыцарь Мортелн, вы тоже мастер комплиментов. В карете находились три женщины. Одна — служанка-компаньонка. Кажется, ей давно за сорок, но выглядит она не старше конца двадцати с небольшим — загадочная женщина. Другая — главная героиня сегодняшнего дня. Третья дочь маркграфа Хубрек, барышня Петра. Её белая, как фарфор, кожа вполне подходит под определение «девица из глубины покоев», и, судя по ухоженным пальчикам, явно не знавшим чёрной работы, можно поверить слухам, что она не выходит не то что за пределы владений, но даже из особняка. Она — объект охраны, и, конечно, и Кассероль, и Пейс первым делом поприветствовали её. — Барышня Петра, рад видеть вас в добром здравии. — И вы, господин Пейстри, выглядите хорошо. Спасибо за вкусное печенье в прошлый раз. — Если оно вам понравилось, значит, мои старания не пропали даром. Я привезу ещё, когда представится случай. — О, пожалуйста, обязательно. С тех пор мне даже снились те сладости, что вы привезли. Для мастера-кондитера высшая награда — быть столь высоко оценённым, и чтобы от него снова ждали угощений. Пейс испытывал удовлетворение от того, что его сладости так понравились. В то же время он чувствовал некоторое разочарование, что в следующий раз придётся уступить эту роль другу — внуку герцога. — Госпожа Ликорис, и с вами давно не виделись. — Да. И ещё одна. Барышня Ликорис мил Хубрек. Как следует из имени, она родственница по крови дому маркграфов Хубрек, приходится четвёртой дочерью нынешнему главе дома. Она родная сестра-близнец главной героини сегодняшнего дня, барышни Петры мил Хубрек, и одного с ней возраста. То есть они близнецы. Разница в несколько мгновений при рождении определила, кто станет старшей, а кто младшей. Естественно, возраст совершеннолетия у них совпадает. Поскольку было бы неестественно пройти обряд совершеннолетия только для старшей сестры, сегодня она, как и сестра, должна пройти Обряд освящения. — Лико. Они любезно приехали из далёких владений, а это что за приветствие с твоей стороны? — Прости, сестра. — Мне извиняться бессмысленно. Ну вот… Господин Пейстри, прошу не принимать близко к сердцу. Эта девочка не всегда такая… — Всё в порядке. Слова Пейса «всё в порядке» означали не только то, что не стоит обращать внимания, но и то, что его не смущает такое приветствие. Кондитер — это профессия, которая заставляет людей улыбаться. Так считал Пейс. Когда человек ест что-то вкусное, он обязательно улыбается. Потому что в грустные моменты, что бы ты ни ел, ты не почувствуешь вкуса. Он хочет создавать наилучшие сладости. Для юноши с таким стремлением это равнозначно созданию наилучших улыбок. Ради вкусных десертов приготовить улыбку — часть предварительной работы. Такова профессиональная гордость кондитера Пейстри. Чтобы заставить человека улыбнуться, нужно знать, чего он хочет и что его радует — это логично. Можно сказать, что первоклассный мастер — это тот, кто умеет первоклассно наблюдать за людьми. Глаза юноши с буквально первоклассным опытом хорошо видели, почему барышня Ликорис выглядела недовольной. Поэтому и прозвучали слова «всё в порядке». Тут Пейс мельком взглянул в сторону и увидел, как двое взрослых мужчин склонились друг к другу. Разумеется, не из-за каких-то особых чувств, а явно для секретного разговора. — Господин Кассероль. Похоже, те, кто хочет навредить моей дочери, всё же действуют. Прошу вас, будьте предельно осторожны. Мои люди тоже тайно прибыли в столицу, но этого всё равно недостаточно. Празднование помолвки должно состояться любой ценой. — Полагайтесь на меня. Мои подчинённые там уже завершают приготовления. Никаких случайностей не допустят. Поскольку они разговаривали шёпотом, нужно было отвлечь внимание дам. Возможно, благодаря опыту Пейса ему удалось быстро начать светскую беседу. Темой, конечно же, стали разговоры о любви. Особенно живо воспринимались рассказы о внуке герцога, будущем женихе. После некоторого времени оживлённой беседы заговорила служанка, до этого хранившая молчание. — Барышни. Кажется, мы скоро прибудем в церковь. Пожалуйста, приготовьтесь. Что и говорить, в доме маркграфа и обучение служанок прекрасное. Её слова не прервали беседу, но прозвучали в самый подходящий момент, как напоминание о необходимости подготовиться. Ненавязчивый намёк, что момент выхода из кареты — самый уязвимый для нападения. Мужчины не могли не понять этого. Сначала вышла служанка, затем Пейс, осмотревшись. Здесь внимательный наблюдатель мог бы заметить, что юноша сделал несколько неестественный жест. Между отцом и сыном Мортелнами существовала условленная система жестовых сигналов. Кроме них, её знал только вассал Ситц. Некоторые сигналы, например, о приказе к отступлению, знали вассалы и мать Пейса. Сейчас этим жестом он незаметно сообщил, что вокруг чувствуется недобрая атмосфера. — Количество: справа два, сзади два, слева один и ещё один поодаль. Угроза: ниже средней. Луков нет. Подавление легко. Как и ожидалось, или даже меньше ожидаемого. Нападение такого масштаба было предусмотрено заранее, и они действовали согласно плану. Если нападающие осознают, что их обнаружили, могут возникнуть непредвиденные ситуации. Например, использование метательного оружия. По возможности, хотелось бы поджидать, не давая понять, что их заметили. Поэтому Кассероль тоже отдал указание жестом. — Правые и задние — мои. Прикрывай левый. — Понял. Согласно плану операции, предполагалось, что они телепортируются в столицу с помощью магии Кассероля. На самом деле это сделает Пейс, но об этом знают только двое из рыцарского дома. Естественно, официальное содержание плана также было доведено только до маркграфа. Это тайная операция, поэтому у высокородного дворянина, у которого обычно должны быть охранники, их сейчас нет. Элитные войска маркграфства Хубрек сейчас ждут в столице. Здесь же защищать придётся силами троих мужчин. Возможно, нападающие и рассчитывали на это: спланировали всё так, чтобы этот момент был единственным, когда охрана ослаблена. — Похоже, из-за холода стало много назойливой росы. Чтобы не намокнуть снаружи, не стряхнуть ли росу заранее? — Верно. Лучше отряхнуть росу в собственном саду, чем в чужом. Всё по плану? Мужчины прекрасно понимали, о чём речь. Последними из кареты вышли две девушки, после чего все покинули её. Конечно, внешне всё было мирно и беззаботно. И в тот момент, когда они уже собрались двинуться к церкви... — Ураааа! — Эйаааяяя! С невнятными бессмысленными криками, размахивая чем-то, скорее похожим на заржавленные железные прутья, чем на мечи, на них напали несколько человек. Дом маркграфов Хубрек, чья задача — защита от внешних врагов, имеет врагов хоть отбавляй. Дом герцогов Кадречек, чья задача — держать в узде различные дома в центре, тоже легко наживает недоброжелателей. Для тех, кто ненавидит оба дома, праздничное событие — прекрасный повод для срыва, и упускать его нельзя. К тому же, оба дома — одни из самых влиятельных в стране, их активы и интересы огромны. Земли богатые, войска сильны. Многим не понравится объединение этих двух домов. Или, с точки зрения тех, кто сам хочет завладеть этими благами, брак между двумя домами, да ещё помолвка наследника герцогского дома, — это то, что нужно разрушить. А тех, кто надеется занять место жениха в случае провала, и пальцев на двух руках не хватит, чтобы пересчитать. Среди нападающих наверняка девять из десяти — наёмники тех, кто хочет сорвать эту помолвку. Другими словами, причин сдерживаться не было. — Умриии, гхек! Сброд, даже не способный должным образом поддерживать своё оружие. Не ровня закалённому рыцарю. Более того, они выбрали не тех, чтобы атаковать всего лишь горсткой. Чтобы напасть на магического рыцаря, для которого даже понятие дистанции не имеет значения, нужно раз в десять больше. Пейс тоже незаметно скрестил меч с одним из них и вышел невредимым, но всё же действия отца были слишком заметны. Он легко зарубил двоих и обезвредил остальных. — Тренировок маловато. Возвращайтесь после двухсот лет упорных занятий. — Отец, я думаю, люди не живут двести лет. — Хм, тогда уступлю до ста. Маркграф обратился к отцу и сыну, ведущим слегка несуразный разговор. — Господин Кассероль, великолепно. Благодарю, что защитили мою дочь. — Что вы. Ваша светлость и сами справились бы с такими противниками. Ну что ж, не будем задерживаться на пустяках, проходим в церковь. Запах железа и крови. Хотя Пейс и Кассероль вытерли мечи тряпкой, к этому запаху привыкнуть невозможно. Тем более для воспитанных в тепличных условиях девушек он, должно быть, был слишком резким. Они, кажется, были в некотором шоке. Но оставаться на месте нападения тоже было нельзя. Подтолкнув двух девушек и одну женщину неопределённого возраста, они вошли внутрь церкви. — Рыцарь Мортелн. Я догоню вас позже, после того как разберусь с «последствиями». Тем, кто устроил беспорядок в моём саду, нужно воздать по заслугам. — Понял. Прошу вас как можно скорее. Похоже, маркграф и его сопровождающий присоединятся позже, разобравшись с негодяями, которые напали. Внутри церкви — все церкви похожи. Лишних украшений нет, больше всего выделяются изображения духов и алтарь. Если бы и было что-то отличающее эту церковь от известных Пейсу, так это разве что количество скамей. — Вы кто такие? Находившаяся в церкви женщина окликнула их. — Я глава рыцарского дома Мортелн, Кассероль. Я сопровождаю особ из дома маркграфов Хубрек. Здесь есть священник? — А, д-да, сейчас позову! Женщина, похожая на послушницу, бросилась вглубь, словно подстреленный заяц. Она растерялась, услышав, как представился Кассероль. Всё-таки дворянин. Да ещё и в компании семьи их собственного лорда. Неопытному в общении с такими людьми никак не скажешь «стойте тут». Группа дворян, обладающих судебной властью. В современном понимании — это как если бы вломилась группа полицейских. Естественно, она побежала за старшим. Вскоре после этого, слегка торопясь, появился мужчина в одеянии священника. Видимо, всё-таки нельзя было заставлять группу дворян ждать. — О, господа дворяне. Благодарю, что пожаловали в такое место. Я недостойный служитель этой церкви, священник по имени Виллис. Чем могу служить вам сегодня? — Об этом я ничего сказать не могу. Это тема для разговора с его светлостью маркграфом Хубреком, когда он подойдёт. Вы ничего не слышали о его дочери? — И в чём же дело? Похоже, этот мужчина, называющий себя священником, тоже старая лиса. Маркграфа Хубрека нет, вокруг одни незнакомцы. В таком случае он, вероятно, допускает возможность, что какой-то проходимец выдаёт себя за дворянина, чтобы выведать время Обряда освящения. Его наигранная невинность была столь искусна, что даже Кассероль и Пейс, знавшие ситуацию, могли это оценить. Со стороны охраны, поскольку операция секретная, они тоже не могли раскрывать информацию, пока не убедятся, что перед ними настоящий священник. Вдруг это бандиты, выдающие себя за священника, чтобы выведать расписание? Обе стороны ждут общего знакомого для подтверждения. То есть, самого маркграфа Хубрека. Из-за особенностей ситуации обычно тихая церковь наполнилась ещё более глубоким молчанием. В тишине вскоре раздался голос, нарушивший её. — Ох, по «счастливой случайности» как раз здесь оказались инспекторы нашего дома. Я поручил им разобраться с делами, так что поспешил… О, господин Мортелн, что случилось, почему стоите здесь? — О, ваша светлость. Мы как раз ждали вас. В церковь вошёл видный мужчина лет сорока. Тот, кого ждали, был самим маркграфом Хубреком. — О, маркграф. Добро пожаловать сегодня. Священник встретил маркграфа с подобострастием, будто готовый сложить руки в молитве. И это неудивительно. Дом маркграфов Хубрек — военный род. По роду деятельности, постоянно находясь вблизи жизни и смерти, они из поколения в поколение известны как набожные последователи святой веры. Победы и поражения — обычное дело для военных, но у тех, кто сражается на передовой, особенно много поводов верить в божественное покровительство. Естественно, суммы пожертвований дома Хубрек церкви были весьма значительными. Проще говоря, они — важные клиенты церкви. Для церковнослужителей, чьи успехи измеряются размерами пожертвований, самое время проявить подобострастие. — Хм, отец священник, сегодня я полагаюсь на вас в том деле. И что это за разговоры стоя? На вопрос маркграфа Хубрека ответил Кассероль. — Да нет, просто обменивались приветствиями, пока не было общего знакомого. — Верно. Я, встретив знаменитого господина Мортелна, от радости допустил бестактность. Поскольку маркграф представил их друг другу и они подтвердили личности, теперь они были посвящены в дело. Молчаливое соглашение игнорировать глупые подозрения. Конечно, маркграф Хубрек, привыкший к подобным взрослым взаимодействиям, прекрасно всё понимал, но делал вид, что нет. — Тогда сразу проведу вас в комнату. Барышни, прошу, сюда. Кажется, они наконец оправились от шока внезапного нападения. Барышня Петра с интересом осматривала церковь. Похоже, её нервная крепче, чем можно предположить по тихой внешности. Под сопровождением священника, вместе со служанкой и сестрой, она двинулась вперёд. Но всё же, после недавнего нападения, её смущало, что её ведут в тёмное подземелье. Для обычной психики это естественно. Особенно, у младшей сестры, видимо, нервы были не так крепки, как у старшей. Непроизвольно она ухватилась за то, что оказалось ближе всего. — Всё в порядке. Мы с вами. — Э? Услышав его голос, барышня Ликорис наконец осознала, что ухватилась за рукав юноши. Она слегка смутилась, но, видимо, страх пересилил. Она не отпустила, а даже сильнее сжала пальцы. После всего случившегося она хотя бы поняла, что он не враг, к тому же он был ближе всех к ней по возрасту после сестры. Она почувствовала странное успокоение от этого юноши, который должен был быть младше её. — Прошу, пожалуйста. Входите. В отличие от младшей сестры, у которой оказался кто-то, за кого можно ухватиться, барышня Петра, оказавшись в комнате, начала ощущать тревогу. И это естественно. На неё напали с явным намерением убить, и пока кровь не успела высохнуть, её повели в полумрак подземелья, в подвал без окон, где стояли кресла, похожие на те, что используют для удерживания. Тот, кто ничего не почувствует в такой ситуации, в каком-то смысле уже не просто толстокожий, а извращенец. Конечно, она была самой обычной. Более того, её растили как хрустальную вазу, редко выпускали даже из особняка, так что, возможно, она была чувствительнее обычного. Если бы рядом не было отца или служанки, она, вероятно, убежала бы отсюда вместе с сестрой. — Сейчас здесь будет проводиться Обряд освящения, верно? Девушка спросила это, должно быть, отчаянно желая развеять тревогу. Она хотела верить, что сейчас произойдёт нечто обычное. Хотела думать, что это просто стандартный обряд. Поэтому она ждала утвердительного ответа. — Нет. Но в ответ прозвучало отрицание от юноши. Выражение лица барышни, и без того полное трагизма, мгновенно побледнело. Девушка, которую вот-вот раздавят тревоги, однако, облегчённо вздохнула, услышав следующие слова юноши. — Сейчас мы телепортируемся в столицу. С помощью телепортации моего отца. Обряд будет проводиться уже там, по прибытии. Мы с вами, так что не о чем беспокоиться. Когда сознание погружено в негатив, сначала добить до дна, а затем ободрить свежей и доброй улыбкой. Сладости после усталости вкуснее, вода после бега — слаще. Сначала опустить, прежде чем поднять — обычный приём в переговорах дворян, но освоить его сложно, требуется точное чувство меры. Уметь это в таком возрасте — значит быть прирождённым сердцеедом, так оценил юношу маркграф Хубрек. Он наверняка наделает шума в светском обществе. В отличие от отца, известного своей верностью в браке по любви, что редкость для дворянина, и не имеющего наложниц. Маркграф мысленно сделал заметку на будущее. — Теперь пожалуйста, возьмитесь за руки. Представьте, что вы связаны одной линией. Было странно, что юноша вдруг взял на себя руководство, но все послушно последовали его указаниям. Магия зависит от личных качеств. Что можно сделать, а что нет. Какие есть ограничения и свойства. Это знает только сам маг. Поэтому, если сказали взяться за руки, оставалось верить, что это необходимо. Между правой стороной маркграфа Хубрека и левой стороной рыцаря Мортелна встал Пейстри. Так было психологически комфортнее для всех, чем если бы двое неопрятных мужчин держались за руки. В свободную левую руку маркграфа крепко вцепилась рука его дочери. Старшей, главной героини. А в свободную руку барышни Петры с противоположной стороны вцепилась рука младшей сестры. По тому, как крепко они сжали друг друга, можно было судить о близости сестёр. — А мне тоже можно? Мне страшно брать за руку барышню. — Да, всё в порядке. Каэла, давай и ты. Маленькая ручка младшей сестры, Ликорис. Её мягко обхватила рука служанки. У женщины по имени Каэла рука была грубой, с узловатыми суставами от работы с водой и тяжёлого труда. Но это была рука, которую обе сестры любили. Когда Каэла взяла руку дочери своего господина, служанка почувствовала неладное. Рука, которую она держала, была слишком холодной. Хотя сегодня она достигает совершеннолетия, ей всего двенадцать. Температура тела должна быть выше, чем у взрослых. Тем не менее, рука казалась холоднее её собственной. Это не что иное, как признак того, что девушка испытывает сильное напряжение и тревогу. Каэла слегка сжала руку. — Поехали. Тёмный подвал. Пока они чувствовали, как держатся за руки, пространство перед глазами слегка исказилось. Не успели они моргнуть, как всё вокруг превратилось в незнакомую комнату. То, что это подвал, не изменилось. Тёмная комната, в центре прочно закреплённое кресло — тоже без изменений. Просто всё было не таким, как минуту назад. И тут серебряноволосый юноша, первым отпустивший руки мужчин, с улыбкой произнёс: — Добро пожаловать в столицу.