Тронный зал утопал в полумраке. Единственным источником света оставалась голографическая панель с медленно вращающимся символом Новой Латверии. Мягкое голубое сияние выхватывало из тьмы острые линии металлических колонн, тёмно-зелёный бархат занавесей и неподвижную фигуру в маске.
Доктор Дум сидел на троне, опершись на подлокотники, словно древний монарх, чей суд неизбежен. Внутри него, за тяжёлым слоем самоконтроля, шевелилось раздражение.
Сны. Слишком отчётливые, слишком живые, чтобы их можно было списать на усталость или случайность.
“Один раз случайность. Дважды — совпадение. Трижды — покушение,” — отрезал он мысленно.
Кто-то осмелился проникнуть в его разум. Не в его стены, не в его владения — в святая святых, в то, что он всегда считал неприкосновенным.
Он закрыл глаза, позволяя мыслям течь холодно и системно, перебирая варианты угроз.
Бэтмен. Тень, привыкшая подстерегать, наносить удар в тот момент, когда ты уверен в полной безопасности. Человек, которому чужда прямолинейность. Если этот детектив решит, что встреча с ним — угроза для Лиги, он вызовет своих союзников в ту же секунду.
Доктор Фейт. Носитель Набу. Магия в чистейшем виде, непредсказуемая по самой своей сути. Даже то, что Фейт согласился участвовать в собрании, ещё не значит, что он не вычеркнет Дума из уравнения при первой удобной возможности.
Лекс Лютор. Здесь Дум чуть дольше задержал мысль. Да, Лютор получил от него исцеление от рака — сделку, за которую любой другой человек был бы готов служить вечно. Но Лекс — не «любой другой». Он мог вести двойную, тройную игру, записывать разговоры и передавать их Вандалу Сэвиджу или кому-то ещё. Угроза не в интеллекте, а в том, куда этот интеллект направлен.
Он откинулся на спинку трона.
— Нет, — произнёс он вслух, голосом, в котором не было ни капли сомнения. — Личного контакта не будет.
Решение было принято ещё несколько дней назад. Он не позволит им видеть его на своих условиях. Поэтому каждому из приглашённых был передан голографический коммуникатор — технология, которой нет в этой вселенной.
Эти устройства обладали уникальными свойствами:
— Любая попытка вывести сигнал наружу превращалась в бессмысленный шум, в котором даже самые совершенные алгоритмы не могли найти смысла.
— Любая внешняя камера фиксировала лишь размытый силуэт, словно голограмма была не светом, а сном.
— Никакой записи, никакого хранения данных. Только момент разговора — и исчезновение следов.
“Лютор, возможно, попробует обойти это,” — размышлял Дум, наблюдая, как на панели медленно пробегает обратный отсчёт до назначенного времени.
Под маской дрогнули губы — лёгкая усмешка, в которой было больше презрения, чем радости.
“Может — не значит сможет. Никто из них не способен превзойти Виктора фон Дума. Ни сегодня, ни завтра, ни через тысячу лет.”
Он видел всех участников предстоящей встречи как фигуры на шахматной доске. Каждый из них — пешка, конь, ладья. Но он, и только он, — игрок, чья рука водит фигуры. И всё остальное — лишний шум.
Часы на панели отсчитали последнюю секунду. Дум поднялся, прошёл к центральному пульту, лёгким движением коснувшись сенсорной панели активации.
— Начнём, — сказал он, возвращаясь на трон.
Время подключения первого участника приближалось. Он специально назначил Фэйту отдельный, более ранний час.
Щелчок — и над чёрным диском выросла золотая фигура. Голограмма Доктора Фэйта мерцала мягким сиянием, словно сама магия сочилась в воздух из древнего шлема Набу.
— Я один? — в голосе Фэйта звучало лёгкое удивление. — Неужели ты больше никого не смог найти?
Дум позволил себе усмешку.
— А ты умеешь шутить, Фэйт. Нет, ты здесь раньше остальных, потому что у нас есть незаконченное дело. Я помню наш уговор: носитель твоего шлема должен встретиться с моей дочерью. И я хочу, чтобы эта встреча произошла без твоей… маски.
— Ты? — голос Фэйта стал холоднее. — Как ты смеешь? У нас был нерушимый договор!
— Я его не нарушал, — спокойно ответил Дум, но в тоне слышалась сталь. — Я лишь устанавливаю условия. Я допущу твоего носителя — но не тебя целиком. Присутствие полного Фэйта может угрожать моей стране. Решай: придёшь ты или нет.
— Виктор, не смей… — магический голос дрогнул от возмущения. — Не смей со мной так разговаривать. Ты знаешь, кто я. Ты пожалеешь!
Но вдруг фигура Фэйта на голограмме едва заметно вздрогнула. Плечи напряглись, золотой шлем чуть повернулся в сторону, словно кто-то невидимый шептал в ухо. На долю секунды казалось, что перед Думом борются два существа — древний дух и человек, чьё тело он занимает.
Когда Фэйт вновь заговорил, его голос стал суше, а слова — осторожнее:
— Хорошо. Я принимаю твои условия. Но ты поклянешься своей магией, что вернёшь Затару живым и невредимым.
Дум откинулся на спинку трона.
— Какой же ты чопорный… — он усмехнулся под маской. — Но мне не страшны такие клятвы. Хоть твоё недоверие оскорбительно для меня, я прощу это — один-единственный раз.
Они обменялись коротким кивком. И в этот момент на краях голограммы вспыхнули новые силуэты — к собранию начали подключаться остальные.
Обновлено: 19.01.2026