Криптонит лежал перед ним — холодный, зелёный, светящийся изнутри, будто в нём дышала чужая жизнь.
Он хранил его в свинце, как предписано, но в его лаборатории не было ничего, что Дум оставлял бы без анализа. Он не принимал подарков, не изучив их до основания. А если дар приходил от Лекса Лютора — тем более.
Он изучал этот образец последние три недели. Под микроскопом, в спектрометре, в инфракрасном диапазоне. Он использовал нанодроны, чтобы рассматривать его структуру на атомном уровне. И с каждым витком исследования ему становилось всё яснее:
«Это оружие — для криптониан. Но оно отравляет саму ткань жизни человека. Медленно. Невидимо. Верно.»
В малых дозах — почти безвреден. Но в высоких — всё тело человека превращалось в реактор самоуничтожения. Рак. Генетические сбои. Некроз тканей. Нейродегенеративные изменения. Всё это — не легенда, а проверенный факт.
Он провёл пальцем по границе свинцового контейнера. Пальцем в перчатке. Ни на секунду не допустив контакта.
— Инструмент, созданный, чтобы сдерживать богов… — проговорил он тихо, — …превращает смертных в пепел.
Он закрыл контейнер. Защёлкнул замок. Подвинул тяжёлую свинцовую крышку и установил активную защиту. Криптонит будет храниться, но не как оружие, а как напоминание. Напоминание, что даже сила, дарованная ради защиты, может стать ядом.
Он включил защитные поля, и лампы над лабораторным столом потухли.
⸻
Он уже трижды присутствовал на собраниях Света. Не как новый участник — как наблюдатель, как вежливо принятый союзник, которого никто не спешил сделать равным.
Каждое собрание начиналось одинаково. Без фанфар. Без иерархий. Круг. Говорящие головы. Но в каждом было нечто общее: всё вращалось вокруг одного человека.
Вандал Сэвидж.
Никто не называл его лидером. Никто не кланялся. Но когда он говорил — остальные молчали. Когда он делал паузу — остальные ждали. Когда он формулировал идею — остальные искали, как вписать её в свою повестку.
«Это не лидерство. Это религия без иконы. Он для них — судьба, не человек.»
Он видел, как Океан мастер теребит подбородок, ожидая, пока Сэвидж закончит. Как Талия кивает, даже когда не согласна. Как Лютор снисходительно улыбается, но никогда не перебивает.
И всё это — псевдодемократия. Театр консенсуса.
Виктор фон Дум знал, что порядок требует структуры. Но порядок без формы — это хаос в красивом обрамлении. Сэвидж не имел трона, но сидел в центре. И вся эта конструкция держалась только на том, что никто не осмеливался усомниться в его праве сидеть там.
До времени.
⸻
Сигнал поступил внезапно. Прямой канал, закрытый, с личным шифрованием. Отправитель — Спортмастер.
«Нашёл радикала. Привожу.»
Дум медленно отложил планшет.
⸻
Спортмастер вошёл через восточные двери. Его шаг был уверенным, чуть подчеркнуто показным. Он привык быть иконой — и им стал.
С тех пор как биалийская оккупация завершилась, Спортмастер стал национальным героем. Его прозвали «Капитан Латверия», и теперь его лицо было на плакатах, на детских игрушках, в телепередачах. Люди выкрикивали его имя на митингах. Школьники писали сочинения о его подвигах.
Он кивал народу, делал селфи, иногда даже шутил с ведущими. Но внутри он оставался тем же — солдатом. И в моменты, когда не было камер, его взгляд был опасен. Жесткий. Хищный.
Дум наблюдал за ним всё это время. После схватки с Альтроном, он пересматривал записи. Видел, как агрессия вырывается из него, когда та уже не контролируется разумом. Гамма-модификация усилила его, да. Но усилила и вспышки ярости, импульсы, едва сдерживаемые суждения.
«Он — эксперимент, который оказался слишком близко к провалу. Один такой — я допускаю. Армии — нет.»
И вот сейчас он тянул за собой мужчину. Того волокли за шею — не сильно, но с демонстративным унижением. Тот был в грязной одежде, без обуви. Его руки были в наручниках. Но взгляд — не сломан.
— Говорит, что “писал правду”, — сообщил Спортмастер. — Распространял. Через подпольные ленты. Газеты. Каналы.
Мужчина поднял голову. Он дрожал, но не от страха.
— Я писал, потому что не мог молчать, — выговорил он. — Все знают. Все знают, что Капитан Латверия — это Спортмастер. Что он был наёмником, убийцей. Что ваша версия — это не освобождение, а замена одной диктатуры другой. Королева Пчёл… она была тираном, да. Но она хотя бы не пряталась за маской героизма. А вы — сожрали Биалию и надели флаг, как будто это извинение. Я не жалею, что писал. Я бы повторил.
Дум подошёл. Медленно. Молча. Его броня глухо отзывалась в стенах.
Он смотрел на этого человека. И в его взгляде не было злобы. Не было презрения. Только — расчёт.
— Всё, что ты сказал, — ложь.
Рука поднялась. В ладони зажглось плавящее пламя, активированное из встроенного генератора. Жар, который в лаборатории использовался для работы с титаном, направился вниз.
Мужчина закричал — один раз. Потом — тишина.
Запах горелой плоти остался в воздухе ещё секунды. Потом рассеялся вентиляцией.
— Если найдёшь ещё таких — избавляйся сам. Я не хочу даже видеть их.
— Понял, — коротко ответил Спортмастер.
Дум молча повернулся. Направился к выходу из зала.
⸻
Он знал, что скоро снова будет собрание Света. И оно будет не как прежние.
«Я вижу трещины в их структуре. Я вижу — они строят из лжи и привычки. А я — строю из металла и мысли.»
Он шёл по коридору, и с каждым шагом понимал: эта система не выдержит. Но когда рухнет — он будет готов.
Не с криптонитом. Не с армиями. С планом. С идеей. С новым центром притяжения.
И когда всё пойдёт прахом — он предложит альтернативу.
Обновлено: 19.01.2026